Кодекс Охотника. Книга XXXXXXL (СИ) - Винокуров Юрий - Страница 17

В зале действительно сидела очередь. Три мужика и одна дама, и все они дружно закивали, что подождут, что им не срочно, что вообще они зашли просто так, посидеть.

Стригли меня минут двадцать. Палыч работал сосредоточенно, а закончив, вытер руки и заявил.

— С вас ничего.

— В смысле?

— В смысле бесплатно. Ваше Благородие, вы город… — он развел руками, пытаясь охватить этим жестом всё сразу. — Вы посмотрите, что у нас на улице творится. Я в девяностых из этого города уехать хотел, а теперь дочка вернулась из Питера, представляете? Сама вернулась, и сказала, что у нас тут лучше.

— Палыч, — сказал я, доставая деньги. — Если каждый в этом городе начнет работать бесплатно, у нас через месяц вместо города-сада будет город-огород. Возьмите деньги, и запишите меня на следующий месяц, я постараюсь дожить.

Он взял деньги, но с таким видом, будто я его обидел. Пришлось мне на выходе оставить ему еще и на чай, спрятав купюру под баночку с конфетами, чтобы не устраивать вторую дискуссию.

На улице пахло липой и свежим асфальтом. Иркутск летом теперь красив до неприличия. Отреставрированные купеческие дома, чистые набережные, парки, где раньше стояли гаражи, велодорожки, по которым реально ездят, а не паркуются.

Я в этот город вложил столько денег, нервов и личного времени, что порой даже сам себе удивляюсь. Формально я тут до сих пор числюсь губернатором, хотя за меня давно уже работают нормальные люди (и это я сейчас не про Сару Абрамовну). Я только подписываю раз в квартал щедрые премии.

Меня узнавали и здоровались. Кто-то просто кивал, кто-то останавливался, женщины улыбались, дети таращились на меня. Один мужик тряс мне руку минуты две и всё повторял: Спасибо, Ваше Благородие, спасибо! А за что спасибо, так и не объяснил. Может, за завод, а может, за то, что его детишки сейчас могут спокойно гулять во дворе, не боясь, что рядом появится блуждающий разлом.

На перекрестке мне дорогу перегородил патруль. Двое в форме городской Стражи, при полном снаряжении и с той особой выправкой, которая появляется у человека, дорвавшегося до настоящей службы. Один русский, второй черноглазый монгол, круглолицый и серьезный.

— Здравия желаю, Ваше Благородие! — рявкнул он так, что голуби с карниза соседнего дома снялись всей стаей.

— Здорово, орлы! Что за перекрытие?

— Провода тянут, Ваше Благородие. Через час откроем.

— Как служба?

— Хорошо идет служба! — с чувством ответил монгол. — Только вот скучно, драк нет совсем.

— Это и называется хорошей службой, боец. Коня своего ты где потерял?

Монгол замялся.

— Дэк… там один конфуз вышел, Ваше Благородие. В наказание в пеший патруль перевели.

— Да ты вообще оборзел, Бат! — хохотнул русский, но тут же взял себя в руки. — Прошу прощения, Ваше Благородие! Сержант Петров к вашим услугам!

— А чего это он оборзел, сержант Петров? — искренне заинтересовался я.

— Дык, вот же! — махнул рукой сержант в проулок, где была аккуратно припаркована «Валькирия» с полицейскими мигалками и в полицейской расцветке, вот только герб Рода Галактионовых на передних дверях никуда не делся.

Я понятия не имею, как сейчас финансируются городские службы. Что-то идет из казны Рода, что-то из казны Империи, Сара Абрамовна за все это отвечала. Но я точно был уверен, что там все в порядке.

А ведь я помню времена, когда моя гвардия получила первую «Валькирию». На тот момент это был сумасшедший эксклюзив! А сейчас у меня в Горе по лицензии Северного Королевства их клепают как обычные такси.

— Ничего ты не понимаешь, Вася! Это же… конь! — степняк вздохнул с таким искренним сожалением, что я не выдержал и рассмеялся.

Ничего, привыкнут, сначала им скучно, потом обрастают семьями, ипотекой, огородом, а через пару лет уже сами гоняют молодых за жалобы на скуку.

Обедал я в маленькой шашлычной на набережной, где готовят так, что можно простить хозяину любые огрехи в интерьере, который, честно говоря, выглядел как бомжатник. Мне ее Волк когда-то показал.

Хотя Волчара любил и часто сам готовил шашлык в нашей усадьбе, который у него выходил, очень качественный, но от хозяина этого заведения он был в полном восторге. Собственно, я разделял его вкусы, именно поэтому сюда и пришел.

Поесть спокойно, мне конечно, не дали. Сначала ко мне подошел хозяин-грузин, потом его брат, потом его бабушка принесла банку кизилового варенья со словами «внукам передайте», хотя откуда она знала про внуков, я так и не понял. Потом собралась небольшая толпа, и мне минут пятнадцать рассказывали, как хорошо стало жить.

Уходил я оттуда с вареньем, тремя приглашениями на свадьбы и легким чувством неловкости, которое всегда появляется, когда тебя благодарят за то, что ты вообще-то делал для себя.

Мне просто нужен был нормальный дом. А раз дом стоит в этой губернии, значит, и народ здесь должен жить нормально.

Вечером я вернулся в усадьбу, проверил защиту, полюбовался на чистое небо и лег спать в отличном настроении. Ведь завтра я лечу к своим любимым женам!

Разбудил меня будильник. Я потянулся, выключил его, встал, дошел до ванной, взял щетку… и тут в мою защиту постучали. Именно постучали, вежливо, аккуратно, как стучат в дверь соседи, а не как ломятся те, кому срочно надо внутрь. Между прочим, в мою усадьбу вообще чужие не заходили, просто потому, что это было опасно для их жизни.

Да, были те, кто пытался зайти силой, но мне их даже не жаль. Я в эту защиту вложил столько сил и энергии, что она давно уже переросла земной уровень и спокойно выдержала бы осаду армии какого-нибудь среднего божка. Но это если без меня и без Волка, то есть в режиме полной автономии.

А тут вдруг неожиданное тук-тук.

Я вышел на крыльцо прямо со щеткой во рту. За защитным контуром, на довольно приличном расстоянии, стояла толпа.

Нет, не так. За контуром колыхалась, шевелилась, перетекала и негромко переговаривалась, сука, настоящая ОЧЕРЕДЬ! Теневая, длинная. Она уходила от моих ворот куда-то в сторону яблоневого сада, там сворачивала и терялась в утреннем тумане, и по самым скромным прикидкам в ней стояло существ триста, ну, это тех, кого я видел. Разного размера, разной степени уродства и разной степени наглости.

Судя по помятому виду первых рядов, ждали они всю ночь, но ждали вежливо. Не ломились, не выли, не пытались просочиться. Стояли и терпеливо ждали, когда проснется хозяин. Ну и собственно в реальный мир проявились они только что, потому что мои гвардейцы прямо сейчас выскакивали из казарм, но увидев меня с зубной щеткой во рту, тут же останавливались.

Я вынул щетку изо рта.

— Какого хрена?

Из первого ряда выступило нечто, отдаленно напоминающее человека в мантии, если мантию сшить из дыма, а человека собрать из вежливости и жадности в равных пропорциях.

— Доброе утро, уважаемый! Мы к вам! По вопросу королевской аудиенции.

— К королю, не ко мне. Король вон там, — я неопределенно махнул в сторону Тени. — Ушел со своей невестой на два дня.

— Мы знаем, — с готовностью закивало нечто. — Именно поэтому мы к вам.

— Не понял…

Мне объяснили, обстоятельно, с поклонами и с той особой интонацией, какая бывает у людей, объясняющих очевидное большому начальнику, который почему-то не в курсе дел.

К королю напрямую обращаться нельзя. Это, оказывается, вопиющее нарушение всего сразу. Двора у него пока нет, приемных дней нет, распорядителя нет, порядка подачи прошений нет.

А раз ничего нет, но обратиться очень надо, работает древнее правило — нужно идти к тому, кто стоял по правую руку в момент коронации, то есть ко мне.

— Вы были рядом, — торжественно объявило нечто. — Все видели. Вы стояли в первом ряду, когда Тень признала Его Величество. Следовательно, вы его доверенное лицо.

— Я его друг, а не доверенное лицо.

— Тем более!

Спорить было бесполезно. Логика у теневых существ такая же, как у земных чиновников. Если им удобно считать тебя ответственным, они будут считать тебя ответственным, и никакие возражения делу не помогут.