Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов - Хомский Ноам - Страница 3

Лиза Грандиа объясняет, что «вдохновлённая мексиканским нефтяным бумом и подпитываемая нефтяным эмбарго и мировыми энергетическими кризисами 1970‐х годов, гватемальская администрация выдала контракты на разведку по всему Петену и Франха-Трансверсаль длинной череде американских и других иностранных нефтяных компаний… Планировщики колонизации так же приветствовали национальные и иностранные лесозаготовительные интересы в Петене и никелевые горнодобывающие работы в восточной части Франхи».

Гватемальский генерал Фернандо Ромео Лукас Гарсия приобрёл крупные земельные владения в этом районе и, будучи министром обороны в 1970‐х годах, руководил там проектом по разработке нефти. После избрания президентом в 1978 году он контролировал как развитие региона, так и чрезвычайное насилие, которое его сопровождало.

Никеледобывающая компания Exmibal получила концессию на восточной окраине полосы в 1973 году, и к 1978 году семь международных нефтяных компаний уже работали в северной и западной частях. В 1974 году правительство Гватемалы получило кредит на самый крупный в своей истории проект общественной инфраструктуры – гидроэлектростанцию Чисоксой на одноимённой реке, за которым последовали другие добывающие проекты. «Весь пакет из нефти, никеля, гидроэлектроэнергии и говядины оправдывал финансирование крупнейшей программы дорожного строительства 1970–80‐х годов» – Трансверсального шоссе и сети дорог, соединяющих осваиваемый низменный тропический лес с высокогорными деревнями. «Для транснациональных корпораций главной привлекательностью дорог было содействие разведке, добыче, транспортировке и переработке полезных ископаемых. Для армейских офицеров, правительственных чиновников и других гватемальцев, приближённых к правительству, дороги означали возможность стать скотоводами». Дороги соединяли производителей нефти на западе с добычей никеля на востоке.

В дальнем северо-восточном регионе Петен плотность населения была очень низкой, хотя индейцы кекчи из соседних провинций мигрировали туда в поисках земли на протяжении десятилетий. В середине 1960‐х годов правительство запустило Национальную компанию по развитию Петена, чтобы поощрить дальнейшую колонизацию. Планы развития агентства, включая инфраструктуру и дороги, благоприятствовали скотоводству и лесозаготовкам. Оно распределяло землю в первую очередь между крупными, часто отсутствующими, скотоводами и владельцами плантаций, включая военнослужащих. Действительно, несмотря на заявленные цели колонизации – предоставить землю безземельным, социальная структура вновь колонизированных земель в Петене стала воспроизводить неравную систему высокогорий, и многие крестьяне-колонисты превратились в безземельных рабочих.

Конфликт между крестьянскими кооперативами и мегапроектами преследовал регион. В статье 1976 года Северная Полоса называлась «местом самых масштабных и спорных инвестиций в стране, в никель и нефть… Это также место частых земельных конфликтов между крестьянами, годами возделывавшими свои наделы, и новыми землевладельцами, подкреплёнными временными титулами». Поползли слухи о присутствии партизан в этом районе.

США предоставили 5,6 миллиона долларов на один проект переселения четырёх тысяч крестьян в полосе в конце 1970‐х годов, недалеко от проекта разведки нефти, которым управляла техасская компания Shenandoah. «Ещё до того, как программа переселения полностью запущена, – писал Райдинг в своей статье в New York Times за 1979 год, – Полоса постигла та же участь, что и Петен: новые поселенцы в итоге работают батраками на крупных фермах, которые теперь появляются в этом районе. Сообщается, что президент Гватемалы генерал Ромео Лукас Гарсия, который в 1977 году отвечал за развитие Полосы, владеет тремя поместьями общей площадью 130 000 акров. Несколько других армейских офицеров, включая министра обороны Отто Шпиглера, также получили земли для “колонизации”. Один район близ Себоля известен как “район генералов”». Эти конфликтные районы на севере стали ключевым местом народной организации, партизанской активности, контрповстанческой борьбы и геноцида к концу 1970‐х годов.

Религиозная и политическая власть в общинах майя были переплетены через систему костумбре, кофрадий и принципалес. Кофрадии создавали систему социального контроля, которая привязывала деревенских жителей к институту и его руководству и оправдывала укоренённую патриархальную власть принципалес. Старейшины также обладали властью благодаря возможности передавать свою землю сыновьям. Неравенство было встроено в эту систему, но так же как и взаимность.

Традиционные лидеры были заинтересованы в сохранении системы, от которой они получали выгоду. В годы правления Арбенса сельская организация бросала вызов структурам власти в общинах коренных народов. Многие принципалес чувствовали угрозу и выступали против как политического открытия, так и аграрной реформы.

Десятилетия репрессий и развития после Арбенса дали принципалес новые возможности восстановить свой статус. Некоторые стали посредниками по найму рабочей силы, ростовщиками и владельцами магазинов. Даже если им удавалось вернуть власть, восстановить легитимность было труднее. Рост населения и связанное с ним давление на землю также ослабили основы общинных иерархий.

Несмотря на репрессии, молодёжь, достигшая совершеннолетия в 1960–70‐х годах, по-прежнему привлекалась к идеологиям и политике, которые мобилизовали их общины при Арбенсе. Некоторые из этих идей вновь возникли в религиозных движениях, которые отвлекали членов общин от кофрадий, таких как Католическое действие и теология освобождения, а также новые протестантские евангелические секты.

Хотя церковная иерархия Гватемалы оставалась консервативной, теология освобождения начала проникать на низовые уровни, многие из представителей которых были американскими миссионерами Мэрикнолл, испанскими иезуитами и другими иностранными священниками на приходском уровне. Если изначально они стремились к реформам, чтобы противостоять привлекательности коммунизма, то к середине 1960‐х годов эти религиозные радикалы начали работать ради социальной справедливости ради неё самой, а некоторые стали марксистами и революционерами.

Теологи освобождения обучали катехизаторов, организовывали учебные группы для анализа и повышения сознания местных реалий с помощью библейских текстов, а также создавали кредитные и другие кооперативы, чтобы освободить крестьян от контроля местных принципалес, землевладельцев и ростовщиков. Они основывали больницы, клиники и программы подготовки деревенских врачей. Они учреждали местные радиостанции, которые через «радиошколы» создавали проекты народного образования.

Эта религиозная революция была особенно глубокой в индейском высокогорье Эль-Киче и Уэуэтенанго – беднейшем и самом обездоленном в плане земли районе, поставлявшем большую часть мигрирующей рабочей силы на хлопковые плантации. Регион лежал на западной оконечности Северной Трансверсальной Полосы, был открыт новыми дорогами и служил объектом вожделения военных офицеров, иностранных транснациональных корпораций и местных элит для развития скотоводства, добычи полезных ископаемых и нефти. К 1968 году более 50 процентов молодёжи и взрослых в Эль-Киче участвовали в Католическом действии.

Традиционные деревенские институты и власти были глубоко уязвлены новой религиозной активностью Католического действия и кооперативного движения. «В некоторых общинах это развязало долгий и ожесточённый конфликт, временами чрезвычайно суровый и не лишённый насилия. Были случаи, когда дело доходило до самосуда, противостояний с мачете, камнями и ножами между членами общины, боровшимися за контроль над местной церковью и за лояльность односельчан».

В начале 1973 года члены традиционного руководства города Небах в регионе Ишиль на севере Киче призвали армию вмешаться, заявив, что «среди нас теперь есть дурное семя – коммунисты, которые борются против нас с помощью кооперативов и других глупостей». Согласно одному исследованию, это был первый случай, когда индейские власти напрямую обратились к армии с призывом вмешаться в их собственную общину. В январе 1976 года лидеры составили чёрный список и передали его офицерам военной разведки. Два месяца спустя армия заняла город и начала преследовать лидеров кооперативов, Католического действия и комитетов развития. Вскоре Ишиль стал эпицентром геноцида в стране.