Бывает и хуже? Том 11 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 46

— Не дёргайся, успокойся, — сказал я. — Расслабь плечо. То, которое снаружи.

— Как я его расслаблю⁈ Саня, я слишком молод, чтобы умереть в форточке! Да я не хочу, чтобы меня тоже вскрывали.

— Прекрати панику! — возмутился я. — Плечо вниз опусти. Плечевой сустав узкий, когда мышца напряжена.

Он послушался. Я взял его за бедро и потянул назад. Он выскользнул из форточки целиком и рухнул на меня. Я успел присесть и принять его на плечо, иначе он бы приземлился затылком на асфальт.

— Спасибо, — тяжело дыша, сказал Ткачёв.

— На здоровье.

Он поправил халат, и вдруг замер. Рука его медленно полезла в карман.

Я смотрел на это, уже понимая, чем всё закончится.

Он вытащил из кармана связку ключей. Три ключа на кольце с брелоком в виде черепа.

— Никита.

— Да? — невинно взглянул он на меня.

— Это ключи от прозекторской?

Он помолчал.

— Походу да…

— То есть ключи всё это время были у тебя в кармане.

— Ну… получается, да.

Я закрыл лицо руками, сделал пару вдохов и выдохов.

— Ахтунг отменяется, — сообщил Ткачёв.

И мы оба рассмеялись. Смеялись долго, остановиться было трудно.

— Ну а что, — сказал Ткачёв. — Зато размялись.

— Никита, может, ты ролики снимешь? Хотя бы на работе.

— Ни за что.

— Почему?

— Меня, знаешь, как уважают? — он гордо выпрямился, сидя на земле в дырявых носках. — До сих пор никто не догнал.

— А кто тебя догонял?

— Не знаю. Но никто не догнал, это факт.

Железная логика.

Мы вернулись внутрь. Ткачёв открыл прозекторскую своими же ключами и придержал дверь.

— Зайдёшь? — спросил он. — Хочешь, вместе вскроем?

— Соблазнительно, но нет, — покачал я головой. — Дел много.

— Как знаешь, — он поехал внутрь, что-то напевая себе под нос.

И как этот человек вообще делает вскрытия? Как он вообще стоит у стола?

Хотя работал Ткачёв хорошо. Я видел его протоколы. Аккуратные, подробные, с описанием того, что другие пропускают.

Так что пусть ездит на чём хочет, такой уж он человек.

Я поднялся к себе в кабинет. Сделал ещё пару дел, и у меня зазвонил телефон. Михаил Борисович.

— Александр Александрович, добрый вечер. Не отвлекаю?

— Не отвлекаете.

— Тогда хорошая новость. Дело закрыто окончательно. Постановление есть у меня на руках, копию вам завтра передам. Залог перечислен обратно на депозитный счёт. Сегодня утром прошёл. Деньги ваши, распоряжайтесь.

Странное ощущение. Свобода.

— Спасибо, Михаил Борисович.

— Мне-то за что? Вы за это заплатили, я только оформил, — он усмехнулся.

— Ещё что-нибудь нужно?

— Нужно, — сказал я. — Поможете с одной сделкой? Вы сейчас в Аткарске?

— В Аткарске, — отозвался он. — Что за сделка?

— Я позже перезвоню, — сказал я.

Закрыв свой кабинет, я отправился в компьютерный клуб. По дороге набрал Лилю.

— Лиль, послушай, залог вернули.

— Фух, — выдохнула она. — Я знаешь как переживала? Я вообще не верила, что вернут.

— Вернули. Слушай, Гриша хочет выкупить долю Вадика, — сказал я. — Ему не хватает. Я хочу дать ему в долг. Ты не против, если наша покупка дома ещё отложится?

— Не против, — тут же сказала Лиля. — Гриша твой друг. Если ему нужна помощь, то тут и думать нечего.

Какая же она у меня замечательная.

— Хорошо, — я положил трубку.

Добравшись до компьютерного клуба, я нашёл Гришу в подсобке.

— Гриш, я готов одолжить тебе денег, — заявил я. — Чтобы ты выкупил свою долю у Вадика.

— Ты серьёзно? — замер он.

Я коротко кивнул. Гриша отвернулся в сторону, помолчал.

— Я верну. Я тебе всё до копейки верну, слышишь? У меня дела хорошо идут, и верну, обещаю! Саш, я… Я даже не знаю, что сказать.

— Скажи Вадику, чтобы саратовскому покупателю отказал.

— Скажу! Сейчас же позвоню!

Пока Гриша звонил, я решил обзвонить всех тех, кто тоже скидывался на мой залог. Большую часть денег Лиля взяла с нашего счёта, но частично скидывались друзья.

Тоха ответил первым.

— Не надо мне ничего возвращать, — сказал он. — Грише отдай, у него горит.

— Тоха, это твои деньги.

— Мне пока что не надо, — хмыкнул Никифоров. — Потом Гришка вернёт как сможет.

Чердак был ещё короче.

— Ты дурак, что ли? У меня свадьба была, мне надарили столько, что я не знаю куда девать. Всё, брат, я на работе.

И положил трубку.

Шарфиков тоже отказался в пользу Гриши. Заявил, что пока что в них не нуждается.

Хорошие у нас друзья.

Вадик прилетел в компьютерный клуб через двадцать минут после звонка Гриши. Я как раз договорился с Михаилом Борисовичем и назначил им сделку на завтра.

— Я рад, что всё складывается так, — заявил он. — И сам не хотел продавать долю клуба кому-то чужому. Гриш, только не держи на меня обиды.

— Я не обижаюсь, — хмыкнул Гриша. — Прекрасно понимаю, что предложение у тебя заманчивое. Но я буду скучать.

— Взаимно, друг.

Они постояли друг напротив друга. Потом Вадик вдруг обнял его. Резко, неловко, ударившись подбородком о плечо.

Потом Вадик уехал, договорившись на завтра о сделке. Гриша посмотрел на меня.

— Теперь это будет мой клуб… — протянул он.

— Твой.

— Полностью мой, Саш. Я даже боюсь.

— Чего боишься?

— Что теперь всё на мне. Раньше я всегда знал, что в случае чего посоветуюсь с Вадиком. А теперь не с кем.

— Со мной советуйся.

Он поднял голову.

— Саш, я этого никогда не забуду.

— Забудешь, — сказал я. — Когда долг вернёшь.

Гриша засмеялся и кивнул. И я отправился домой.

Рабочий понедельник начался с практикантов. Они пришли втроём, ровно к девяти, в мой новый кабинет.

— Проходите, — сказал я. — Садитесь.

Первым я взял документы Максима. Всё собрано правильно. Руководитель, то есть я, отзывы написал заранее.

Даже забавно, сначала как руководитель написал отзывы, а теперь в новой должности подписываю документы.

— Максим, ты стал собраннее, — сказал я. — Научился слушать других, научился этике. Мне говорили, ты хочешь пойти в хирургию?

— Хочу, — кивнул он.

— Не забывай про субординацию и не поправляй старших при пациентах. Ты станешь хорошим врачом.

Следующим был Тимур.

— Тимур, ты перестал бояться работать руками, — сказал я. — Научился принимать решения сам. Это дорогого стоит.

— Я всё равно волнуюсь.

— Волнуйся, — сказал я. — Только внутри. Никогда не показывай своего волнения пациенту.

Я подписал и его документы. Потом настала очередь Алины.

— Алина. У тебя есть то, чему не учат. Ты умеешь разговаривать с людьми. Это редкий дар, только используй его по назначению. Не забывай, что разговоры — это полдела, но не всё дело.

Я подписал ей документы, отдал. И тут заметил, что Алина и Тимур стояли рядом и держались за руки.

— Вы теперь вместе? — спросил я.

Они покраснели, а Максим у стены беззвучно заржал.

— Ну… как бы… — начала Алина.

— Да, — сказал Тимур.

Твёрдо сказал.

— Я рад, — сказал я. — Только на парах не ссорьтесь. Мне потом с вас спрашивать.

— Не будем, — пообещала Алина.

Практиканты ушли. Я посмотрел им вслед. Вот и смена растёт, потом может быть придут работать.

Дверь снова открылась минут через двадцать.

На пороге стоял знакомый парень лет двадцати пяти. Лицо было знакомое.

— Александр Александрович, — сказал он. — Я приехал.

Я вспомнил. Тот самый парень из Саратова, который заинтересовался работой в Аткарске.

— Дегтярёв Антон.

— Помните? — он явно обрадовался.

— Помню, — улыбнулся я. — Приехал?

Он сел, поставил рюкзак у ноги.

— Вы тогда сказали, — начал он. — Что если я готов пахать, то могу приехать. А я готов пахать! Я хочу лечить людей. Про вашу Школу здоровья читал, хочу туда. И в стационар хочу.

— В стационаре тяжело.

— Знаю.

— Не знаешь, — сказал я. — Но узнаешь быстро. Родители что говорят?