Бывает и хуже? Том 11 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 51

Вот это уже интересно. Я закрыл блокнот.

— Спасибо вам.

— Не за что, — она села обратно. — Александр Александрович, вы одно поймите.

— Что?

— Если кто-то из моих больных этим занимается, я сама его сдам, — сказала она. — Туберкулёзные больные не то что к собакам, к себе порой равнодушны. Насмотрелась.

— Верю.

— Ну что ж, ещё увидимся, — и Марья Ильинична вернулась к своим записям.

Интересная женщина. С ней было бы любопытно ещё пообщаться, но не сейчас.

В моём кабинете меня поджидал Чердак.

— Саня, брат, стеллажи стоят, — гордо заявил он. — Всё чётко!

— Отлично, — кивнул я.

— Слушай, начал их ставить, вспомнил как раз. Прошлый завхоз когда съезжал, вывозил целую коробку карт медицинских. Подумал, может это важно.

Чердак даже не представляет, насколько важно!

— И куда он их вывозил? — быстро спросил я.

— Да не знаю, — махнул тот рукой. — Сказал, что списанные. Может, в кочегарку вообще, или в подвале лежат.

— А ты можешь проверить?

— Могу, только не сегодня. Завтра займусь.

Чердак был хорош ещё и тем, что никогда не задавал лишних вопросов. Мол зачем это мне.

— С Лизой всё хорошо, значит? — перевёл я тему.

— С женой, — мечтательно ответил тот. — Всё супер! С Машкой подружилась, та ей всякие советы беременные даёт. Всё гуд.

Мы ещё немного поговорили с Чердаком, и он ушёл.

Потом я поднял журнал учёта выдачи карт. Толстая тетрадь, разлинованная от руки. И нашёл там интересную запись.

«Выданы для проверки комиссией по качеству медицинской документации». Дальше шёл диапазон номеров и количество. Графа «возвращено» была пустой.

Ниже были ещё две такие же записи. Так, интересно. Карты взяли и не вернули?

Карты можно уничтожить или спрятать. Но зачем именно эти годы и именно эта литера?

Я пошёл к Кречетову с журналом. Он выслушал всё, глядя на страницу.

— Комиссия по качеству, — сказал он. — По датам совпадает, я находил о ней упоминания. Но такой комиссии в приказах нет.

— Как это? — удивился я.

— Она была выдумана, — пояснил Павел Викторович. — Карты явно пропали не случайно. Может затеряться одна-две, но не столько.

— Я постараюсь разобраться, — сказал я.

Не знаю почему, но вся эта история с картами мне очень не нравилась.

Рабочий день в поликлинике закончился, и я отправился в лавку.

Катя подскочила ко мне сразу, с неизменным блокнотом в руках.

— Александр Александрович! У меня новая идея!

Я опустился на стул, потёр виски. Работы стало много, совмещать трудно. Но куда деваться.

— Давай свою идею.

— Давайте сделаем свадебные наборы для гостей, — затараторила она. — Маленькие мешочки с лавандой и ромашкой.

Все прошлые её идеи расходились охотно, так что я кивнул.

— Делай пробную партию, — сказал я. — Как обычно, если раскупят, то расширяйся.

Катя кивнула и убежала за материалами. Я услышал, как она гремит ящиками в подсобке.

— А у нас ещё новость, — сказала Варя из-за кассы. — Никита соцсети начал вести.

— И как?

— Ужасно, — Варя всплеснула руками. — В смысле, ужасно хорошо!

Никита стоял у полки и делал вид, что поправляет банки. Уши у него были красные.

— Покажи, — попросил я.

Он молча протянул телефон. На фото были наши полки, косой свет из окна и пучки трав. Подпись гласила «Здесь пахнет летом и спокойствием».

Под постом стояло больше двух сотен откликов.

— За вечер, — сказала Варя убито. — Мы три месяца страницу вели. У нас было сорок подписчиков.

— Я просто написал, как чувствую, — Никита пожал плечами.

Я вернул ему телефон.

— Веди дальше, — сказал я. — Полная свобода. Спрашивай только про цены и про травы, у Вари, если нужно.

— Хорошо!

Хорошая у нас команда сложилась. Варя мой заместитель, Катя постоянно придумывает новые идеи, Никита оказался специалистом по соцсетям, а Геннадий…

Геннадий вышел из подсобки в белой рубахе и с электрической свечой.

Ну вот, я даже не удивился.

— Сегодня день изгнания застойной энергии, — объявил он торжественно.

— Геннадий, — сказал я. — Только не роняй ничего.

Он не ответил, поставил свечу на пол в центре зала и начал танцевать.

Танец был странным. Что-то среднее между брейк-дансом и поклонами. Он тряс кистями, приседал, крутился на пятке.

Финал был эффектный. Геннадий встал на голову у самого прилавка и замер.

Стоял он ровно, надо признать. Тренированный человек.

— Я вижу ваши ауры, — сообщил он снизу вверх, то есть сверху вниз. — Они чистые.

— Приятно слышать.

— Кроме Никитиной, — добавил Геннадий. — Никита, ты опять не выспался.

— Я сериал смотрел, — буркнул Никита.

Никита схватился за лоб. Варя фыркнула в кулак.

Потом Геннадий ушёл отвозить заказ, Варя выбралась из-за кассы и села рядом со мной на второй табурет.

— А у меня тоже новость, — сказала она.

— Слушаю.

— Мы с Женей познакомились с его родителями, — Варя потеребила фартук. — Я так боялась, Саш! Ты же помнишь…

— И как оказалось?

— Нормальные они! И я им вроде как понравилась. По крайней мере, Женя так и сказал.

— Ну вот видишь, — улыбнулся я. — А ты боялась.

— Его мама правда всё допытывалась, не бросит ли меня Женя в глуши.

— А он что?

— А он сказал, что не бросит, — Варя опустила глаза. — Потому что глушь — это я. А он от меня никуда.

Она улыбнулась, глядя в пол.

— Хороший ответ, — сказал я. — Держись за него.

Домой я пришёл в девятом часу. Лиля уже была на кухне.

— Камеры поставили, — сразу же сказала она мне. — Четыре штуки. По периметру и на воротах.

— Работают?

— Работают.

Я подошёл и обнял её сзади.

— Охрану нашли?

— Нашли человека, — Лиля отложила нож. — Завтра выходит на пробную ночь. Бывший вохровец, шестьдесят два года. А если они его обойдут?

— Не обойдут, — сказал я. — Я тоже начал искать отравителя. Нашёл фамилии тех, кому выписывали изониазид.

— И что ты будешь делать?

— Проверять потихоньку, — пожал я плечами. — Но просто так обойти туберкулёзных больных и спросить, не травят ли они собак, я не могу. Так что продумаю этот момент. Может, это вообще не понадобится с камерами.

Лиля помолчала.

— Собаки чем им не угодили? — хмуро спросила она.

— Не знаю, — я взял её за руку. — Но мы справимся.

Утром меня ждал сюрприз. Возле кабинета сидел мужчина и явно ожидал меня.

— Я на приём не записан, — сказал он, поднимаясь. — И знаю, что вы приём не ведёте.

— Не веду, — подтвердил я. — Я теперь заместитель главврача. Могу записать вас к терапевту.

— Только к вам, — сказал он упрямо. — Я у всех был, и никто не понимает, что со мной!

Что ж, любопытно.

— Заходите, — сказал я.

Он сел и начал рассказывать. Звали его Игорь Валентинович, работал сварщиком в депо.

— Температура по вечерам, — сказал он. — Тридцать восемь, иногда чуть выше. К утру сама уходит.

— Как давно?

— Года два. Сначала думал, простужаюсь постоянно, но уже сколько можно-то! Суставы болят. Не всё сразу, а по очереди.

Я делал пометки. Картина пока была размытая.

— Сыпь есть?

— Есть! — он оживился. — Пятнами. Появится, три дня подержится и пропадёт.

— Где именно?

— На руках, на груди. Иногда на бёдрах.

Я попросил его раздеться до пояса. Кожа была чистая, только на предплечьях остались бледные следы.

— Сейчас нет ничего, — сказал он виновато. — Как назло.

— Ничего страшного. Расскажите, от чего она появляется.

Он задумался.

— От холода, — сказал он. — Зимой чаще, и когда в цеху сквозняк.

Вот это уже был симптом.

Я пролистал его анализы. Общий крови норма. Биохимия норма. Ревмопробы делали дважды, оба раза чисто.

Проверил его праной. Картина внутри была странная, повсюду было воспаление. Так выглядят аутовоспалительные болезни.