Проклятие египетской жрицы - Григорьев Дмитрий Николаевич - Страница 28

— Союзные войска захватили у немцев огромные склады снарядов, начиненных боевыми отравляющими веществами, — продолжил я, — встал вопрос: куда их девать? Было решено перегрузить весь арсенал на баржи и затопить их в Балтийском море. Союзники так и поступили, однако русская душа воспротивилась: «Как можно топить добротные баржи?!» И, как результат, советские матросы вручную сбрасывали снаряды за борт.

— Сизифов труд! — вставил кто-то из оппонентов.

— Отнюдь! — возразил я. — Сейчас, когда снаряды проржавели, отравляющие вещества стали просачиваться наружу. И если одиноко лежащие снаряды потихоньку выпускают свое содержимое и море успевает разбавить отраву до безопасных концентраций, то с баржами совсем другая история! Штабеля проржавевших снарядов обваливаются под тяжестью собственного веса, круша все под собой, и содержимое сотен снарядов выбрасывается в море одномоментно, убивая все живое!

Паскаль немного смутился и уже мягче спросил:

— А что вы у нас-то собираетесь делать?

Тут пришла очередь смущаться мне.

— Учиться методам утилизации химического оружия у российских коллег, — неуверенно произнес я.

— У нас химический компонент уже полгода как закрыт! — ошарашил меня Сан Саныч. — Вы там что, наши отчеты не читаете?

— Из строя выбыл химик — прислали химика! — вступилась за меня Мишель.

— Тот химик давно должен был быть дома, а не пить здесь технический спирт! — взорвался комендант и вскочил так, что упала табуретка, на которой он сидел. — Его контракт истек за два месяца до инцидента, а он, вишь ты, решил набраться опыта в биологии, и его оставили ассистентом на нашу голову! Скорее бы уже эту шарашкину контору разогнали к дьяволу!

Сан Саныч еще хотел что-то сказать, да, видно, оставшиеся слова переводу не подлежали. Он поднял оброненную в пылу папочку и хлопнул дверью.

В лаборатории наступила неловкая тишина. Паскаль показал глазами на табуретку коменданта своему ассистенту, тот ее поднял и аккуратно приставил к лабораторному столу.

— Коллеги, я думаю, можно расходиться, — сказал бельгиец спокойным голосом, — ну, а куда применить опыт нашего нового сотрудника, мы решим внутри нашей группы.

Русская пара отправилась в самый дальний конец лаборатории, где были их столы. Трое американцев потянулись за ними. Их рабочие места оказались в центре, ну а столы европейцев, получалось, размещались возле входа. Паскаль подошел и похлопал меня по плечу:

— Мне нравится твоя забота о Балтийском море, но, к сожалению, ничем тебе помочь не могу. Ты же слышал, что химиков здесь не осталось. Наш проект тоже находится на стадии завершения. Если же тебя заинтересует сибирская язва, то милости просим. Лишняя пара рук никогда не помешает.

— Разрешите высказать идею, командор! — обратился к Паскалю долговязый лаборант, не сводивший глаз с Мишель.

— Разрешаю!

— Нильс Андерсен, военный переводчик НАТО, лейтенант второго класса, Дания! — отрекомендовался он и протянул руку своей коллеге.

Увидев, что Мишель без интереса пожимает ему руку, я тут же протянул свою. Датчанин с неохотой отпустил тонкие пальцы моей переводчицы и с силой вцепился в мои.

«Вот и делай после этого добро!» — думал я, массируя побелевшие от рукопожатия пальцы.

— Я предлагаю, — бодро начал клешнерукий жердяй, — поручить новоприбывшему химику закончить полевые работы.

«В колхоз они меня, что ли, собираются отправить?!»

— Изложите подробнее, лейтенант второго класса!

«Второгодник! Под потолок вымахал, а все во втором классе сидит!» — развлекал себя я.

— Я переводил отчеты русской стороны о химическом анализе почвы в месте падения Тунгусского метеорита, но из-за суровых климатических условий наши химики не смогли до конца проверить предоставленные русскими данные, — жердяй с мстительной улыбочкой посмотрел на меня, — таким образом, полевые химические исследования проверяющей стороной, то есть нами, не завершены, командор!

«Интересно, что это за суровые климатические условия? Озверевшие комары или отсутствие душевой кабинки в тайге? И при чем тут Тунгусский метеорит?!»

— Замечательная идея, лейтенант второго класса! Приказываю передать все материалы вольнонаемному химику Рикке Микколе!

«Второгодник» лихо щелкнул каблуками армейских ботинок и направился к огнеупорному шкафу с документами.

— Я так рад, что мы нашли вам дело по профилю! — расплылся в улыбке Паскаль. — Благодарите Нильса, вы теперь его должник! Надеюсь, вашу очаровательную переводчицу вы не заберете с собой в поля?

— Пойдешь со мной? — подколол я Мишель.

— Конечно, я останусь здесь! — перевела она мою фразу бельгийцу и зыркнула на меня так, что я понял: мне лучше потеряться в тех самых полях навсегда!

Как стемнело, Сеня развел костер прямо за русским модулем, где был вкопан деревянный стол, и пристроил по соседству мангал. Пока Сан Саныч втыкал по периметру факелы с пахучей смолой, отпугивающей гнус, Сеня усадил меня перед костром, и мы втихаря пропустили по стопочке коньяка.

— Чтоб шашлык веселее жарился! — шепнул он мне.

Я думаю, что точно такую же стопочку в помощь шашлыку он уже успел пропустить и с комендантом. Стоя у мангала, он вовсю приплясывал по-блатному под шансон, льющийся из распахнутого окна комнаты Клавы. А когда Сан Саныч подсел ко мне, то сразу пахнуло свежим, еще не закусанным коньячком.

На голодный желудок коньяк быстро ударил в голову и унес меня в карельскую юность, где я снова сидел перед костром с финскими туристами, и мы дружно молчали.

— Хорошо сидим! — сказал я по-фински и увидел перед собой руку с пачкой «Беломора».

Я посмотрел на хозяина руки. Сан Саныч сидел с папиросой в зубах и держал наготове зажигалку. Я взял папиросу и закурил. Первая же затяжка обожгла язык и ободрала горло. Я не баловался сигаретами года два и с непривычки закашлялся. Комендант похлопал меня по спине.

— Это настоящее русское курево! Не лайт-шмайт там всякое! — улыбнулся он.

— Эй, начальник, ты там не загуби нашего нового кореша! — донеслось от мангала.

Во второй раз я затянулся уже осторожнее. Папироса тянулась намного легче, чем сигарета, неудивительно, что я поперхнулся в первый раз. Звездное небо стало немного подрагивать и попыталось уплыть в сторону. На душе стало легко.

«Чего Мишель тут собирается расследовать? Кругом такие замечательные люди — кому нужно было убивать этих эстонских парней? Сказали же, что самоубийство, значит, самоубийство. Вон, и из Сан Саныча невротика сделали!»

Комендант обернулся и поманил кого-то рукой.

«Легка на помине!»

Рядом присела Мишель.

— Ты, красавица, переведи-ка, что я очень благодарен ему за то, что он так хорошо сказал о наших матросах! А то, что я вспылил, пусть простит! — он протянул мне руку.

Я положил папиросу себе на кроссовку, и ответил на его рукопожатие обоими руками.

— Мне доложили о твоем задании, — продолжил он. — Я тебе завтра дам все необходимое. Сапоги, плащ-палатку, накомарник, акваланги.

Я вопросительно посмотрел на Мишель.

— Акваланги?! — переспросила она.

— Ну да, там половина проб придонного грунта, без акваланга никак!

— Но Рикка ни разу не нырял с аквалангом!

В подтверждение ее слов я помотал головой.

— Может, оно и к лучшему! — затянулся Сан Саныч. — Здоровее будет ваш Рикка! — и обратился напрямую ко мне: — Будешь только прибрежный грунт собирать! — он нашел сломанную ветку и для наглядности поковырял землю. — Я тебе дам карту, там все отмечено.

— Ты скажи, что мне не горит, — заплетающимся языком сказал я Мишель, — я только с документами буду знакомиться дня два.

— Ты, смотри, больше не пей, а то сорвешь нам всю операцию! — зло прошептала она. — Погоди-ка, ты когда в последний раз ел?

— Только что! Стопочку коньяка выкушал!

Мишель куда-то исчезла и тут же появилась вместе с Сеней. Тот держал дымящийся шашлык и кусок хлеба. Комендант поднялся и пошел встречать гостей.