Стигиец (СИ) - Останин Виталий Сергеевич - Страница 2

Ничего смертельного, но это явно были последствия чего-то более серьезного. Что там этот червь говорит? Я упал с большой высоты? Алтарь, где киммериец пронзил меня мечом, действительно находился на изрядном возвышении…

И тут я понял, что нахожусь не в храме. Человек своим лицом закрывал мне весь обзор, но тут отлучился, отвечая кому-то за пределами моего зрения. И обнажил вид на серое небо, покрытое холодными даже на вид облаками. А еще на огромные конструкции из странного металла, ничуть не похожего на медь или бронзу и стены из удивительно ровного, светло-серого камня. Совершенно не шершавого — сколько рабов и как долго полировали его?

— Он с лестницы упал, да! Два этажа пролетел! — слышался голос червя, что смел бить меня ладонями по лицу. Кажется он разговаривал с кем-то, но этого второго я не слышал. — Да не знаю я, сломал он спину или нет! Но башку, кажется, повредил, несет какую-то хрень! Олегычу позвонить или в «скорую»? Понял, Олегычу. А если?.. Понял, никакой полиции. Решим, ага.

Вот это его «решим» мне очень не понравилось. Слышалось в нем какое-то хмурое обещание. Таким тоном жрец из Змеиного культа обычно объявляет жертвоприношение.

Да что же со мной?

Пока неизвестный говорил, я продолжал копить сведения. И к моменту, когда он вернулся, понимал, что сейчас лежу на спине. На чем-то очень холодном. А еще: что я — это не я. В том смысле, что тело, в котором я сейчас находился, было чужим. Более мелким, слабым. И, кажется, только что отступившим от края смерти.

Обстоятельства складывались в невеселую картину. Если грубо — Меч Атланта вышвырнул меня из физической оболочки за Порог и Бездну. Хотел убить, но просчитался — Плетельщика Снов не так просто сделать мертвым. Мое сознание переместилось в другое тело, на безопасное от варвара и его аквилонской сучки расстояние. Правда, оно тоже было слабым и, кажется, чуть не погибло. Но благодаря этому я смог полностью захватить и подчинить его.

А магия исцелила смертельные раны нового сосуда. Потому я и пуст, как мех с вином, забытый на солнце.

Оставалось понять — где находится это место. И что за тело теперь я должен называть своим.

— Эй, Батыг? — лицо мужчины вернулось. Теперь он снял маску с нижней части, и выглядел почти обычно. — Сколько пальцев я тебе сейчас показываю?

И он растопырил прямо перед моим носом свою пятерню. Надо сказать, грязную и очень неухоженную пятерню. Из ее внешнего вида было понятно, что передо мной человек, сжигавший свою жизнь в физическом труде. Вряд ли раб, скорее феллах-крестьянин. Или строитель.

— Ты показать пять палец, — ответил я и внутренне поморщился. Говорил я сейчас, как дарфарец, впервые прибывший на корабле в цивилизованные земли. Если бы кто-то позволил одному из этих грязных дикарей и каннибалов говорить на стигийском.

— Так, — обрадовался человек. Но не отставал. — А пошевелиться можешь? Встать?

Я мог. Тело болело, но не было сильно повреждено. Помнится, после схватки с одним гиперборейским колдуном в Туране, я и в худшем состоянии смог добраться до порта и захватить аргосский парусник, на котором потом добрался до Змеиного города.

Так что я кивнул, чтобы вновь не позориться с произношением. И начал потихоньку подниматься. Правая рука под корпус, левая, упереться ногами в твердь, оттолкнуться — ох, Дегон, как же паршиво! — и сел. Угол обзора изменился, в него попало еще больше деталей, и на несколько ударов сердца я замер, впитывая их.

Было отчего потерять связь с реальностью. Во-первых, я находился на большой высоте. Сидел на каменной площадке, открытой ветрам, странной башни. Выше, чем вершина самого высокого зиккурата в Луксоре, но ниже горы Тахаг, за которой каждый день прячется солнечный диск. Это было здание из того же серого-гладкого камня, в который непонятным образом вплавили полосы железа. Из окна, что находилось в трех шагах от моих ног, был виден раскинувшийся внизу огромный город. А железные левиафаны, похожие на гигантских насекомых, подчиняясь чьей-то могущественной магии, поднимали и перемещали грузы.

Зелень лесов, плотная застройка высокими и приземистыми зданиями, серо-голубые пятна озер и едва видимые ленты речушек, сразу давали понять — это не Кеми, не Стигия и даже не Коф. Возможно — о, Нергал, как жестоки твои шутки! — Гиперборея. Да, да, скорее всего! Только в одной части мира может быть столь могущественная магия, а жители — столь искушены в ее применении, чтобы создать этот огромный город.

Да и температура — летний день, солнце в зените, а совсем не жарко, даже холодно и ветрено — тоже говорили об этом. Слуги атлантов, ставшими господами после гибели хозяев, всегда жили на севере.

— Отлично! — голос человека вернул меня из размышлений о том, как я мог оказаться так далеко от родных песков и оазисов. — Значит, ничего серьезного? Ну, не придется в бетон прятать, хе-хе! Так, ну и херли ты тогда расселся, олень тупой? Че, думаешь раз грохнулся, тебе выходной положен, а? Сам виноват, нефиг было пренебрегать техникой безопасности! Вставай и иди работай!

Не все его слова были понятны, но суть я уловил. Наглец считал возможным разговаривать с архижрецом Черного Круга так, будто перед ним находился безродный феллах, а то и вовсе бесправный раб. Страстно захотелось наказать его за дерзость, но я пока сдерживался. Сперва стоило во всем разобраться. Если я в Гиперборее, то действовать нужно осторожно — здесь полно магов, являющихся мне ровней по силе.

Поэтому я лишь повернул голову в его сторону и ожег говорившего взглядом. Но на него это не произвело никакого впечатления. Точнее, произвело, но не то, на которое я рассчитывал.

— Че зыркаешь, чурка? Жопу поднял и пошел таскать раствор, у меня штукатурщики простаивают!

Нет, подобную дерзость я не был готов прощать даже гиперборейскому магу. А уж тем более его слуге-строителю. Сложив пальцы в позу атакующей змеи, я вытянул их в сторону презренного человечишки и резко выдохнул:

— Кхеш!

— Будь здоров, ебти! Батыг, не зли меня, поднимайся. А то реально счас с ноги пропишу и все равно заставлю работать.

Но я не слушал его слов, ругая себя за глупость. Конечно, всего две Искры, и половину одной я уже израсходовал на «Шепот Понимания». А на «Пустынный пламень», самое слабое боевое заклинание моей школы, требовалось целых пять Искр.

Магии во мне считай что и не было. Вся она ушла на восстановление этого гиперборейского раба, в теле которого я оказался. А значит прямо сейчас я ничего не могу сделать надсмотрищику. Ни заклинанием, ни физической силой — в новом облике я слаб и немощен.

Но это не значит, что я признаю его победу. О, нет! Я — Маатхотеп! Я архижрец Сета, Верховный Плетельщик Снов, один из двенадцати архижрецов Черного Круга, при имени которого у врагов от страха останавливаются сердца! Моя воля делает из кровных принцев фараонов — и возвращает правителей в навоз, если я того пожелаю! Я повелеваю мертвыми и живыми!

— Ай!

В полном неверии я уставился на мерзавца, что ударил меня по голове. Не слишком больно, но оскорбительно — он просто отвесил мне подзатыльник, как бы указывая на место в пищевой цепи. И оно, с его точки зрения, находилось в самом низу.

— Иди работай, — раздельно произнес человек, смерть которого уже встала за его плечами. — Иначе тебе конец.

«Ждать, — кивнул я себе. — Собирать Искры и ждать. Делать тело сильнее и ждать. А потом вскрыть грудную клетку этого презренного надсмотрщика и с помощью ритуала забрать его силу и жизненную энергию. Но пока — ждать. Ничем не выдавая себя. Разве что…»

— Ты помочь мне встать? — я изобразил на лице жалкую и униженную улыбку, от которой даже скулы свело. — Не мочь сам, болеть ног… нога. Я делать работа. Хорошо работа.

И протянул руку. Худую, тощую, слабую. Такую же жалкую, как и все это тело.

Надсмотрщик оглядел меня с презрением, но кивнул. Протянул свою, гораздо более сильную и мускулистую. Я же, ухватившись за нее костлявыми пальцами, пустил Искру, оставляя свой магический резервуар почти полностью пустым.