Однажды золотой кровью написанное (ЛП) - Моронова К. М. - Страница 34

Они до странного похожи на нас.

Дойдя до самого низа пещеры, мы оказываемся в помещении, которое, как я думаю, Плутон считает своей зоной отдыха. Кругом расставлены черные диваны и каменные кресла. Как и наверху, пространство окружено темными озерами. Я и представить не могу, чтобы к Плутону кто-то наведывался в гости и не могу понять, зачем ему такая комната.

Мы трое садимся. Я все еще бережно держу Алиру на руках. Венера многозначительно смотрит на меня, будто хочет, чтобы я положил маленькое божество, и я аккуратно укладываю ее на камень рядом с собой.

— Она очнется? — спрашиваю я.

Венера оглядывает меня и медленно кивает. Потянувшись к нам, Плутон касается лба Алиры большим пальцем и шепчет слова, которые я не вполне могу разобрать.

Резко распахнув глаза, Алира садится, будто тоже пробудилась от кошмара. Волосы у нее спутались, и в целом она кажется такой же сбитой с толку, как и я.

— Теперь ты вспомнил? — Венера переводит взгляд с Алиры на меня.

Сердце болезненно сжимается, и я стискиваю зубы, пока в голове проносятся воспоминания. Праздник, король уводит Алиру, она обнаруживает цветы… наша схватка заканчивается тем, что… Я поднимаю взгляд на жену. Слезы жгут мне глаза.

— Мы убили друг друга, — мой голос надламывается, и я смотрю на ее ребра, на то место, куда вонзил меч.

Кажется, Алира обо всем помнит, потому что переводит взгляд на мою грудь, куда вонзила стрелу. Прямо мне в сердце. Она морщится, но не от ненависти или злобы, лишь от печали.

— Где мы? — она оглядывается по сторонам, всматриваясь в обстановку, и особенно в двух богов, покорно сидящих наискосок от нас. Потом окидывает меня грустным взглядом.

Мое сердце разлетается на осколки. Все, о чем я могу думать — это как кровь перестала бежать по ее венам. Ее безразличном, невидящем взгляде, направленном прямо на меня.

Потом я понимаю, что она смотрит на меня в ожидании ответа. Я двигаю губами, но мысленно по-прежнему заново переживаю наши последние моменты наверху.

— Я очнулся здесь… Мы в Мортеме.

Алира недоверчиво прищуривается, но потом замечает двух богов неподалеку. Плутону она уделяет сравнительно мало внимания. Бога смерти легко узнать. Очевидно, что это он. Его окутывают тени, у ног клубится дым.

А вот Венеру она разглядывает дольше. Нахмурившись, вглядывается в каждую черточку лица богини.

Я вижу, в какой момент Алира понимает, кто перед ней на самом деле.

Она стискивает зубы. На лице вспыхивают непонимание и обида, прежде чем она усилием воли придает ему нейтральное выражение.

— Почему ты здесь? Почему решила повидаться со мной лишь теперь, когда я умерла? — ее голос полон боли. Алира отходит на несколько шагов, глядя на нас троих так, будто я тоже как-то к этому причастен. Я не виню ее за такую недоверчивость. Это я облажался и уничтожил в ней веру.

Венера протягивает Алире руку.

— Сядь, пожалуйста, нам нужно многое обсудить, а времени мало, — голос у богини гладкий, как шелк.

Алира медлит, глядя на мать, потом сжимает руки в кулаки и усаживается на один из камней, выбрав тот, что подальше от меня.

— Продолжай. В конце концов, это ты устроила весь этот бардак, — поддразнивает Венеру Плутон.

Богиня делает глубокий вдох, глядя не на нас, а на озера с водой.

— Веками я ждала рождения дочери. Единственной. Ею стала ты, Алира, — мое маленькое божество замирает, когда Венера переводит взгляд на нее. — Я с нетерпением ждала нашего совместного будущего, но судьба никогда не была милосердна к полубогам, как бы боги не стремились уберечь своих детей.

— Как тебе известно, судьба переменчива. Если пойти против естественного порядка вещей, она ответит. Полубогов не должно было появиться в мире. Вы были противоестественны. По крайней мере, так это видели Мойры.

Ее слова холодны и жестоки, но голос — нет. Ясно, что Венера не хочет обидеть нас, но я чувствую, как разбивается сердце Алиры. Она впервые видит мать, и вместо того, чтобы наверстывать упущенное, ей приходится слушать урок истории.

Это наглядно доказывает, какие у нас разные матери. Как по-разному нас воспитывали.

Венера продолжает.

— Я была так поглощена страхом перед тем, какая тебя ждет судьба, что пошла посмотреть на нее своими глазами. Это был очень глупый поступок. Все еще не понимаю, жалею ли я о нем. Знаю лишь, что моя дочь все еще жива, пусть и вопреки всем обстоятельствам… Мне никогда не удавалось просто отпустить ситуацию. Особенно когда дело касалось тебя, Алира.

Моя жена смотрит на богиню во все глаза и сжимается так, будто в любую секунду готова сломаться.

— Ты отправилась к Мойрам, чтобы увидеть мое будущее? — спрашивает Алира шепотом, вглядываясь в лицо матери в надежде найти ответы.

Венера сочувственно кивает.

— Да, и они дали ответы на мои вопросы. Показали тяжелую, невыносимую жизнь, полную страданий. В ней полубоги постоянно использовали твой дар, пока ты не погибла во время захвата Алзора демонами. Для них все полубоги были выродками. Мойры планировали это уже много веков. Они сказали, что есть шанс избежать столь жестокого, ужасного конца с помощью блуждающих огоньков. А еще искреннего желания и простого проклятия, — ее слова эхом отдаются от стен унылой пещеры. Лишь отдаленный звук капающей воды перебивает ее голос.

Простого проклятия? Мое сердце сжимается от боли. Единственное проклятие Алиры, о котором я знаю это…

Нет, быть того не может. Я — тоже часть плана? Но…

Венера смотрит на меня взглядом, полным усталости и печали.

— Я привела тебя в ту деревню, чтобы ты увидел рыцаря-полубога, из-за которого погибла твоя мать. Послала блуждающий огонек, чтобы ты запомнил мою дочь и твое сердце преисполнилось ненависти. Я подстроила все так, чтобы ты молился Плутону, ведь она могла жить лишь внутри петли времени, хоть ты и убивал ее снова и снова.

Все мое тело напрягается, пока я пытаюсь проглотить набухший в горле ужас.

— Временная петля… была единственным вариантом… в котором Алира выживала? — я разглядываю свои ладони, лежащие на коленях, и лишь потом осмеливаюсь поднять взгляд на Алиру. Ее внимание по-прежнему приковано к Венере, но почувствовав, что я смотрю, она быстро оглядывается на меня. Ее глаза полны страдания. Я слишком хорошо чувствую ее смятение и отчаяние.

Все это похоже на какой-то розыгрыш.

Партию в шахматы, которую годами разыгрываю боги. А мы для них — лишь пешки?

Все, кроме Алиры.

Она — ферзь.

Венера хочет, чтобы лишь ее фигура дошла до конца доски.

Прочистив горло, Плутон меняет позу из расслабленной на более собранную.

— Конечно, чтобы идея с петлей времени сработала, ты был нужен ей живым. Поэтому она умоляла меня ей помочь. Поначалу я не был уверен. Но увидев чистое сердце Алиры и то, как она молила спасти тебя в лесу Флорум, когда ее сограждане тебя убили, я не мог устоять.

Меня будто громом поражает. Я думал, что это сам Плутон смилостивился надо мной в тот день. Что все боги, кроме него, покинули нас. Неужели он пошел на это лишь благодаря уговорам Венеры?

Неужели все мое прошлое, вся моя жизнь… прошла лишь для того, чтобы выжила Алира? Чтобы она смогла избежать жуткой судьбы?

— То есть, если бы не нужно было спасать Алиру… — я умолкаю, не в силах продолжать.

— Ты бы давным-давно умер в лесу Флорум. Такова была твоя судьба. Ты должен был стать душой в Мортеме, а не Рыцарем Крови, — произносит Венера, вставая и отходя к озерам у дальнего края пещеры. — Однако, я знала, что Мойры не позволят всему так легко закончиться. Они нашли тебе хорошее применение. Ты был единственной фигурой, которая продолжала меняться.

— Но… зачем все это? — меня раздражает то, как срывается мой голос от чувств, которых я предпочел бы не испытывать. — Вся боль, все страдания лишь для того, чтобы выжила одна полубогиня?

Это логичный вопрос. Богам так долго было на нас наплевать. Почему теперь их вдруг беспокоят наши жизни? И почему именно Алира?