Как я съел ваши фаерболы 4 (СИ) - "Архимаг" - Страница 2

Свиток свернулся и исчез.

Капкан для Волка был нарисован на бумаге. А то, что выведено рукой Ксении Тьери, всегда сбывалось.

За окном выла вьюга. В номере горела одна свеча у изголовья, и та вполнакала.

Ксения сидела на краю кровати и чувствовала, что её мозг закипает.

Восемнадцать часов безупречности. Идеальные планы и идеальная осанка. Даже дышала она сегодня, кажется, по регламенту.

Душа требовала противоядия. Чего-то неправильного и стилистически чудовищного.

Ксения встала. Подошла к двери и проверила замок. Потом задернула шторы, хотя за окном была только вьюга и до ближайшего окна напротив было метров двести. Потом, на всякий случай, оглянулась через плечо.

В номере никого не было. Разумеется, никого не было. Она сама лично отредактировала это помещение до полной непроницаемости.

И всё равно она достала ЭТО из сундука так, как достают краденое.

Помятая книжка в дешевой мягкой обложке. На обложке зеленокожий гигант с торсом, нарушающим анатомию, прижимал к себе полуобморочную эльфийку. Название сияло золотым тиснением, облезшим по краям:

«Мой Нежный Орк и тайна эльфийского плена».

Ксения забралась под одеяло, поправила свечу и раскрыла книгу на нужной странице. На щеках, вопреки всем Уложениям, проступил румянец.

Три первых абзаца она продержалась.

На четвертом её рука сама потянулась к красному перу.

— «Его могучие бедра напряглись, как стальные рельсы», — прочитала она вслух и фыркнула. — Какая безвкусица! Орки, к вашему сведению, автор, гуманоиды третьего класса. У них волокнистая мышечная ткань с повышенной плотностью, а не металлопрокат! Рельсы. Господи-и-и-и-и… Какой кошма-а-а-ар…

Красное перо вывело на полях: «Фактическая ошибка. Груб. Оставить».

Она перелистнула страницу.

— «Она упала в его объятия без чувств»… — Ксения возвела глаза к потолку. — Да она падает без чувств четвертый раз за главу! Четвертый! У неё анемия? Пониженное давление? Проклятие нарколепсии? Автор, определитесь, ваша героиня возлюбленная или мешок с песком⁈

Пометка на полях: «Нелогично. Возмутительно. Что дальше?».

Она читала, фыркая, сердясь, закатывая глаза. И переворачивала страницы с лихорадочной скоростью, изредка облизывая губы.

— Так… так… он её выкрал из дворца… разумеется, ни одна охрана его не заметила, конечно, двухметрового орка в парадном зале никто не заметил, логика рыдает… о. О! Он снял с неё кандалы… зубами? ЗУБАМИ⁈ Это нарушение всех… а впрочем… хм. Ладно. Это было… допустимо. Стилистически.

Пометка на полях получилась почему-то в виде маленького сердечка. Ксения торопливо переправила его на восклицательный знак.

Глава летела к развязке. Орк подхватил эльфийку на руки, вьюга… нет, туман, в книге был туман… туман сомкнулся вокруг них, его горячее дыхание коснулось её уха, и он прошептал…

Страница закончилась.

Ксения перевернула лист.

«Продолжение в следующей части».

Секунды три она смотрела на эту строчку взглядом, которым обычно стирают из реальности целые ведомства. Потом с силой захлопнула книгу и швырнула её на тумбочку.

Она прочитала книгу за вечер и часть ночи.

— Какая гадость, — объявила она в пустоту номера. — Какая безвкусица. Низкопробный, вторичный, безграмотный шлак. Настоящая литература умирает, вот что я вам скажу. Империя катится в бездну с такими авторами. В самую настоящую бездну. Без всякого S-класса.

Она задула свечу, легла и решительно укрылась одеялом до подбородка.

Тишина. Вьюга за окном. Ровно три секунды безупречного, стерильного покоя.

Потом один глаз приоткрылся.

«Интересно… а когда выходит следующая часть?»

Ксения повернулась на бок и подтянула одеяло повыше.

«Надо будет завтра озадачить Воронина. Пусть его люди обыщут книжные лавки. Разумеется, исключительно в рамках анализа местного культурного контекста. Для дела. И желательно настоящее физическое издание, а не эта мерзкая сетевая макулатура, у которой даже полей нет. Куда прикажете вносить правки, если нет полей?»

Она закрыла глаза.

И уже проваливаясь в сон, Хранительница Имперского Чистовика, Мясорубка Уложения, гроза кланов и ужас провинциальных канцелярий, сонно и совершенно не по регламенту подумала:

«А всё-таки… зубами. Хм…».

Ярослав

Хвост древней Кицунэ перевариваться отказывался категорически.

Я стоял на балконе Логова с чашкой чая и пытался жить обычной жизнью Альфы. Утро, морось, тишина. Красота.

Потом Желудок в очередной раз дернулся.

Я икнул, и изо рта вырвался язык синего лисьего пламени. Пламя зависло в воздухе, свернулось в изящный иероглиф, повисело секунды три и растаяло с тихим звоном колокольчика.

Судя по начертанию, иероглиф означал что-то вроде «терпение» или «страдай, собака». С этими древними языками никогда не угадаешь.

«Уведомление: усвоение объекта 'Хвост Девятихвостой, выдержка 900 лет» завершено на 67%«, — сообщил Желудок. — 'Достопочтенный владелец да преисполнится смирения. Спешка при поедании тысячелетних деликатесов подобна попытке выпить океан через соломинку».

— Ты когда успел набраться восточной философии?

«Вместе с хвостом, о нетерпеливый. Побочный эффект. Пройдет через две-три недели, если карма позволит».

Он стал куда болтливее, чем раньше. Что и логично. Чем больше я жру разной магии, тем больше у Желудка возможностей для обучения. Он, конечно, не мозг, но становится «умнее» с каждой качественной порцией.

— А изжога?

«У Волка нет Изжоги. Есть только Путь».

Я вздохнул и отхлебнул чаю. Чай на полпути к желудку превратился в пар с ароматом сакуры. Издевательство.

Зато оно того стоило. Хвост Кицунэ медленно, по капле, вплавлялся не только в меня, но и в защитные контуры Логова. Еще пара недель, и мой забор сможет швырнуть иллюзии в лицо любому незваному гостю. Девятисотлетний опыт вранья, встроенный прямо в фундамент. Мечта параноика.

И тут я почуял запах.

Уши встали торчком сами. Шерсть на загривке, которой у меня в человеческом облике вроде бы нет, поднялась дыбом.

Запах шел со стороны центра города, слабый, на самой границе восприятия. Но перепутать его было невозможно.

Стерильность. Свежие чернила. Хлорка. И под всем этим, тонкой ядовитой нотой, запах перечеркнутых судеб. Так пахнет реальность, из которой выкачали всю жизнь и заменили её протоколом.

Немного на запах Павла Соболева похоже. Но куда насыщеннее. Запах не столько человека, сколько верного винтика Системы.

«ВНИМАНИЕ», — Желудок разом растерял восточную невозмутимость. — «Обнаружена Аномалия Порядка. Классификация: враждебный редактор. Уровень угрозы: высокий. Рекомендация: спрятать все нелегальные активы, легализовать полулегальные и съесть свидетелей».

— Свидетелей у нас полгорода.

«Тогда начните с бумаг».

Я нахмурился и втянул воздух еще раз. Запах не приближался. Он просто был. Обосновался в городе, как чернильное пятно на карте.

Значит, в Северогорск приехал кто-то очень столичный и очень неприятный. И приехал, подозреваю, не полюбоваться нашей северогорской моросью.

Со второго этажа грохнуло. Зазвенела посуда, и голос Мелкой возмущенно завопил что-то про «руки убери, ты, ходячая пробирка!».

Я допил остатки чая, пока они не испарились.

— Клерки подождут, — сказал я запаху. — У меня тут роддом бунтует.

В комнате Мелкой шел научный процесс.

Сестра полулежала на кровати в пижаме с единорогом и жевала. В левой руке она держала кусок мела. В правой — сырой стейк. Откусывала попеременно, с видом дегустатора в дорогом ресторане.