Рыжий (СИ) - "Tasadar" - Страница 30

— Да, отец, — почти одновременно ответили близнецы, и на их лицах не осталось ни следа привычной беззаботности.

— Хорошо. Фред, Джордж, за Джинни и Гермиону отвечаете головой.

Братья молча кивнули.

— Тогда ступайте. И будьте осторожны.

С этими словами мистер Уизли развернулся и вместе со старшими сыновьями бросился в сторону пылающего лагеря.

Пока мы пробирались к окраине охваченного безумием лагеря, я наблюдал за происходящим и чувствовал, как внутри всё сильнее нарастает смесь недоумения и искреннего охренения.

Нет, ну вы серьёзно?

Здесь собрались десятки тысяч взрослых волшебников со всего мира, и у каждого, мать вашу, при себе есть палочка, способная превратить противника в слизняка или качественно поджарить ему пятую точку. А сколько этих великих завоевателей в масках? Ну, от силы пара десятков.

И вот тут возникает вполне закономерный вопрос: что случится, если эта многотысячная толпа хотя бы на секунду включит мозг, повернётся к этим «героям» и дружно даст залп?

Спойлер: ничего хорошего для Пожирателей.

От них остались бы только обгоревшие лоскуты мантий и крайне неприятный жизненный опыт, который, впрочем, они уже никому не смогли бы пересказать.

Но нет, вместо этого солидные мужики с бородами до колен, находящиеся, между прочим, в самом расцвете сил, бежали, истошно вопили, размазывали сопли по лицу и спотыкались о собственные мантии. И я сейчас говорю не о дамах или детях, а о вполне себе суровых волшебниках, чьи покрасневшие от паники глаза выдавали в них уровень интеллекта перепуганной хомячьей популяции.

Господи, лучше бы я этого не видел, честное слово — у меня теперь стойкое ощущение, что я попал не в мир магии, а на ежегодный съезд людей, твёрдо убеждённых, что паника решает любые проблемы.

Мой внутренний голос в этот момент бился в истерике, пытаясь осознать масштаб министерской импотенции.

авроры? Серьёзно? Где, чёрт возьми, авроры?

Нет, я понимаю, они там где-то в центре наверняка есть, но их количество на сто тысяч человек можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Чем, спрашивается, думало Министерство? Организовать престижнейшее международное мероприятие, собрать здесь министров, дипломатов, спортивных звёзд и десятки тысяч зрителей со всего мира, а охрану выставить по принципу «авось само как-нибудь обойдётся»?

Великолепно, просто великолепно. Настоящий мастер-класс по безопасности от Корнелиуса Фаджа.

Глядя на весь этот хаос, я наконец-то начал понимать, как Волан-де-Морт вообще умудрился развязать две полноценные войны. Да с такой властью, которая временами больше всего напоминает сборище слепых котят в горящем доме, победить ему мешали не столько великие герои и несокрушимые защитники добра, сколько собственная хроническая невезучесть, запредельное самомнение и врождённая любовь к театральным эффектам.

А ведь самое смешное и одновременно самое печальное заключалось в том, что значительную часть проблем в этой истории в итоге разгребала наша золотая троица. Дети. Самые настоящие дети. И если задуматься об этом хотя бы на минуту, то к Министерству возникает ещё больше крайне неудобных вопросов.

Бездействие, безответственность и феерическая неразумность власти здесь возведены в абсолют, но что еще более печально — народ это позволяет. Люди стоят, смотрят, как их бьют, и дружно бегут в лес, вместо того чтобы сделать то, чему их учили в Хогвартсе: просто достать палочку и защищаться. Но нет. Паника оказалась сильнее здравого смысла.

Видимо, стадный инстинкт у волшебников развит куда лучше, чем желание дать отпор.

Глядя на всё это, я в очередной раз убедился в простой истине: если хочешь здесь выжить, держи палочку наготове, голову включённой, а сам старайся находиться как можно дальше от любой толпы. Особенно если эта толпа внезапно решила проверить на практике, насколько быстро несколько тысяч человек способны превратиться в стадо перепуганных овец.

И вот, замыкая нашу небольшую процессию и внимательно следя за тем, чтобы никто случайно не отстал в этой суматохе, я, повинуясь какому-то внутреннему импульсу или, возможно, очередному капризу судьбы, вдруг повернул голову в сторону.

Буквально в полутора десятках метров от нас, у подножия наполовину рухнувшей палатки, прямо на холодной вытоптанной земле сидела, поджав под себя ноги, насмерть перепуганная девочка лет десяти, может быть одиннадцати. Она с неподдельным ужасом озиралась по сторонам, а её взгляд метался между бегущими людьми и языками пламени.

Но самое страшное заключалось в том, что «взрослые и могущественные волшебники» словно вовсе её не замечали. В самом прямом смысле этого слова они перепрыгивали через съёжившуюся фигурку, едва не наступая ей на руки и ноги, и продолжали бежать дальше, думая исключительно о собственном спасении.

Один особенно прыткий и, несомненно, крайне озабоченный собственным спасением волшебник на бегу то и дело оглядывался через плечо и в какой-то момент на полном ходу врезался в ребёнка.

Девочку отбросило на землю. Упав, она больно ударилась о вытоптанную почву, однако сам виновник происшествия уже через мгновение вскочил на ноги и понёсся дальше. Он даже не подумал извиниться или хотя бы обернуться, чтобы проверить, всё ли с ней в порядке.

Что удивительно, девочка не закричала и не расплакалась, хотя в её огромных глазах плескался такой страх, что становилось не по себе. Она лишь молча поднялась и отползла ближе к обломкам палатки, словно надеясь, что там её хотя бы не затопчет обезумевшая толпа.

Её светло-голубое платье уже успело испачкаться и порваться, а длинные светлые волосы превратились в спутанный комок. Но больше всего в глаза бросалась даже не её растрёпанность, а то, насколько одинокой она выглядела посреди этого хаоса.

Чёрт возьми, я же клятвенно обещал самому себе, что не стану геройствовать, не буду примерять сияющие доспехи белого рыцаря и играть в местного супергероя, спасающего невинных.

Но, с другой стороны, превращаться в последнюю тварь и окончательно терять человеческий облик мне тоже совершенно не хотелось.

Я быстро огляделся по сторонам. Никого из ряженых идиотов в масках поблизости не наблюдалось. Основная толпа этих любителей сомнительных развлечений сейчас хозяйничала довольно далеко — в центре лагеря. Ещё несколько мелькали далеко впереди справа, где-то возле главного входа, расположенного неподалёку от леса, к которому мы как раз направлялись. Именно оттуда то и дело доносились взрывы, пьяный хохот и яркие вспышки заклинаний, озарявшие ночное небо.

Я снова посмотрел на съёжившуюся фигурку. Вряд ли в таком возрасте она явилась на финал Чемпионата мира в гордом одиночестве, а значит, где-то поблизости наверняка должны были находиться её родители или другие родственники. Вот только прямо сейчас рядом с ней не было никого.

И что мне прикажете делать? Вспомнить негласный девиз нашего славного факультета, который вполне мог бы звучать как «Слабоумие и отвага»?

Положа руку на сердце, я просто не мог оставить её здесь одну. Не мог сделать вид, что ничего не заметил, и спокойно пройти мимо, позволяя либо быть насмерть затоптанной перепуганными «добропорядочными» гражданами магической Британии, либо дождаться того счастливого момента, когда до неё наконец доберутся эти ублюдки в масках.

— Гарри! — резко окликнул я.

— Что?

— Бегите дальше без меня, я вас догоню, — бросил я, кивнув в сторону замершей девочки.

Он проследил за моим взглядом, и я, не дожидаясь ответа, уже сорвался с места, когда вдруг услышал за спиной:

— Ладно, пошли.

Я резко затормозил и обернулся.

— Ты куда собрался?

— Ты не пойдёшь туда один, Рон, — заявил Избранный, уставившись на меня с таким упрямством, что любой баран на его фоне показался бы образцом гибкости мышления.

Спорить с этой гриффиндорской твердолобостью было абсолютно бесполезно. К тому же времени на дискуссии у нас уже не оставалось.