Контрольный выстрел (ЛП) - Несбё Ю - Страница 75

Олег дважды крепко моргнул. Начал понимать.

— Это просто логично, — сказал Харри. — У меня нет семьи и карьеры, которые нужно беречь. И мне будет легче выкрутиться. Плохо вижу, плохо слышу и всё такое.

Олег словно перестал дышать; лицо налилось красным.

— Даже не думай, что я позволю тебе это сделать, — хрипло сказал он.

— Поздно. Я уже сказал, что стрелял я.

— Забудь.

— Это не ради тебя, Олег.

— Тогда ради кого?

— Ради Хельги. И детей.

— Вот как? Ты у нас святой, да? Жертвуешь собой, значит. Или ты просто лжец? Делаешь вид, что желаешь мне добра, а сам врёшь прямо в лицо. Бабник, который только и думает о…

Олег замолчал. Наверное, и сам услышал это, подумал Харри. Плач, прокравшийся в его голос.

Полицейские сирены были уже совсем близко.

— Я не знаю, что Хильде Витт тебе рассказала, — сказал Харри. — Но между ней и мной ничего не было.

— Да что ты. «Ничего» — это когда она сидит на тебе, задрав юбку до живота?

Харри закрыл глаза.

Чёрт. Чёрт.

— Я могу объяснить, Олег. Послушай…

— Не хочу…

— Хочешь! — Харри вдохнул ртом, потому что проход через нос был перекрыт костью и хрящом. — Я знаю: при том, что сейчас творится у тебя в голове, ты не поверишь ни единому моему слову. Ладно. Я прошу только одного: отложи это на ближайший час и постарайся сохранять холодную голову, пока мы отсюда не выберемся. Если не сделаешь этого, будешь жалеть всю оставшуюся жизнь. А у тебя впереди гораздо больше жизни, и она касается куда большего числа людей, чем моя. Понимаешь?

Олег фыркнул.

— Значит, по-твоему, я не буду жалеть, если совру о том, что здесь произошло. Не буду жалеть, что струсил, спасая собственную шкуру.

— Я говорю, — сказал Харри, слыша крики снаружи, — что историю, которую мы сейчас расскажем, — будто стрелял я, — потом при желании можно изменить. И нам поверят. Но наоборот не получится: если сначала скажем, что стрелял ты, а потом решим поменять версию и заявить, что это был я, твой отчим, — никто не поверит. Джинна обратно в бутылку не загонишь. Понимаешь?

Харри увидел, как Олег открыл рот, собираясь что-то сказать. Передумал. Хорошо: значит, способность рассуждать начала возвращаться.

— Ты хотел, чтобы мы ждали в машине, — сказал Харри. — Я хотел следить за ним дальше, в лесу. Поэтому, пока мы сидели в машине, я забрал твой табельный пистолет и побежал за ним, а ты пошёл следом, но не смог за мной угнаться. Успел только увидеть, как я стреляю в Каландера.

Они увидели лучи фонарей и услышали шаги на лестнице. Показались двое полицейских в форме, и Харри поднял удостоверение, висевшее на шнурке у него на шее.

— Так, — сказал один. — Что здесь произошло?

— Я стрелял в предполагаемого преступника, — сказал Харри. — Он там. Идёмте со мной.

Полицейский пошёл за Харри к двери, мимо Грипа.

— А вы кто? — спросил второй полицейский, оставшийся на месте.

— Специальный следователь Фёуке, — сказал Олег и показал своё удостоверение.

— Так это сам Харри Холе застрелил массового убийцу?

Олег сглотнул. Кашлянул.

— Он.

ГЛАВА 64.

— Бункер построили немцы во время Второй мировой войны как частное убежище на участке семьи Боэнг, — сказал Грип. — Их виллу реквизировали, кажется, там жил полковник вермахта.

Грип теребил картонный стаканчик на столе перед собой. В стене маленькой комнаты для допросов были низкие окна в аппаратную, с клетчатыми, по-домашнему уютными занавесками — словно в кукольном домике.

— А потом вы устроили там студию? — спросил Харри.

Осторожно, чтобы не задеть болезненный нос под пластырем, он поднёс чашку ко рту. Харри сопровождал тело Тима Каландера в отделение судебной медицины. Там Александра ловким движением болезненно, но быстро вправила носовую кость и зафиксировала её пластырем. Прошло меньше суток, но отёк и кровоподтёки уже добрались до глаз, так что, по словам Катрине, он выглядел как панда.

— Ага, сколотили там киностудию, — сказал Грип. — Антон Вам, Роберт Брандт, Кристиан Боэнг, Полковник, Тим и я, а отец Кристиана нам помогал. Там же было репетиционное помещение нашей группы. И то и другое — довольно по-панковски, можно сказать. Назвали её Pinewood Studios: вокруг сосновый лес, к тому же так называлась студия, где Стэнли Кубрик снимал «Сияние», наш любимый фильм. Когда родителям Кристиана пришлось продать эту часть участка муниципалитету, забор перенесли, и бункер оказался в зоне отдыха. Муниципалитет его закрыл. Двери намертво закрутили болтами, электричество отключили. Но мы взломали вход, поставили свои замки, незаконно подключились к сети и продолжили как прежде.

— Что-то вроде сквота?

— Да, — сказал Грип с печальной улыбкой и отпил кофе.

Накануне вечером он был безутешен, проявлял признаки шока и, по словам врача на месте, испытывал проблемы с грудью. Теперь, похоже, пришёл в себя.

— Поэтому мы старались держать «Пайнвуд» в тайне. Но в нашей среде ходили слухи о месте в лесу с довольно хорошей техникой, которую легко сбыть. После двух попыток взлома мы сделали крепость почти неприступной, можно сказать. Железные двери, двойные замки. Сделали так, чтобы ключи были только у четверых. Тим чувствовал себя там в безопасности. Туда он уходил, когда его мир рушился. Когда какая-нибудь женщина его отвергала. Или продюсер, или Кинофонд говорил «нет» очередному гениальному проекту, из которого так ничего и не выходило.

— Да, один из таких проектов я нашёл в базе Национальной библиотеки. «Final Cut»?

— Ах да, этот…

— Я видел, Тим значился сорежиссёром?

— Правда? — Грип удивлённо посмотрел на него.

— Ты этого не знал?

Грип почесал затылок.

— Просто забыл. Мы ведь все хотели стать режиссёрами.

— Что это был за проект?

— Это был… — Грип резко остановился и посмотрел на Харри. Губы едва шевельнулись. — Чёрт.

— Что?

— Это должна была быть дань всем фильмам о серийных убийцах, которые мы смотрели. — Он хлопнул себя тыльной стороной ладони по лбу. — Господи, почему никто об этом не подумал?

— Мм. Есть ответ?

Грип покачал головой.

— Наверное, потому что это было очень давно. Мы вообще почти об этом не говорили. Все, кто обещал участвовать в «Final Cut», бросили Тима и сразу перешли в «Проповедника», когда тот проект получил финансирование. Кроме меня.

— Почему ты не пошёл с ними?

— Наверное, из солидарности с Тимом. Его ведь предали. Снова. Story of his life, правда?

— Мм. Значит, он всё-таки снял свой фильм. Только с настоящими актёрами — теми, кто его предал.

— Когда ты так говоришь… да.

— Но почему он хотел убить тебя?

Грип посмотрел в стакан с кофе.

— Я тоже его предал.

— Вот как?

— Тим не сдавался, хотя «Final Cut» не получил финансирования и все ушли. Вместо того чтобы снимать новый материал, он придумал использовать фрагменты всех любимых фильмов о серийных убийцах плюс нескольких сотен других — по несколько секунд отсюда и оттуда. Объяснить правообладателям, что это арт-проект. Отец как раз умер, и мы, к своему удивлению, унаследовали кое-какие деньги. Тим пришёл ко мне с проектом и сказал: если мы оба вложим свою долю наследства, он сможет запустить «Final Cut». Он был одержим желанием прославиться или хотя бы создать что-нибудь, что прославится. Но я отказался.

— Не верил в проект?

— В коммерческом смысле — нет. Большинство людей этого не знает, но из десяти фильмов, которые снимают во всём мире, восемь-девять убыточны или едва выходят в ноль. Я только что женился и собирался ремонтировать дом, на котором и так висел долг. Но Тим, конечно, воспринял это как предательство. Продолжил один. Может, и получилось бы, но тут вышел фильм Дьёрдя Пальфи.

— И?

— Венгерский режиссёр. Он снял фильм о любви, целиком составленный из фрагментов более чем четырёхсот пятидесяти классических романтических картин. И назвал его тоже «Final Cut». Фильм попал в программу Каннского фестиваля, и на идее Тима, конечно, можно было ставить крест.