Бывает и хуже? Том 11 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 39

— А что будет, если не резать?

— Заживёт через рубец, — сказал я. — Кожа стянется, это может дать искривление при эрекции и боль.

Он побледнел.

— Так, — сказал я. — Теперь про запах и температуру. У вас присоединилась инфекция. Я вижу нарастающее покраснение с валиком по краю, отёк, горячую кожу. И узлы в паху увеличены слева. Это раневая инфекция, которая пошла в кожу и подкожную ткань.

— От чего?

— Ожоговая поверхность стерильна первые несколько часов, а потом это открытые ворота для инфекции. Вы три дня ходили в трусах и брюках, потели и, я подозреваю, чем-то ожог ещё и мазали.

— Мазал, — признался он. — Сначала пантенолом. Потом мне тесть посоветовал йодом.

Я закрыл глаза на секунду. Советчики!

— Йодом нельзя мазать свежий ожог. Надо было промыть прохладной водой и сразу же прийти ко врачу.

Он молчал.

— Место у вас интимное и плохо проветриваемое. Тут постоянная влажность и своя микрофлора. Инфекция расходится быстрее, чем на голени.

— Насколько быстрее?

— Настолько, что тянуть нельзя ни дня, — сказал я честно. — Есть редкое, но злое осложнение — некроз тканей мошонки и промежности. Развивается за сутки, лечится только большой операцией. Смертность при этом высокая. У вас его нет. Но именно поэтому я вас сейчас не отпущу домой с мазью. Я вас отправлю к хирургу, сегодня.

Он вцепился в край кушетки.

— Доктор, а без больницы никак?

— Никак. Нужно рану обработать нормально, под нормальным светом и инструментом. Убрать отслоившийся эпидермис и корки, потому что под ними сейчас сидит инфекция.

— Больно будет, — испугался тот.

А набивать татуировку было не больно?

— Это сделают под местной анестезией. Дальше возьмут посев, чтобы узнать возбудителя и назначить антибиотик.

— А укол от тетануса?

Хороший вопрос. Редкий.

— Ожог — это не грязная рана в классическом смысле, но профилактику проверить надо. Когда прививались?

— Не помню. В армии, наверное.

— Значит, проверим и, скорее всего, сделаем.

Я начал писать направление.

— Ещё вот что. От лазера дальше отказываетесь полностью.

— Совсем?

— До полного заживления и ещё месяца три после. И потом делать его только в клинике, где есть лицензия и человек, который это умеет делать.

— А надпись как же… У меня же девушка…

— Надпись останется, — сказал я. — Причём именно она уцелела почти целиком. Стрелка, к слову, тоже уцелела.

Он натянул штаны, застегнул ремень и осторожно вздохнул.

— Спасибо, доктор.

— К хирургу идите, Роман Сергеевич. Моя медсестра вас проводит.

— Зачем это?

— Затем, чтобы вы на половине пути не передумали, — отрезал я. — Лена, проводи пожалуйста.

Лена кивнула и вскочила с места. Роман Сергеевич вздохнул ещё раз, поблагодарил меня и вышел.

Дверь закрылась. Я записал в электронную карту: «Ожог кожи лобковой области и полового члена, вторая-третья степень, осложнённый раневой инфекцией».

Про надпись писать не стал. Хирург и сам увидит.

Лена вернулась через минут десять, я успел принять ещё одного человека.

— Сбежать хотел, — призналась она. — Начал меня уговаривать, мол завтра сам придёт. Отвела за ручку.

— Ты умница, — кивнул я.

Как чувствовал!

— Весёлые у тебя последние деньки, — хмыкнула Лена. — Татуировки…

— Зато не скучно, — улыбнулся я.

— А можешь подробно объяснить, почему она не свелась? А то я не очень поняла.

Я взял листок и нарисовал два прямоугольника.

— Смотри. Тату-лазер должен работать по пигменту. Импульс лазера очень короткий, буквально миллиардные доли секунды. Чтобы краска нагрелась и разлетелась, а кожа рядом не успела нагреться. Тепло просто не успевает уйти в стороны. Но если импульс делать длиннее, то нагреется вся зона, и получится термический ожог изнутри кожи.

Лена подумала.

— А инфекцию как ты увидел? Там же всё красное и так.

— Правильный вопрос. Ожог сам по себе красный, и это не воспаление от микробов. Мы смотрим на динамику и границы ожога. У него краснота уходила за пределы ожога, вверх. Плюсуем сюда температуру, озноб, увеличенные узлы в паху слева. И запах.

Лена кивнула.

— Поняла, спасибо.

Мы продолжили приём. После, когда я закончил с картами, мне позвонил Сергей Викторович.

— Александр Александрович, добрый вечер. Есть новости, хотя они вам не понравятся.

— Слушаю.

— По новому юрлицу проверка идёт, и пока что всё чисто. Трудовые договоры оформлены заново. Директора они нового взяли, из Саратова.

— Оборудование?

— Продано, — сказал инспектор. — Договор купли-продажи есть, датирован июлем. Оплата прошла через банк.

Значит, готовились к этой продаже заранее, вместе с юристами.

— Прежние работники вернутся?

— Часть набрана заново, с улицы. Но многих старых тоже взяли, да. Однако это тоже ни о чём не говорит, потому что взяли их на новое место работы с новыми договорами.

Я потёр виски.

— Разрешение на выбросы?

— Не получено. Документы поданы, но там процедура долгая. Так что пока ещё они работать не могут.

— Понятно. Сергей Викторович, давайте пока просто наблюдать.

Инспектор помолчал.

— Это разумно, — сказал он. — Я продолжу собирать материалы. И будем следить за развитием событий.

Мы попрощались и я отключился.

Утром в пятницу за мной приехал Чердак. Гудел под окнами минуты три, пока я не вышел.

— Ты бы весь дом разбудил.

— Я и разбудил, — довольно сообщил он. — Садись, поехали. До Саратова два часа.

Мы отправились в путь.

— Вечером мальчишник, — заявил Чердак. — Я нам сауну снял, с девяти вечера, потусим! Без алкоголя правда, я Лизке обещал. Чисто пацанская вечеринка!

— Кого ты позвал? — поинтересовался я.

— Тебя, Савинова, Тоху, Стаса, Илюху, Виталика с работы. Пару своих пацанов. Так, по мелочи.

— Тех самых, кто с тобой тогда на стрелке были? — усмехнулся я.

— Ага. Будут рады тебя видеть.

— Я буду.

— Точно будешь? Ты вечно у себя в поликлинике застреваешь.

— Точно буду, — сказал я. — Сегодня у меня последний приём. После него я окончательно стану заместителем главврача.

— Последний приём… — Чердак покачал головой. — Ты знаешь, у меня в голове не укладывается.

Мы доехали до университета. Меня встретила замдекана, провела в аудиторию. Народу было человек сорок, вчерашние шестикурсники. Сегодня они уже сдали госы и аккред. Я попросил пригласить сюда тех, кто пока что не нашёл себе место работы.

— Здравствуйте, — сказал я. — Меня зовут Агапов Александр Александрович. Я из Аткарской районной поликлиники. И я знаю, что вы сейчас думаете. Вы думаете, что сейчас приехал человек из района. И будет полчаса уговаривать вас поехать в дыру, в тьму тараканью.

По аудитории прошёл смешок.

— Не буду. Все хотят в Саратов, в Москву, в хорошие клиники. Это нормально, я тоже хотел.

Хотя нет, прошлый Саня Агапов такого как раз не хотел, дядя ему предлагал. А потом Агапов по распределению попал в Аткарск.

— Я приехал сказать другое. В Аткарске можно стать настоящим врачом, и гораздо быстрее, чем в большом городе.

— Это как? — спросил один из слушателей.

— Объясню. В крупной клинике вы первый год и пациентов не увидите. Будете сидеть и писать бумаги, заполнять отчёты. В районе всё иначе. Вы видите пациента от первого приёма до выздоровления. И решения принимаете сами.

— А если ошибёшься? — спросила девушка с первого ряда.

— Значит, ошибётесь, — сказал я. — И будете отвечать. Поэтому думать будете учиться сразу. Дальше. Вы думаете, что в районе скучно. Простуды, давление, справки.

Я помолчал.

— Я встречался с малярией, корью, лептоспирозом, легионеллой. Отравлениями свинцом, отравления диоксинами. Психиатрическими случаями, которых больше нигде не встретишь.

Слушали все заинтересовано, не перебивали.

— Теперь про деньги, потому что об этом тоже надо честно. Существует программа «Земский доктор». Миллион подъёмных, единовременно.