Контрольный выстрел (ЛП) - Несбё Ю - Страница 22

Харри посмотрел в окно на сад, где лунный свет блестел на бронзовом олене. Когда они проехали под вывеской «Jar filmstudio» и припарковались перед одним из больших двухэтажных зданий, похожих на бараки, на востоке наконец начало светать. Они побрели по выпавшему за ночь снегу, мимо двух белых грузовиков и двух трейлеров, на дверях которых было написано соответственно «Anton Wam» и «Marius Eriksen». У входа в студию «B» стояла молодая девушка в оранжевом сигнальном жилете поверх чёрной парки и притоптывала в снегу. Когда они приблизились, она подняла ладонь, останавливая их.

— Полиция, — сказал Олег и поднял удостоверение.

— Камера работает, — сказала она и указала на гарнитуру.

— Но мы…

— Ладно, сейчас они закончили. Вас ждут, я сообщу.

Пока она говорила в гарнитуру, Харри посмотрел на одно из других зданий: там трое молодых мужчин в старомодной военной форме стояли, курили и разговаривали. Один держал револьвер, который они, по-видимому, обсуждали.

— Сейчас придёт Грип, — сказала девушка, и почти сразу за дверью послышался сердечный смех; дверь открыл мужчина, у которого в глазах ещё стояли слёзы от смеха.

— Добро пожаловать в дурдом, — хохотнул он и протянул им руку. — Меня зовут Грип, я просто грип, а у Антона сейчас творческий спор, так что немного подождём. Кофе пока?

— Да, спасибо, — сказал Олег.

Они вошли в помещение, похожее на склад, и подошли к временной стойке, где стояли термосы с кофе, фрукты и лёгкие закуски. Харри оглядел людей, которые ходили туда-сюда позади него и, казалось, все куда-то спешили по делу. Они стояли, перекатываясь с пятки на носок, пока Грип наливал им кофе.

— Итак, — сказал Олег. — Что делает грип?

— О, монтирует всё, что нужно камере и свету. Краны, рельсы, леса, платформы. Мы вроде как тела при головах, мышцы при мозгах.

— Значит, в таком большом месте у тебя много работы.

— Большом? — рассмеялся Грип. — Это же крошечное место. Знаешь, сколько таких киностудий Яр поместится в Pinewood Studios в Англии? Мы считали. Сто тридцать. Сто тридцать! — Смех перешёл в кашель курильщика.

— Значит, всё настолько маленькое, что все друг друга знают? — сказал Харри.

— Ещё бы. Все на этой площадке работали друг с другом как минимум два-три раза. И большинство — родственники.

— Правда?

— Да нет. Хотя да. Эта отрасль — семейное дело.

— Помнишь Фелисию Хение? — спросил Олег.

— Конечно. — Грип посерьёзнел. — Трагедия. Да всё ведь стало трагедией задолго до этого. Фелисия была невероятно талантлива.

— Ты её знал?

— Как я сказал, отрасль маленькая. Я тогда был молод, но она была ещё моложе. Антон должен был сделать её звездой. Да все должны были сделать её звездой, тогда мы же все собирались стать режиссёрами.

— Помнишь Ламай того времени? — спросил Харри. — Тайская девушка, работала с гримом.

— Имя не помню, но да, на паре проектов была девушка из Таиланда.

— Но ты её не знал?

— Кинопроизводство обычно длится всего двадцать с чем-то дней, так что успеваешь познакомиться примерно как на отдыхе, если понимаешь. Если, конечно, человек не остаётся в индустрии.

— А Джон Дейл, продюсер?

— Это тот, кого нашли у Фрогнер-парка?

Харри кивнул.

— Я видел фотографию и подумал, что это, пожалуй, он, — сказал Грип. — Мы, грипы, не сталкиваемся с теми, кто распоряжается деньгами, но я помню, как он расхаживал по площадке, будто всё принадлежало ему. Что, в общем, было нормально, потому что, наверное, так оно и было. Но Антон, наверное, расскажет вам о Дейле больше.

Грип кивнул в сторону двух мужчин, которые шли к ним, жарко споря. Оба выглядели лет на пятьдесят. Один — лысый мужчина с особенно густыми бровями, в кожаной куртке; Харри видел его в газетных разделах культуры. Второго, яростно жестикулировавшего мужчину в тонких чёрных перчатках и маленьких очках с чёрными стёклами а-ля Оззи Осборн, Харри тоже, кажется, узнавал, но не мог понять откуда.

— Вам, — сказал Олег и шагнул вперёд.

— Да, — сказал лысый.

— Олег Фёуке, полиция. Ваш руководитель съёмок сказала, что вы можете уделить мне несколько минут.

— Наверное, сказала, — ответил Вам и повернулся к мужчине в очках а-ля Оззи, который замолчал. — Придётся переписать, Роберт, иначе я сделаю это сам.

Мужчина в очках покачал головой.

— Но так не получится, я же утверждаю — Король никогда такого не говорил.

— Мой король это скажет, — сказал Вам, налил кофе в чашку и повернулся к Харри и Олегу. — За мной, полиция.

Харри и Олег пошли за Вамом мимо трёх мониторов с пустыми раскладными стульями и тележки со звуковым пультом, а затем через дверь в стене из древесностружечной плиты. Они вошли в помещение, похожее на кабинет: письменный стол и большие окна, выходившие на огромные зелёные стены снаружи.

— Кабинет короля в Лондоне во время войны, — сказал Вам и опустился в кресло за письменным столом. — Здесь Хокон Седьмой сидел в изгнании и пытался управлять оккупированной страной. В том числе норвежцами, которые хотели летать за союзников. — Он указал большим пальцем на зелёные стены. — В фильме это заменят на Парк Фолижон.

— Увлекательно, — улыбнулся Олег. — Но вы, возможно, понимаете, почему мы здесь?

Харри отметил, что Олег освоил приём: как можно быстрее перебросить мяч на сторону противника и посмотреть, что тот с ним сделает.

— Вы, наверное, из Экукрима и пришли из-за этих историй с налоговыми стимулами. Не знаю, какие новые счета вы раскопали, но я настаиваю: меньше половины того фильма было снято в Будапеште и Риге. Бумажные дела обсуждайте с моим линейным продюсером.

— Об этом мы ничего не знаем, — сказал Олег. — Нас интересует, что вы можете рассказать о недавно умершем Джоне Дейле.

Харри наблюдал за Антоном Вамом, но не увидел ничего, что выдало бы волнение. Наоборот, Антон Вам удобно откинулся в королевском кресле и сложил руки за гладко выбритой головой.

— Вот зачем вы здесь?

— Как вы, возможно, читали, его убили.

— Вы это знаете? В смысле, что это было убийство?

— Убит собственной рукой или чужой, — сказал Олег. — Мы работаем по второй гипотезе. Он был продюсером нескольких ваших фильмов.

— Двух. Двух фильмов. Или двух с половиной: из первого он вышел. На втором заработал кучу денег, это ведь был сам «Проповедник». Чистая удача, Дейл же в кино ни черта не понимал. И это быстро проявилось: всё заработанное он спустил на следующем нашем фильме.

Харри приподнял бровь.

— Он слишком много поставил на один из ваших фильмов?

— Нет, он поставил слишком мало. Мы немного вышли за бюджет, у него сдали нервы, и он перекрыл кран, когда съёмки уже шли полным ходом. Это как передумать посреди сальто. Фильм мог получиться хорошим, а вместо этого стал таким провалом, который отправляет тебя прямиком в режиссёрскую тюрьму.

— Вот как?

— Отраслевое выражение. Значит, что никто больше не осмелится вложить в тебя деньги.

— Но вас… выпустили?

Вам пожал плечами и посмотрел на часы.

— Если хочешь выжить как режиссёр, делаешь то, что должен. Я несколько лет снимал рекламу. Хорошую рекламу, между прочим. А потом сделал очевидное: подал в Кинофонд заявку на «Проповедника 2», зная, что они не осмелятся отказать. Пусть фильм и не имел такого успеха, как первая часть, он всё равно принёс деньги. Несмотря на то, что критики, конечно, его разнесли — они же ненавидят гарантированный коммерческий успех.

— Мм. Но тогда Джон Дейл уже был вне картины?

Вам развёл руками.

— Не знаю, куда он делся. Пошёл туда, куда вели деньги. Наверное, понял, что в кино шансы плохие.

— А Фелисия Хение?

Харри увидел, что её имя задело Вама иначе, чем имя Джона Дейла.

— Фелисия, да. — Он провёл рукой по лицу.

— Полагаем, вы знаете, что…

— Да-да. Ужасная история.

— Вы хорошо её знали?

— Когда мы были молоды — да. Она играла в «Проповеднике», который стал моим прорывом. И её. Должна была играть и в моём следующем фильме. Но потом случилось то, что случилось.