Проклятие египетской жрицы - Григорьев Дмитрий Николаевич - Страница 27

Мишель от условий во дворе отказалась категорически и тоже попросилась к американцам. Я так понял, что из соображений дела, а не гигиены. Нужно было сблизиться с единственными русскими, работающими в лаборатории.

— Вообще-то для вас готовили комнаты в европейском модуле, — протянул комендант. — Ну да ладно, он у нас и так самый населенный. Так и быть, как даме приятной во всех отношениях, разрешаю тебе, красавица, селиться у наших врагов! Только вот что мы тут будем делать с твоим чухонцем? Втроем-то нам, конечно, будет веселее, но как без переводчика?

— Да он на своей химии повернутый, будет сидеть весь день бумажками своими шуршать! Я ему вряд ли понадоблюсь.

— Химии? — переспросил Сан Саныч и снова заглянул в наши документы. — Ну, точно! Химик. А-а-а, пусть сами разбираются, — пробурчал он себе под нос, пряча бумаги в стол.

Мы с Мишель уже в который раз переглянулись.

— Один чемодан остается здесь! — крикнул комендант Сене.

— Который?

— Тот, что побольше, чухонца! Неси его в мезинскую комнату.

— Нашего полку прибыло! — обрадовался Сеня. — Это мы мигом! — он махнул мне рукой. — Эй, двигай сюда, соседями будем!

Сан Саныч протянул мне ключи.

— На, попробуй открыть, — показал он мне жестом.

Я кивнул и вставил ключ в замок.

— Вот видишь! — хлопнул он меня по плечу. — Переводчики нам не нужны!

— А ты! — повернулся он к Сене. — Не вздумай его спаивать! А то враз обоих в баню выселю!

— Да ты что, командир! Ни в коем разе! Что ж мы, без понятия?!

Однако же когда Сеня поставил посередине комнаты чемодан, он мне подмигнул и щелкнул указательным пальцем себе по горлу. Я сделал вид, что не понял, и оглядел комнату. Наружная стена бревенчатая, остальные — обожженная вагонка. Две по-армейски заправленные кровати: «Странно, жили супруги, а кровати у разных стен?!»

Я присел на одну из них. Кровать оказалась жесткая, сбитая из досок.

«А с другой стороны, правильно, что не пружинная, а то скрип исполнения супружеских обязанностей не давал бы Сене заснуть! Интересно, где спала Марго?»

Мой новый сосед, как будто услышал мои мысли.

— Здесь спала та цаца, с которой ты ручкался последней!

«Можно подумать, что тут есть еще женщины, чтобы уточнять, с какой именно я здоровался последней!» — ухмыльнулся я про себя.

— Сколько народу перебывало у нее на этой кровати, не сосчитать! — Сеня выразительно похлопал по байковому одеялу. — Так что кроватка знаменитая, выбирай эту, не ошибешься!

Я осторожно заглянул под одеяло, как будто там еще мог прятаться очередной посетитель Марго. Постельное белье было желтоватое, но чистое.

— Да ты не боись! Клавка все постирала и отгладила! — тут он задумался и запустил пятерню в свои седые волосы. — Кто теперь нас обстирывать будет?

Я опустил одеяло.

«Сюда буду ложиться только тогда, когда захочется эротических снов!» — решил я и пересел на другую кровать.

— Ну, ты, это, устраивайся, а я побегу оленинку мариновать! К вечеру она в самый раз дойдет!

Я раскрыл чемодан. Конечно же, не мешало бы с дороги помыться, но пока обойдемся и свежей сменой белья. В коридоре раздались шаги. Вернулся Сан Саныч.

— Ты пока отдыхай, — заглянул он ко мне. — Жди Мишель. Ми-шель, — медленно повторил он.

Я кивнул в ответ и откинулся на подушку.

Разбудила меня Мишель:

— У нас через пятнадцать минут ознакомительная экскурсия по комплексу и конференция с учеными.

— Годится! Как устроилась?

— Шикарно! Угадай, кто живет у меня за стенкой?

— Мезины, — лениво ответил я.

— Точно! — плюхнулась она на свободную кровать. — У меня есть устройство через стену слушать!

— Значит, дело в шляпе! — резюмировал я. — Угадай, на чьей кровати ты сидишь?

— Ничьей, ты же ту выбрал.

— Мезиной! Кстати, у тебя нет прибора определять, сколько мужиков перебывало в этой кровати?

— Откуда информация?

— От Сени! Похоже, этот высохший живчик все про всех знает. Вот к кому нужно твое устройство подключать!

— Ты что, с ним по-русски говорил?! — взвилась Мишель.

— Он сам рассказал! Ему, видно, тут поговорить не с кем, вот он меня и выбрал благодарным слушателем. Я ведь ему и поперек ничего сказать не могу! — рассмеялся я.

— По разговору у вертолета видно, что он выпить не дурак, — успокоилась детективша, — надо будет к нему во время шашлыков подсесть и узнать про слезы египетской жрицы. Ладно, пошли!

Экскурсия по комплексу оказалась короткой. Мы посетили два других модуля, европейский и американский.

«По мне, так как ни назови, а барак — он и есть барак, хоть и бревенчатый. Потолки такие же низкие, как и в нашем жилище, ну а то, что поставили электрические колонки для душевых, так русскому человеку ежедневный душ без надобности. А то, того и гляди, запах «душных козлов» пропадет, — вспомнил я Клавдию, — да и от баньки уже не будет такого удовольствия!»

Лабораторные строения представляли собой два типичных жилых модуля, только не поделенных на комнаты. Один был первого уровня защиты, то есть заходи кто хочешь, а другой четвертого, то есть без опыта работы в защитных биокостюмах и без особого допуска туда не попасть.

— Здесь химический блок, — показал комендант на дверь с амбарным замком, сейчас он законсервирован.

Мы прошли вдоль всего модуля, в котором не было ни одного окна, и увидели еще одну дверь.

— А здесь блок биологический. Этот биоблок четвертого уровня защиты и отделен от химблока герметичной стеной, чтобы одна зараза не пристала к другой! — пошутил Сан Саныч.

У этой двери «замок» был посерьезней: у нее стоял караульный. Взглянув на него, я понял, что наш радушный хозяин покривил душой. Не был этот комплекс падчерицей войск противовоздушной обороны. У караульного была нашивка войск радиационной, химической и биологической защиты.

Как вы понимаете, ни в тот, ни в другой отсек нас не впустили, и осмотр закончился банькой и насосной станцией на берегу речушки Хушма. Насосной станции нигде не было видно, а вот банька была на месте. Маленькая и аккуратненькая, она манила обещанием легкого жара-пара. Позади к бане были пристроены мостки. Если хорошо разбежаться, то с них можно было бы допрыгнуть до середины реки. Немного в стороне от мостков качался красный буй.

— Там погружен насос, который снабжает нашу станцию водой, — присел на мостки Сан Саныч. — А вы, небось, думали, у нас тут для заграничных чистюль водозаборный комплекс выстроен! — расхохотался он.

Мишель была занята борьбой с комарами и вместо перевода взмолилась: — Пойдем уже на конференцию!

— Это они на новенького! — поднялся комендант. — Ты, видать, вкусная! — опять хохотнул он. — Это еще ничего, к вечеру гнуса не в пример больше будет!

На этой позитивной ноте мы вернулись в лабораторию и расселись по табуреткам. Сан Саныч вглубь лаборатории не пошел, а присел у двери, с опаской поглядывая на колбы с мутным содержимым.

— Прошу любить и жаловать нашего нового коллегу из Финляндии, вольнонаемного Рикку Микколу и его переводчицу Мишель Вельде! — начал он и открыл свою папочку. — Рикка Миккола у нас химик, участник финского проекта по утилизации боевых отравляющих веществ, — прочитал он и обвел всех взглядом.

Лабораторный интернационал зашептался. Общую идею шепота можно было выразить в трех словах: «Еще один химик!»

Встал руководитель европейской группы и, не представляясь, как будто я должен был запомнить его имя со встречи на вертолетной площадке, заявил:

— Насколько мне известно, Финляндия не имеет химического оружия. Отсюда вопрос: над каким таким проектом вы работаете?

Мишель заметно занервничала. Я положил ей руку на плечо, мол, нечего волноваться. В этом вопросе я был подкован, не один час просидел в Интернете, работая над своей легендой.

— Уважаемый, — начал я. — Давайте вернемся в сорок пятый год прошлого столетия!

Моя переводчица быстро полистала свой блокнотик, и в ее переводе я услышал имя Паскаль: «Ага, значит, моего оппонента зовут Паскаль, и это тот самый бельгиец, про которого меня инструктировала Мишель!»