Контрольный выстрел (ЛП) - Несбё Ю - Страница 3

Они называли его «контрольным выстрелом».

ГЛАВА 3.

Олег Фёуке остановился за спиной криминалиста в белом комбинезоне и посмотрел на лежащего на полу мертвеца.

— Ну? — спросил Олег.

— Новый год начался рано, если можно так выразиться, — ответил Роар Мидтстуэн, не поднимая головы.

Олег кивнул. Было шесть утра. Он услышал негромкое «пуф!» и посмотрел в окно. Одинокая ракета, безнадёжно опоздавшая к празднику, только что взорвалась над холмом Экеберг. Сверкающие угольки опускались к тёмным домам, где спали люди. Когда рассветёт, они встанут, чтобы послушать новогодний концерт Венского филармонического оркестра в Музикферайне и посмотреть прыжки с трамплина в Гармиш-Партенкирхене, куда после квалификации прошли всего трое норвежцев. Именно так собирались провести утро и Олег с Хельгой, уложив детей, которым впервые разрешили не спать до полуночи.

— Так ты весь в отчима, — сказал Мидтстуэн и сфотографировал тело.

— В каком смысле?

— Сразу рвёшься на место преступления.

Олег пожал плечами. Отдел убийств работал не совсем так, как показывают в кино. Например, оперативники не врывались на место преступления сразу после сигнала об убийстве. Иногда они вообще туда не приезжали и довольствовались фотографиями и схемами. Но только не Харри. Как он объяснял Олегу, ему нужно было видеть место своими глазами. Чувствовать запахи. Слушать. Улавливать атмосферу, которая порой словно проступала из стен.

Получив должность следователя, Олег приготовился к сравнениям с отчимом. Харри всё-таки был легендой. И, пожалуй, ещё призраком. Но Олег явился сюда не ради того, чтобы ему соответствовать. Он просто не видел причин не проверить методы, доказавшие свою эффективность.

Олег огляделся. Принюхался. Прислушался. Закрыл глаза и попытался почувствовать. Но мысли сами собой устремились к другому — туда, куда он не хотел. Олег мысленно выругался, открыл глаза и постарался сосредоточиться.

Кроме двери, которую явно взломали ломиком или чем-то похожим, не было никаких следов борьбы или попытки бегства. Мужчина лежал на толстом ковре между письменным столом и книжным шкафом. Ковёр впитал большую часть крови из пулевых ран: одна — во лбу, другая — в груди. Пиджак висел на спинке стула за письменным столом. Казалось, убийца постарался оставить после себя как можно больше чистоты и порядка.

— Нашли возможное орудие убийства?

— Нет.

— Можно осмотреться?

— Держись у стен и ничего не трогай.

Олег вздохнул и кивнул на поднятые вверх ладони в латексных перчатках. Криминалисты держали руки так, чтобы случайно ни до чего не дотронуться — например, не почесать щёку, а потом не оставить собственную ДНК на предмете с места преступления.

— Ладно, ладно, — сказал криминалист. — Я говорю это всем новичкам.

Квартира располагалась на верхнем этаже, с видом на Бьёрвику и холм Экеберг, и была просторнее обычных квартир в старых домах восточной части города. Обстановка, мебель и картины на стенах указывали на то, что покойный много путешествовал. На письменном столе сидел Будда с загадочной улыбкой и закрытыми глазами.

Невелика от него помощь, — подумал Олег и направился на кухню.

Там слабо пахло Таиландом. Лемонграссом, галангалом, кокосовым молоком, кориандром. Они с Хельгой провели там медовый месяц и привезли домой воспоминания и рецепты. В особые вечера Олег готовил тайские блюда и неплохо в этом преуспел. Но после рождения Олава Хельга сказала, что острые специи вредны ребёнку, которого она кормила грудью, и с тайской едой они покончили. И не только с ней.

Олег прошёл по остальным комнатам. Аккуратные детские.

В спальне у шкафа, за застеленной двуспальной кроватью, криминалист фотографировал одежду, подсвечивая её фонарём. Должно быть, Олег выглядел озадаченным, потому что тот без предисловий объяснил по-шведски:

— Камера снимает в инфракрасном свете. Показывает пятна крови и следы пороха, которых глаз не видит. Ты из оперативников?

— Да. Олег Фёуке.

Он машинально протянул руку, но быстро отдёрнул её, когда криминалист лишь замер и посмотрел на него.

— Извини, — сказал Олег, надеясь, что не покраснел.

— Ничего. Ты, похоже, новенький.

Олег кивнул.

— Я Эдди Юнассон, шведская сволочь из криминалистической службы.

Они перекинулись несколькими словами, и Олег отправился в ванную. На зеркале не было следов зубной пасты, как у них с Хельгой.

— Фёуке?

Стоявший в дверях мужчина был ровесником Олега. На нём были широкие джинсы с высокой талией, модная куртка-бомбер и белые кроссовки с короткими носками — несмотря на немалый мороз снаружи.

Олег не знал, почему все сотрудники дежурной криминальной службы будто одевались как молодёжь из богатого Вестканта. Возможно, это была внутренняя шутка, которую ему пока не объяснили.

— Жена с детьми сидят у соседей. Хочешь поговорить с ними?

Олег задумался, глядя в зеркало над раковиной. Тёмные волосы и карие глаза достались ему от матери, Ракель Фёуке. Возможно, поэтому всякий раз в зеркале он видел её. Или искал её. Не проходило ни дня, чтобы он не думал о ней. Тоска, которая, как он полагал, должна была со временем ослабнуть, будто лишь усиливалась.

Прежде чем войти к людям, только что потерявшим близкого, он должен был отодвинуть собственное горе. Сочувствие не поможет найти убийцу человека, лежавшего в кабинете, а утешением пусть занимается священник.

Всему этому его научил Харри. И всё же Олег знал: чем более замкнутым и холодным становилось бледное лицо Харри, чем сильнее гас голубой взгляд, тем яростнее бушевали внутри чувства и скорбь.

Сам Олег пережил смерть матери и сумел жить дальше. Возможно, потому, что обзавёлся собственной семьёй; возможно, так устроила нас эволюция.

А Харри пошёл ко дну.

Даже найдя и покарав убийцу Ракель Фёуке, он продолжил падение по спирали.

В последний момент его спасло — по иронии судьбы — новое расследование убийства. Работа. Возможность отвлечься. Единственное занятие, для которого он, по собственным словам, годился.

Олег думал, что смерть Ракель ещё сильнее сблизит двух оставшихся мужчин. Но со временем понял: настоящим связующим звеном между ними тоже была мать. Именно любовь к Ракель, а не к нему заставила Харри взять на себя ответственность за её сына.

Или нет?

И ещё была другая мысль — несправедливая, да, но её никак не удавалось прогнать окончательно.

Если бы Харри не вошёл в их жизнь, у Олега по-прежнему была бы мать. У Олава и Юлии была бы бабушка.

— Хочешь поговорить с ними? — повторил сотрудник дежурной криминальной службы.

— Уже иду, — ответил Олег.

ГЛАВА 4.

— Жертву зовут Биргер Неслунд, пятьдесят пять лет, — сказал Олег, обводя взглядом временную следственную группу из шести человек, которую сумела собрать начальник отдела Катрине Братт.

Было первое января, и многие сотрудники отдела убийств должны были вернуться с рождественских каникул только вечером.

— Он владел строительной фирмой, в штате — восемнадцать постоянных работников. Женат на Ламай Неслунд, двое детей — четырёх и шести лет. По словам жены, когда мужа застрелили, она с детьми находилась в подвале. Она поднялась в квартиру только за водой для собаки и обнаружила взломанную дверь и мёртвого мужа на полу. Пропажи каких-либо вещей в квартире не заметила, криминалисты не нашли следов обуви. Возможно, потому, что полы только что вымыли, но на улицах сейчас достаточно грязно, так что взломщик или взломщики либо разулись, либо, как мы, надели бахилы.

— Они были в подвале? — спросил Скарре, пригладив набок прилизанный чуб. Это был мелкий человек. Во всех смыслах, как уже понял Олег. — У нас тут новый Фрицль?