Без страха и упрёка. Дилогия (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 78

– Новые люди появились? – спросил Тихонов.

– Двое. Парни из окруженцев. Поверили, что нашли настоящих.

– Оружие им дали?

– Винтовки без патронов. Сказали, выдадут после проверки.

Проводник провёл группу через лес к заброшенной просеке. За ней находилось лесничество: два жилых дома, сарай, баня и несколько землянок. Между деревьями висели маскировочные сети. У одного дома горел закрытый щитком фонарь.

Лагерь внешне выглядел убедительно. На верёвке сушились гимнастёрки, у дерева стоял «Максим», на стене сарая темнела красная звезда, вырезанная из фанеры. Даже часовые носили смешанную советскую форму.

Но настоящий партизанский лагерь не стал бы держать людей в одном месте так открыто и не оставил бы к дороге вытоптанную тропу, по которой мог пройти взвод.

– Они не боятся немцев, – тихо сказал Сарик.

– Потому что немцы знают, где они сидят, – ответил Алексей.

Группа разошлась по позициям.

Восканян ушёл к дороге. Копытин пополз к телефонному проводу, проложенному от лагеря в сторону деревни. Семён занялся поиском антенны. Борис и Энрико легли напротив землянок. Катерина осталась в лесу рядом с проводником.

Тихонов и Алексей вышли на тропу.

Часовой заметил их метров за тридцать.

– Стой! – крикнул он. – Кто идёт?

– Свои, – ответил Тихонов.

– Откуда ветер?

– От старой мельницы.

Часовой помедлил.

– Стойте на месте.

Он свистнул дважды и из‑за дома появились ещё двое вооружённых людей. Один держал немецкий автомат, второй – винтовку.

– Оружие на плечо, – приказал первый. – Руки держать на виду.

Тихонов подчинился. Алексей сделал то же самое.

Их провели между домами к бывшей конторе лесничества.

Люди в лагере смотрели настороженно. Алексей насчитал двадцать пять человек. Часть сидела у костра, несколько спали в землянках. Двое молодых парней без ремней и подсумков носили воду – вероятно, те самые окруженцы.

В доме их ждали Клим и Беккер.

Сивцов оказался крупнее, чем на фотографии. Борода скрывала нижнюю часть лица, на гимнастёрке висел чужой орден. Беккер сидел за столом, одетый в ватник, но немецкую выправку не могла скрыть даже сутулая поза.

– Кто такие? – спросил Сивцов.

– Представители штаба, – ответил Тихонов.

– Документы?

– Документов не привезли.

– Тогда я не понимаю, зачем вы здесь.

– Проверить отряд, связь и сведения, которые вы передавали через областной центр, – сказал Тихонов. – После проверки получите дальнейшую задачу.

Сивцов посмотрел на Беккера.

– Фамилия представителя? – спросил Клим.

– В лесу фамилии не нужны.

– У нас свои порядки.

– Поэтому нас и прислали.

Сивцов положил ладонь на стол. До пистолета оставалось несколько сантиметров.

Беккер заговорил впервые:

– Товарищ командир, у людей должен быть второй знак подтверждения.

По‑русски он говорил чисто, однако обращение прозвучало слишком правильно, словно заранее заученная фраза.

– Второй знак получите после проверки радиостанции, – ответил Алексей. – Где она?

Беккер посмотрел на него.

– Вы радист?

– Я буду решать, кто из нас радист.

– Ваше лицо мне знакомо, – произнёс немец.

– Значит, вы слишком долго смотрите на мужчин.

Сивцов нахмурился.

– Обыскать их, – приказал он.

Алексей услышал в капсюле два коротких щелчка. Семён нашёл радиостанцию.

Тихонов опустил правую руку к ремню.

– Работаем, – спокойно сказал Степан Григорьевич и свет в доме погас.

Копытин перерезал провод от генератора, и весь лагерь одновременно провалился в темноту.

Алексей шагнул в сторону, пропуская руку Сивцова, ударил его локтем в висок и повалил на стол. Тихонов выбил пистолет у Беккера и прижал немца к стене.

Снаружи заработали бесшумные автоматы.

Короткие очереди почти терялись в шуме леса. Борис и Энрико сняли людей, стоявших у входов в землянки. Сарик не позволил часовому у дороги добраться до подвешенного к дереву куска рельса.

– Оружие на землю! – крикнул Алексей по‑русски. – Немцы вас использовали! Командир работает на гестапо!

Несколько человек замерли. Один из приближённых Сивцова вскинул автомат и дал очередь в сторону леса. Ответный выстрел Восканяна сбил его с ног.

Другой попытался бросить гранату, но Энрико оказался рядом раньше. Он перехватил руку, ударил человека лицом о стену сарая и вывернул кисть. Граната упала в грязь, не успев покинуть ладонь.

– Лежать! – приказал Гарсиа. – Кто поднимет оружие, останется здесь!

Беккер рванулся к окну, но Тихонов ударил его рукоятью пистолета по затылку, немец обмяк, и Степан Григорьевич опустил его на пол.

Сивцов сопротивлялся дольше. Он сбросил Алексея со стола, выхватил нож и попытался ударить снизу. Штурмин отвёл клинок предплечьем, сломал захват и дважды ударил коленом в живот. Клим согнулся. Алексей вывернул ему руку и прижал лицом к доскам.

– Дёрнешься ещё раз – оставлю без руки, – предупредил Штурмин и Сивцов замер.

Во дворе продолжали кричать, но стрельба почти прекратилась.

Семён вышел из соседнего дома с небольшой немецкой радиостанцией и папкой под мышкой.

– Радио взял, – доложил Сулакшин. – Шифры здесь. В комнате ещё шкаф с бумагами.

– Собирай всё, – приказал Тихонов. Алексей вывел Сивцова на крыльцо.

Люди ложного отряда лежали на земле или стояли у стены с поднятыми руками. Шестеро были убиты, трое ранены. Остальные не сопротивлялись. Двое новых окруженцев по‑прежнему держали пустые винтовки и не понимали, что происходит.

– Ваш Клим служит немцам, – сказал Алексей. – Радист – офицер немецкой службы безопасности. Те, кто знал об этом и помогал им, ответят. Остальные сейчас сложат оружие и дождутся настоящих партизан.

– Врёт! – закричал Сивцов. – Они провокаторы! Немцы идут за ними!

Тихонов быстро обыскал и вытащил из кармана Беккера немецкое удостоверение подняв его так, чтобы видели ближайшие люди.

– Прочитать умеете? – спросил Степан Григорьевич. – Здесь его настоящее имя и служба.

Один из мужчин у стены шагнул вперёд.

– Клим сказал, Николай Петрович из Москвы, – произнёс он. – Он говорил, что рация получена с самолёта.

– Самолёт действительно был немецкий, – ответил Семён. – И связь он держал с немецкой охранной ротой.

Из леса появились партизаны Федорчука.

Они вошли в лагерь цепью, с оружием наготове. Капитан Федорчук осмотрел пленных, коротко поговорил с Тихоновым и приказал своим людям разделить людей Сивцова.

Тех, на кого уже имелись сведения, связали. Остальных разоружили и отвели в сторону для проверки.

Катерина занялась ранеными. Одного из людей Клима спасти было нельзя, двум она перевязала раны и передала партизанскому врачу.

Семён и Виктор вынесли из радиорубки два мешка документов. В них находились списки местных жителей, донесения о настоящих партизанских отрядах, немецкие задания и карточки людей, которых предполагалось завербовать или арестовать.

– Есть утренний план, – сказал Сулакшин, показывая Тихонову лист. – В шесть Беккер должен подтвердить получение связного. После этого немецкая рота выходит к лагерю и ждёт приказа.

Тихонов посмотрел на часы. Было без четверти четыре.

– До точки девять километров, – сказал Степан Григорьевич. – Выдвигаемся сейчас.

Федорчук забирал лагерь и остальных пленных. Группа повела с собой только Беккера и Сивцова. Немца привели в чувство, связали руки за спиной и заставили идти. Клим держался на ногах хуже, но страх перед партизанами быстро вернул ему силы.

Копытин оставил у дороги две мины направленного действия. Первую вдоль дороги а вторую установил у поворота, откуда немецкие машины могли выйти к полю.

– Если рота пойдёт прямо, первая задержит, – сказал Виктор. – Вторая заставит свернуть в лес.

– Не увлекайся, – предупредил Тихонов.

– Уже закончил.

Радиограмму отправили на ходу, и когда вышли к полю, им оставалось лишь минут двадцать до подхода транспорта.