Проклятие египетской жрицы - Григорьев Дмитрий Николаевич - Страница 34

— Давай, Рикка! Белки у меня нет, а попадешь в коробок, получишь карабин!

Мишель перевела вызов коменданта и посмотрела на меня не то с удивлением, не то с осуждением.

— Посоревнуемся, что ли? — подначил я ее. — У тебя по стрельбе какая была оценка в академии?

— Я слабая, нежная переводчица, если ты не забыл! А ты ботаник, которого кроме химии ничего не интересует!

— Успокой его, — кивнул я на Сан Саныча, — скажи, что я из семьи потомственных охотников.

«Давненько не держал я ружья в руках, но, как говорится, мастерство не пропьешь». Нас с Андрюхой учил стрельбе старый финн, у которого отец в Отечественную был снайпером-«кукушкой».

Я сросся с прикладом, глубоко вдохнул и прислушался к ударам сердца. Уловил ритм, прицелился и в перерыве между ударами плавно нажал на спусковой крючок. Прогремел выстрел, но коробок остался стоять на месте. Я выстрелил снова. Тот же результат. Мишень под коробком даже не шелохнулась. Пуля не могла пройти выше, второй раз я схитрил и целил под коробок, стараясь стряхнуть его, качнув пулей мишень. Отдача мне тоже показалась странной, возможно, я забыл, какой она должна быть, но, по-моему, на порядок сильнее.

Комендант стоял вместе с дневальным, и оба ухмылялись. Я сложил два и два и выстрелил в землю перед собой. Трава легла от потока пороховых газов прямым пробором, но дырки в проборе не оказалось. Патроны были холостые!

— А локатор настоящий или тоже пустышка, для обмана врагов из НАТО? — съязвил я.

Комендант с сержантом заржали, но осеклись, как только Мишель перевела мою тираду.

«Неужели угадал?! — встревожился я. — Тогда полный дурдом!»

Продолжать стрельбы Сан Саныч расхотел, но карабин мне оставил. Боевых патронов, правда, не дал, а снабдил патронами с дробью.

Через два часа я уже был у водопада и без труда нашел хорошо протоптанную тропинку. Еще через полчаса по левую руку стала просматриваться открытая поверхность воды, густо покрытая ряской.

«Здесь и без компаса не заблудишься!» — глянул я на гору на другой стороне болота.

Останки деревьев там лежали правильными рядами, указывая макушками на юг.

Я тоже посмотрел на юг. Где-то там наша база. В глаза бросилась возвышающаяся над местностью сопка с острой вершиной. Я сверился с картой. Точно! Именно по этой вершине ориентировались все исследователи Тунгусии — так я назвал для себя это место.

Сан Саныч не соврал. Под ногами было действительно сухо. Тропу окружали заросли голубики и багульника, запах которых немилосердно дурманил, и я решил опробовать противогаз.

Дышать стало труднее, но зато запах уже не так доставал. Сквозь запотевшие стекла я видел старые стволы деревьев, торчащих из болота. Взрывная волна пощадила их, пройдя верхом, но разлившееся от взрыва болото уже никогда не вернулось в свои берега и сгноило их корни.

«Сколько же льда сюда рухнуло, чтобы уровень болота поднялся так высоко?» — подивился я.

Противогаз сужал поле зрения, и я не сразу заметил рыжее пятно на дальнем пригорке. Я остановился и снял противогаз. Прямо по курсу, где тропинка поднималась вверх, просматривался треугольник палатки.

«Черт! Опять придется идти по багульнику!» — я сошел с тропинки.

Обходя палаточный городок, а это действительно был целый городок из пяти палаток и двух костров, я внимательно осматривался, боясь наткнуться на туриста, использовавшего окрестные кусты в качестве общественной уборной.

Один костер уже прогорел, зато от другого так вкусно тянуло вареной тушенкой, что я невольно сглотнул набежавшую слюну. С утра, после ночных чтений, хотелось только пить, и я ушел без завтрака. Теперь я пожалел, что не взял с собой военный немецкий паек, предложенный Сеней.

Я уже оставил лагерь позади, когда услышал: «Ребята, обедать!»

«Может, прикинуться лесником и напроситься на тушенку?» — возникла соблазнительная мысль.

Я даже вернулся немного назад. Однако увидел, что откликнулась только группа студентов в зеленой стройотрядовской форме, а парень и две девчонки в цивильном остались сидеть на берегу болота.

«Группы разные, — понял я, — если не позвали до кучи других, то и леснику тут не светит!»

Я опять спустился на тропинку и пошел вдоль болота.

— Куда это Лилька с проводником запропастились? — донеслось до меня по воде. — Он же обещал сводить нас сегодня на вершину Паллас! — продолжал недовольный девчоночий голос.

Я опять стал осматриваться. Где-то здесь притаилась сладкая парочка! Но сладкая парочка вовсе не таилась и совсем не здесь. С полкилометра восточнее лагеря я увидел их в полный рост на прибрежной поляне, сплошь усыпанной мелкими белыми цветками.

«Не может быть! — выдохнул я. — Совсем как в Финляндии!»

Если мне не изменяла память, то так цвела морошка. Пытаясь не наступить на сухие ветки, я прокрался к самому краю поляны и спрятался за разлапистой лиственницей.

— Вы знаете, что большинство цветков здесь девочки, — беззаботно болтала студентка, — и многие из них так и остаются пустоцветами, потому что пчелы не успевают их опылить?

— Совсем как у вас в мединституте! — ответил проводник. — Сколько у вас девчонок на одного Вадика?

— Много! И все в Вадика влюблены, даже сюда за ним потащились!

— И ты тоже? А со мной, значит, пошла, чтобы он приревновал?

Девушка не ответила.

— Проявлю-ка я женскую солидарность и поработаю пчелкой! — она нагнулась и начала трогать пальцем завязи на цветках.

Ветер задрал легкую цветастую юбку, обнажив аппетитную попку в белых трусиках.

— А откуда ты знаешь, где мальчики, а где девочки? — проводник подошел поближе и огляделся.

Я рефлекторно отшатнулся. Взгляд проводника обшаривал окрестности поляны. Когда он повернулся в мою сторону, я увидел хищное лицо эвенка, который был раза в два старше студентки.

— Соцветия сами разберутся и возьмут, кому что надо, — щебетала девушка.

— А если у них ориентация нарушена? Вырастет вместо морошки голубика!

— Очень смешно, — она даже не улыбнулась.

— А мне так совсем не смешно. Какая бы пчелка поработала над моим пестиком, а то он так и останется не опыленным в этой глуши!

С этими словами он положил ладонь на оголенный зад девушки и снова огляделся.

— Вы что делаете! — девушка хотела разогнуться, но мужик надавил ей на спину другой рукой.

Девушка попыталась лягнуть проводника, но это было ошибкой. Эвенк легко увернулся, зато его рука теперь беспрепятственно проникла в образовавшееся между бедрами пространство.

— Ну что, киска, поиграемся? Ты же этого хотела? — ухватился он ее за самое сокровенное.

Девушка рванулась вперед и упала на колени.

— Хочешь, как собачки? Дядя на все согласен!

Он обхватил ее сзади за талию и не дал распластаться на земле.

— Вадик! — закричала она.

— Ты что, хочешь, чтобы твой возлюбленный увидел тебя такой! — он быстрым движением стянул с нее трусики и тоже опустился на колени. — Расслабься и получай удовольствие! Так ведь учат в ваших книжках!

Девушка уткнулась лицом в морошку и тихо заплакала.

— Не плачь, дядя добрый, дядя будет очень нежным!

— Зато я буду очень грубым!

Проводник обернулся на голос. Ему в лицо смотрело дуло карабина. Лицо мужика перекосилось, не то от злости, не то от страха, не то от удивления. И не мудрено! Только что он в полной мере наслаждался жизнью, а тут из леса вышел слон, и все испортил. Ну да, слон. Не мог же я раскрывать свою засекреченную личность, вот и пришлось надеть противогаз!

— Ну, что коленки протираешь как неродной? Отлепись от девушки!

Он отпустил студентку и вытер вспотевшие руки о ватник.

— Я вижу, ты пестик свой еще не успел вытащить? Ну, тогда доставай, сейчас будем его опылять, — я щелкнул затвором, — дробью!

Мужик переменился в лице и закрыл руками свои причиндалы.

— Ты кто? — пролепетал он.

— Я Гоблин Руд, я помогаю бедным, голодным женщинам. Дай мне руку, я отведу тебя в женскую колонию, пусть бедняжки насытятся!