Как я съел ваши фаерболы 4 (СИ) - "Архимаг" - Страница 1

Как я съел ваши фаерболы 4

Глава 1

Синтиальский мокко. Горячий, без сахара, пенка ровно четыре миллиметра

Президентский люкс гостиницы «Северная Корона» назывался президентским, судя по всему, с большой долей иронией.

Ксения Тьери остановилась на пороге и медленно обвела взглядом помещение. Скрипучий паркет явно укладывал человек, который ненавидел прямые углы. Пыльные бархатные портьеры цвета раздавленной сливы. Люстра с фальшивой позолотой висела под углом в семь градусов к горизонту и, кажется, гордилась этим.

Воздух пах старой мебелью и чужими компромиссами.

— Лучший номер в губернии, В-ваше Превосходительство! — Администратор в поношенном фраке семенил рядом, потея с производительностью небольшого фонтана. — З-здесь останавливался сам г-губернатор! И п-певица Забелина! Т-трижды!

Ксения поморщилась.

Заикание. Слова-паразиты. «З-здесь», «г-губернатор», «п-певица», «т-трижды» в одном абзаце устной речи. Этот человек говорил так, словно его учили языку контрабандисты, в темноте и на спор.

Перо в её руке сделало короткий, почти небрежный росчерк в воздухе.

— … и, разумеется, к вашим услугам круглосуточное обслуживание, прачечная и полный пансион, — вдруг произнес администратор чистым, глубоким дикторским баритоном, с идеальной артикуляцией и мхатовскими паузами.

Он замер. Потрогал собственное горло. Его лицо побледнело до цвета несвежей простыни.

— Что вы… что вы со мной сделали? — спросил он. Голосом, которым обычно объявляют войну или прибытие поездов.

— Вычистила опечатки, — сказала Ксения. — Не благодарите. И не пытайтесь запинаться силой, правка внесена в чистовик. Ваша жена, полагаю, будет довольна.

За её спиной в номер вошли два архивных голема. Они молча, с шелестом страниц, внесли тяжелые сундуки из вощеной бумаги и сложили из них идеальную пирамиду. Один голем при этом наступил на скрипучую половицу.

Половица скрипнула.

Ксения повернула голову и посмотрела на половицу так, как смотрят на свидетеля, внезапно изменившего показания.

Скрип умолк. Именно умолк, стертый навсегда, вместе со всеми будущими скрипами этой доски до конца её древесной жизни.

Ксения сделала шаг вперед. Пыльный ковер под её каблуком кристаллизовался, превращаясь в безупречную алую дорожку.

Криво наклеенные обои со скрежетом поползли, стягиваясь. Рисунок выстраивался в идеально ровную полосу, впервые за сорок лет совпав на стыках. Пыль в углах вспыхнула серым и сгорела. Портьеры разгладились, устыдившись собственных складок.

— Люстру, — Ксения брезгливо щелкнула пальцами, — выровнять по центру. И унесите эту «позолоту», от нее рябит в глазах. Позолота либо настоящая, либо её нет. Третьего варианта Уложение не предусматривает.

— С-слушаюсь… — начал администратор и осекся, вспомнив, что заикаться больше не умеет. — Слушаюсь. Что-нибудь еще?

— Синтиальский мокко. Горячий, без сахара, пенка ровно четыре миллиметра.

— Но у нас… у нас только цикорий и…

— У вас три минуты, — сказала Ксения, — пока я не отредактировала вашу лицензию. Я умею сокращать документы, любезный. Иногда до одного слова. Обычно это слово «аннулировано».

Администратор вылетел за дверь спиной вперед, что с точки зрения физики было подвигом.

Ксения осталась одна и позволила себе выдохнуть.

Провинция. Каждый раз одно и то же. Целый город, набранный вслепую, без корректора, с кеглем вразнобой.

Ну ничего. Она приехала и наведет порядок.

Через час номер было не узнать.

Белый мрамор вместо паркета. Черное лакированное дерево вместо пыльного бархата. Свечи горели ровным золотым пламенем, не смея даже дрожать: сквозняки в этой комнате были отменены отдельным распоряжением.

Звенящая, стерильная тишина. Ксения любила такое. Можно было услышать, как текут мысли в голове.

Она села за стол, извлекла из воздуха свиток золотого пергамента и положила перед собой гусиное перо. Перо приподнялось само, встало вертикально и замерло по стойке смирно.

— Итак, — сказала Ксения пустой комнате. — Разберем это дело по составу.

Перо коснулось пергамента.

«Дело № 000-СГ. Рабочее название: „Волки, Лисы и прочие грамматические чудовища“».

Она задумалась, глядя на золотые строчки.

Что мы имеем. Показания Воронина, выжатые Правкой, а значит, чистые. В городе долгое время зрела аномалия. Клан Волковых укрывал носительницу Бездны S-класса. Древняя кицунэ вышла из саркофага, потрепала отряд Чистильщиков и исчезла. А потом из особняка Волковых ушла в ночь медсестра, в которой датчики зафиксировали столько первородной энергии, что хватило бы на небольшую гражданскую войну.

И вся эта история в официальных отчетах была изложена как «локальный инцидент, ликвидирован, жертв нет».

Ксения тонко улыбнулась. Она читала много плохой прозы за свою карьеру. Но отчеты Воронина были особым жанром: фантастика, прикидывающаяся протоколом.

— Пункт первый, — продиктовала она. Перо побежало по пергаменту. — Найти утерянную главу.

Кицунэ. Софья. Как её ни назови, она была ключом ко всему тексту. Живое, дышащее доказательство. Улика с девятью хвостами.

Ксения настроила перо на резонанс с Бездной S-класса. Перо задрожало, кончик его повело в сторону, как стрелку компаса, но след был размазан. Лиса умела путать не только людей, но и документы.

Ничего. Есть способы.

— Начнем с промзоны, — пробормотала Ксения. — И начнем красиво.

Мано-завод Соболевых. Она подняла отчетность по нему еще в карете, от скуки. Показатели выработки скакали, как пьяный писарь по клавишам: то провал, то необъяснимый всплеск. Либо там воруют, что скучно. Либо там кто-то прячется, подъедая ману из контуров, что уже интереснее.

Интуиция, отточенная тридцатью годами вычитки реальности, шептала: лисы любят промзоны. Много тени, отличное место без любопытных глаз.

А заодно, подумала Ксения с холодным удовольствием, внезапный аудит Соболевых. Просто так. Чтобы не расслаблялись. Она терпеть не могла, когда её вызывали в провинцию слишком уж вовремя, слишком уж кстати.

От этого дела попахивало чьей-то аккуратной рукой за кулисами, а Ксения Тьери не любила соавторов.

Особенно тех, кто не подписывается.

— Пункт второй, — сказала она. — Формальный аудит Логова Волковых.

Перо вывело строчку и вопросительно замерло.

— Нет, — ответила Ксения на невысказанный вопрос. — Никакого штурма. Никакой гвардии. Ты вообще читало досье на этого Альфу?

Перо виновато опустилось.

— То-то же. Существо, которое пережевывает магию и закусывает хвостами древних кицунэ, не берут штурмом, милое мое. Его читают. Медленно, делая пометки карандашом на полях.

Она откинулась в кресле.

Ярослав Волков. Автор всего этого безобразия. Судя по материалам, грубый, наглый, да ещё женоненавистник. Действует силой, решает зубами. Классический волк, ревущий на всю тайгу.

Но.

Ксения постучала ногтем по столешнице. В деле были нестыковки. Слишком аккуратные нестыковки. Особняк Адлера, отошедший Волковым по безупречно оформленным документам. Скандалы, погашенные до того, как разгорелись.

Грубые звери так не пишут. Так пишут звери, которые притворяются грубыми.

— Значит, зайдем официально, — сказала она. — Лично, с милой улыбкой.

Она заявится в Логово средь бела дня, с пергаментом наперевес, и будет задавать скучнейшие вопросы о пожарной безопасности и учете магических материалов. И смотреть, где у него запинается синтаксис.

У каждого автора есть слабое место. Надо только дочитать его до нужной страницы.

— Пункт третий, — закончила она. — Воронина использовать как закладку. Пусть торчит в деле и показывает нужные страницы. На большее не годен.

Перо поставило точку. Ксения пробежала план глазами, нашла его безупречным, что было предсказуемо, и поставила размашистую подпись.