"Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Маркова Юлия Викторовна - Страница 523

Императрица с недоумением произнесла:

– Так я не поняла: настаивая именно на таком тексте Брестских соглашений, вы имели в виду максимально быстрый разгром Германии или возможность вовсе избежать войны, заранее лишив противника уверенности в своих силах? И зачем же нам тогда готовиться к затяжной войне, которая, скорее всего, теперь никогда и не произойдет?

– Лучше подготовиться к затяжной войне и выиграть ее в два касания, чем наоборот, – сказала Дарья Одинцова. – Можешь поверить в этом мне как специалисту.

– Именно так, Ольга, – тихим голосом подтвердил канцлер, – если бы мы не вели такую бурную подготовку, ваш дядюшка Вилли ни за что не догадался бы, что это мы все всерьез. К тому же мы заранее приняли меры, чтобы с первого до последнего дня войны сохранить транспортные коммуникации с союзниками, а врага загнать в полную блокаду. Хотя я уже говорил, что по-настоящему к затяжной войне нам подготовиться не дадут…

– Так неужели все напрасно? – спросила императрица Ольга, – и после первых успехов нас все равно ждет унылая бойня из вашей истории, огромные жертвы, при мизерном результате боевых действий?

– Да нет, – отрицательно покачал головой канцлер Одинцов, – о повторении нашей версии Первой Мировой Войны речи уже не идет. И конфигурация антигерманского альянса теперь другая, другие начальные условия боевых действий, и совсем иное состояние нашей армии. Наши командующие знают, чего они хотят и как этого добиться, а не как в прошлом варианте Великий князь Николай Николаевич – чего похощет княгиня Марья Алексеевна, то есть союзное французское командование. И ваш дядюшка Вилли, почуяв подобное своим нутром, скорее всего, решил пойти на попятный. Так, нашей разведке стало известно, что недавно Германия предупредила австро-венгерское командование, что отныне поводом для вмешательства Второго рейха в русско-австрийский конфликт будет только объявление Россией всеобщей мобилизации или прямое нападение на Двуединую монархию. А ведь Бисмарк планировал все совершенно по-другому…

– А вот этого момента я вовсе не понимаю, – пожала плечами Ольга, – ведь Бисмарк сам предостерегал немцев от конфликтов с Россией.

– Да, предостерегал, – сказал канцлер, – но только это был ранний Бисмарк, эпохи становления Германской империи. А Соглашение о Двойственном союзе составлял уже поздний Бисмарк, вывернувший вашему деду руки на Берлинском конгрессе. Империя Гогенцоллернов тогда уже цвела и пахла, претендуя на сольные партии в европейском оркестре. Политика сдерживания России – штука настолько поганая, что ради нее можно развязывать войны, швырять страны в хаос и смуту, а народы, только что вырвавшиеся с русской помощью из рабства, возвращать обратно в подчинение угнетателям. Имейте в виду, что в глубине души наши нынешние союзники – англичане и французы – таят ту же тухлую идейку о том, что грядущую мировую войну следует использовать для сдерживания России…

– Я об этом помню, – кивнула Ольга, – и поэтому не возражаю, когда вы предпринимаете все меры для того, чтобы оставить их в дураках. Но я все-таки повторю свой вопрос, на который вы так и не ответили. В грядущей войне вы хотите максимально быстрого разгрома Австро-Венгрии и Германии или же ищите возможности вовсе избежать конфликта?

– Принято считать, что избежать общеевропейского конфликта невозможно, – задумчиво проговорил канцлер Одинцов, – и главной причиной того называют колониальный передел мира. Мол, страны, опоздавшие к колониальному разделу и оставшиеся без колоний, стремятся исправить это положение. Но, понаблюдав картину своими глазами, я усомнился в истинности этого утверждения. Германия не в состоянии как следует освоить даже те колонии, которые она нахватала из чужих объедков, потому что немцы не желают туда ехать. И в то же время они охотно едут к нам в Россию, селятся среди русских, а их дети и внуки становятся частью русской нации. Идея завоевательного похода на восток на самом деле бродит в германских головах уже не меньше четверти века. Разгромив Францию, Бисмарк понял, что ничего, кроме устранения конкурента, он с этой войны не получил. Искомое немцами жизненное пространство лежит совсем в другой стороне. И поэтому вслед за политикой сдерживания России, явленной миру на Берлинском конгрессе, должна была возникнуть политика ее оттеснения, когда немцы и австрийцы, развязав цепь мелких конфликтов, шаг за шагом отодвигали бы Российскую империю вглубь Евразии, оспаривая у нас одну провинцию за другой. Большого медведя можно съесть, только разрезав на маленькие кусочки. Но довольно быстро стало понятно, что никакой серии конфликтов малой интенсивности не получится, а на тотальную войну германское общество согласно не было, и эта идея в немецких головах умерла – или, точнее, уснула – на целых четверть века. Соглашение о Двойственном союзе продолжало оставаться тайным, никто никому им в глаза не тыкал. И даже кайзер Вильгельм до последнего момента поддерживая отношения с Австрией, искал дружбы с Россией и думал, что все обойдется. Но время шло, Германия быстро развивалась, ее население увеличивалось, а промышленная мощь становилась угрожающей для всех ее соседей – в первую очередь, для Франции и Великобритании, ну и немного для России. И вот тогда тенденция стала переключаться с ограничения России, больше не искавшей себе удела в Европе, на ограничения Германии, которая выпирала из своих границ как квашня из кадки. Итогом таких политических течений стало Брестское соглашение, заковавшее германскую экспансию в железные обручи военного альянса, превосходящего потенциального агрессора по всем параметрам. Невозможность победить в войне – это хороший повод никогда ее не начинать, и именно это понял кайзер Вильгельм, когда засобирался в Россию для приватного разговора. Теперь все будет зависеть от того, что он решит предложить России и что вы на эти предложения ответите, четко понимая, что в общем и целом Брестские соглашения соответствуют интересам Российской империи.

– Хорошо, Павел Павлович, – кивнула императрица Ольга, – с моим дядей Вилли все понятно. Приедет – поговорим. Но теперь скажите, какова, по вашему мнению, цель визита наследника австро-венгерского престола? Он-то чего к нам прется?

– Франц Фердинанд совсем не глупый человек, – сказал канцлер Одинцов, – и он понимает, что его государство на грани распада, а династия – на грани вымирания. Даже его собственные дети уже не Габсбурги, а Гогенберги, потому что брак с Софьей Хотек признан морганатическим. У него есть план реформирования сего несуразного лоскутного одеяла, но, по моему мнению, это все благие мечтания. Хотя тут есть что обсуждать. Одно дело, когда развод происходит в ходе грандиозного скандала с дракой ближних и дальних родственников, раздиранием пополам перин и битьем посуды, и совсем другое, когда бывшие супруги делают это мирно и цивилизованно, даже не прибегая к помощи суда, а потом с новыми половинами ходят друг к другу в гости по праздникам. Наблюдал я там, у себя, такое у своих знакомых. Одним словом, Австро-Венгрия, как и Германия, тоже не хочет играть в игру «Тотальная война», потому что для нее это верная гибель. Нынешний австрийский император живет по принципу: дедушка старый, вот помрет, тогда и делайте, что хотите, а пока я жив, все будет по старинке.

– То есть вы считаете, – сказала императрица, – что старый мизерабль Франц-Иосиф понял, что Германия теперь сама по себе и подослал к нам своего племянника, чтобы оттянуть решающий конфликт до момента своей смерти?

– Что-то вроде того, – согласился канцлер Одинцов. – Но только если претензии Франции на Эльзас и Лотарингию даже не записаны в Брестские соглашения (так как это оборонительный, а не агрессивный альянс), то право сербской королевы собрать под свой скипетр весь этот страдающий народ с нашей стороны никак не может быть подвержено сомнению. Но вряд ли Франц Фердинанд согласится отдать сербские земли добром. В этом деле стоит только начать – и из Австро-Венгерской империи различные народы побегут как пациенты из чумного барака…