Без страха и упрёка. Дилогия (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 77

– Связной предупреждён? – спросил Тихонов.

– Его перехватили наши люди. На встречу пойдёте вы.

Полковник передал Тихонову сложенный лист.

– Пароль и ответ настоящие. Клим знает только, что прибудут два представителя с Большой земли и проверят его радиостанцию. Штурмин и Тихонов входят в лагерь. Остальные занимают позиции вокруг. Задача – захватить Беккера, Сивцова, радиостанцию, шифры и документацию. Людей, не знавших, кому служат, по возможности сохранить.

– Немецкая поддержка? – спросил Сулакшин.

– В двенадцати километрах охранная рота, – ответил представитель партизанского штаба. – В обычных условиях она в лагере не появляется. Связь с ней поддерживает Беккер дважды в сутки. Вечерний сеанс в двадцать два часа, утренний – в шесть.

– Значит, работать нужно между сеансами, – сказал Тихонов.

– Именно.

Полковник положил на карту ещё одну фотографию. На ней было видно поле, окружённое низким кустарником.

– Это площадка для вывоза. После выброски ваш самолёт пересечёт линию фронта в обратную сторону и сядет на передовом аэродроме. Там экипаж будет ждать сигнала. Кружить над немецким тылом несколько часов никто не собирается. После выполнения задачи вы выходите к полю, проверяете его, затем передаёте условный сигнал. Радиограмма поступит на аэродром подскока, самолёт вылетит за вами.

– Сколько времени от сигнала до подхода? – спросил Тихонов.

– От пятидесяти минут до часа, если погода не изменится.

– Обозначение площадки? – спросил Семён.

– Три фонаря в форме буквы «Т», – ответил полковник. – Включаете только после того, как услышите самолёт. Перед посадкой экипаж даст две короткие вспышки бортовым огнём. Вы отвечаете одной длинной.

Алексей посмотрел на поле. От лагеря до него было около девяти километров. Расстояние небольшое, если идти налегке, и довольно серьёзное, если вести пленных и нести немецкую радиостанцию.

– Настоящие партизаны будут рядом? – спросил он.

– Группа капитана Федорчука займёт лес восточнее лагеря, – ответил представитель штаба. – В бой без вашего сигнала не вступает. После захвата лагеря Федорчук заберёт тех, кого вы не повезёте самолётом.

– Кого вывозим обязательно? – спросил Тихонов.

– Беккера и Сивцова. Если один погибнет, доставить тело и документы. Радиостанцию, шифры, списки агентуры и личные дела. Остальное передадите партизанам.

Полковник оглядел людей.

– Вступать в открытый бой с немецкой ротой запрещено. Если гарнизон подойдёт раньше времени, отрываетесь и уходите к запасной точке. Самолёт в этом случае не вызываете.

– Сколько времени на подготовку? – спросил Тихонов.

– Вылет сегодня в двадцать три тридцать.

Оставшуюся часть дня потратили на снаряжение и повторение плана.

Алексей и Тихонов получили старые полушубки, потёртые ремни и автоматы без заметных заводских номеров. Ордена и документы остались в учебном центре. На груди у Штурмина появилась выцветшая красноармейская звёздочка, на рукаве – след от когда‑то отпоротой нашивки.

Остальные шли в обычном снаряжении группы, но поверх разгрузок надели ватники. Новые радиостанции разместили под одеждой. Провод ларингофона уходил за ворот, капсюль закрывала шапка.

Семён нёс, кроме личной станции, коротковолновую радиостанцию для связи с аэродромом, Виктор взял мины направленного действия, несколько малых зарядов и инструменты. Катерина уложила медикаменты с расчётом не только на своих, но и на людей из ложного отряда.

– Тридцать человек, – заметил Борис, проверяя диски к пулемёту. – Даже если половина обманута, другая половина всё равно может стрелять.

– Поэтому мы не начинаем с пулемёта, – ответил Тихонов. – Алексей и я заходим в лагерь. Семён блокирует радио. Виктор перекрывает дорогу. Сарик держит внешнюю охрану. Энрико и Борис работают по баракам. Катерина остаётся между лагерем и точкой сбора.

– А если Клим решит проверить нас до входа? – спросил Энрико.

– Тогда задерживаем его на месте и начинаем раньше, – ответил Тихонов.

Алексей ещё раз прочитал пароль.

– «Откуда ветер?» – произнёс он.

– «От старой мельницы», – ответил Тихонов.

– После этого он спросит фамилию представителя.

– Скажем, что фамилии в лесу не нужны.

– Не понравится ему такой ответ.

– Поэтому ты и пойдёшь со мной.

К девяти вечера группа была готова.

Перед выходом на аэродром Тихонов задержал людей у двери.

– Задача сложнее обычного налёта, – сказал Степан Григорьевич. – Перед нами будут не только враги. Некоторые из людей Клима могли поверить ему или попасть в лагерь, не имея другого выхода. Пока человек не взялся за оружие, не гасим. Бьём только по тем, кто сопротивляется.

«Ли‑2» стоял на краю аэродрома с работающим правым двигателем. Под крылом двигались техники, в открытой двери грузового отсека виднелся бортмеханик. Парашюты уже лежали внутри.

Командир экипажа, капитан в меховой куртке, встретил Тихонова у трапа.

– Выброска в ноль сорок, – сказал лётчик. – Высота четыреста. После вас ухожу на восток, пересекаю фронт и сажусь на аэродроме подскока, ждём команду на подбор.

– Сколько сможете ждать? – спросил Тихонов.

– До рассвета. После четырёх погода начнёт портиться. Если получим запрос позже, садиться придётся при низкой облачности.

– Площадку видели?

– На довоенной карте. Семьсот метров ровного поля, подход с юго‑востока свободный. Но карту рисовали до войны. Окончательное решение о посадке приму на месте.

– Если поле не подойдёт?

– Пройду над вами, дам красную ракету и уйду.

Лётчик говорил спокойно, не обещая невозможного.

Группа поднялась в самолёт. Люди разместились вдоль бортов, проверили карабины и подтянули ремни парашютов. Плотные мешки из прорезиненного брезента с металлическим складывающимися верхом пока лежали сложенными у ног Семёна: обратно они должны были вернуться уже наполненными.

Самолёт вырулил на полосу. Двигатели набрали обороты, корпус задрожал, затем земля ушла вниз.

Первые полчаса летели без света. Через щели в дверях сквозил холодный воздух. Борис сидел напротив Алексея, придерживая пулемёт между коленями. Энрико закрыл глаза, но не спал. Катерина снова проверяла ремни медицинской сумки, хотя делала это уже перед посадкой в машину.

Бортмеханик появился из кабины и поднял растопыренную пятерню.

До выброски оставалось пять минут.

Люди встали. Самолёт снизился, его начало бросать в сыром осеннем воздухе. За дверью была сплошная темнота, в которой иногда проступали белёсые пятна облаков.

Загорелась красная лампа.

Тихонов стоял первым. За ним Алексей, Энрико, Виктор, Семён, Катерина, Сарик и Борис. Красная лампа погасла. Вспыхнула зелёная и командир шагнул в дверь.

Алексей пошёл следом.

Воздух ударил в лицо, самолёт мгновенно оказался далеко вверху, затем раскрылся парашют. Рывок дёрнул плечи. Под ногами лежал тёмный лес, пересечённый узкой полосой поля.

Он приземлился на мягкую землю, упал на бок, быстро освободился от подвесной системы и стащил купол в кусты.

В капсюле раздался голос Тихонова:

– Первый на земле.

Один за другим откликнулись остальные.

Через десять минут группа собралась у края поля. Оба контейнера нашли. Парашюты спрятали в заросшей канаве и завалили ветками.

Высоко над ними ещё слышался уходящий самолёт. Гул постепенно смещался на восток, к линии фронта.

Тихонов сверился с компасом.

– До встречи с проводником четыре километра. Выдвигаемся.

Проводник ждал в старой углежогной яме. Невысокий мужчина в овчинном полушубке поднялся из темноты лишь после того, как Тихонов назвал условную фразу.

– Федорчук людей расставил, – сообщил проводник. – Лагерь на месте. Днём Клим отправил троих в деревню за мукой. Вернулись все. Беккер вечером проводил связь.