Без страха и упрёка. Дилогия (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 17

Штурмин скорректировав прицел выстрелил снова, и в быстром темпе отстрелял весь магазин, и вставил полный.

Самолёт продолжал идти прежним курсом, затем из двигателя повалил более густой дым. Винтовочная пуля могла попасть, а могла и не иметь к происходящему никакого отношения: двигатель и до этого работал плохо.

Алексей выстрелил ещё раз и винт на левой мотогондоле начал терять обороты. «Юнкерс» накренился, экипаж попытался выровнять машину правым двигателем, однако высота продолжала уменьшаться. Бомбардировщик развернулся в сторону открытого поля, прошёл над огородами, зацепил крылом землю примерно в километре от позиций, машину развернуло втыкая в землю. Фюзеляж переломился, после чего вспыхнуло топливо.

В траншее несколько секунд молчали.

— Сбил, ёрш макарёк! — наконец произнёс Сивый, глядя на поднимающийся дым круглыми от удивления глазами.

Штурмин поднялся и закинул винтовку на плечо.

— Возможно, он и без меня бы упал. Двигатель уже был повреждён.

— До твоих выстрелов он летел.

— Поэтому в рапорте напишем точно: отделение обстреляло повреждённый бомбардировщик, после чего тот упал. Остальное пусть решает командование.

Сивый посмотрел на винтовку в руках Алексея и покачал головой.

— Тебе хоть раз удаётся сделать что-нибудь так, чтобы потом не пришлось писать отдельный рапорт?

— Иногда я сплю, — ответил Штурмин. — Но недолго.

Руденко прибежал через несколько минут. Капитан сначала посмотрел на горящий самолёт, затем на винтовку Штурмина.

— Докладывайте.

Штурмин изложил обстоятельства без предположений о собственном мастерстве: повреждённая машина отстала от группы, снизилась, была обстреляна семью выстрелами и упала за огородами.

Руденко выслушал и указал на восток, куда продолжали уходить немецкие самолёты.

— После окончания налёта отправлю людей осмотреть место падения. Пока всем оставаться в укрытиях. Если немецкая авиация обнаружила движение у села, следующая группа может пройти уже по нам.

Он повернулся к Сивому.

— Пулемёт не трогать. По самолётам из «ДП» без приказа не стрелять, позиции не выдавать.

— Есть, товарищ капитан, — ответил Сивый.

Руденко ушёл проверять остальные отделения.

Штурмин осмотрел небо, затем спустился на дно траншеи и проверил, все ли бойцы находятся в укрытиях. Новички больше не спорили о глубине щелей и не пытались разглядывать самолёты поверх бруствера.

Далеко на востоке тяжело и часто загрохотали разрывы.

Алексей подошёл к запасной позиции «ДП», проверил сектор и указал Сивому на пологий склон перед селом.

— После налёта ещё раз осмотрим маскировку и углубим ход к соседям. Если немцы идут следом за авиацией, времени у нас немного.

Сивый положил ладонь на диск пулемёта.

— Думаешь, скоро появятся?

— Думаю, надо быть готовыми до того, как они появятся, — ответил Штурмин.

Глава 7

Юго-восточнее Ворошиловграда советские войска вели бои с наступающим противником. На одном из участков наши бойцы отразили неоднократные атаки немцев. На поле боя гитлеровцы оставили свыше 400 трупов и 5 подбитых танков, когда создалась опасность окружения, наша часть по приказу командования отошла на новые рубежи. Успешно действуют советские конники, совершающие внезапные налёты на врага. Во время ночного боя кавалеристы истребили несколько сот немцев, сожгли 2 танка и 8 автомашин.

От Советского Информбюро 21 июля 1942 года.

Портфель

Первый серьёзный накат начался после полудня двадцатого августа.

До этого немцы несколько часов прощупывали позиции роты. Миномёты бросали отдельные мины по огородам и окраине села, артиллерия время от времени делала два-три выстрела по замеченным участкам траншей, а разведчики пытались подобраться через сухую балку. Балку третье отделение пристреляло ещё накануне, поэтому немецкая группа успела проползти не больше сотни метров, прежде чем Сивый короткой очередью прижал её к земле, а стрелки заставили отойти, оставив одного убитого.

После этого наступило затишье.

Штрафники сидели в траншеях, проверяли оружие, пили воду и молча посматривали на запад. Ночная работа уже перестала казаться бессмысленной каторгой. Окопы полного профиля, траверсы, запасные пулемётные точки и перекрытые щели требовали огромных усилий, зато теперь между человеком и немецким снарядом находилась не тонкая кромка земли, а несколько метров грунта и брёвен.

Штурмин обходил участок своего отделения, проверяя, все ли бойцы знают запасные позиции и порядок действий при атаке. Правое плечо после ранения ещё тянуло при резком движении, но швы держались, рука работала нормально, и это позволяло не думать о ней каждую минуту.

Сивый лежал возле «ДП», положив рядом четыре диска. Три были полностью снаряжены, четвёртый стоял на пулемёте.

— Основную позицию после первой длинной очереди меняешь, — напомнил Штурмин. — Не жди, пока миномётчики пристреляются. Переходишь по ходу налево и продолжаешь оттуда.

— Помню, — ответил Сивый. — Только если немцы полезут сразу всей толпой, короткими очередями не обойдёшься.

— Тогда стреляй столько, сколько потребуется. Главное — не оставайся на одном месте.

Немецкая артиллерия заговорила почти сразу после этих слов.

Первый залп лёг за селом. Следующий разорвался возле дороги, а затем огонь быстро пополз к переднему краю. Земля вздрогнула, над огородами поднялись чёрные столбы дыма, и несколько тяжёлых разрывов почти одновременно ударили по позициям роты.

— В укрытия! — приказал Штурмин.

Бойцы спустились в перекрытые щели. Сивый снял «ДП» с сошек, прижал к груди и нырнул следом.

Немцы стреляли неторопливо и последовательно. Снаряды ложились вдоль переднего края, задерживались на замеченных пулемётных позициях, затем переносились в глубину села. Осколки били по брёвнам и брустверам, срезали траву, впивались в стенки траншей. Несколько раз укрытие сотрясалось так, что с перекрытия сыпалась земля.

Штурмин сидел у входа и считал промежутки между разрывами.

Это была уже не пристрелка и не короткий беспокоящий налёт. Немцы готовили атаку, причём старались подавить не только передний край, но и дороги внутри Песчанки, по которым могли подойти резервы.

Рядом тяжело дышал один из новых бойцов, молодой парень с рыжими бровями. Он пытался держать винтовку поперёк груди, но ствол постоянно цеплялся за стену.

— Поставь приклад на землю, ствол держи вверх, — сказал Штурмин. — Когда начнём выходить, не толкайся и не стой под входом.

Рыжий кивнул и переставил оружие.

На соседнем участке что-то тяжело рухнуло. Через несколько секунд из-под земли донёсся приглушённый крик. Кто-то звал на помощь, потом голос пропал в очередном грохоте.

Сивый посмотрел в сторону звука.

— Завалило кого-то.

— После переноса огня откопают, — ответил Штурмин. — Сейчас туда никто не пойдёт.

Обстрел продолжался ещё несколько минут, затем разрывы начали уходить дальше, к восточной окраине села.

Алексей поднялся первым.

— По местам! Сначала пулемёт и наблюдатели, остальные за ними!

Бойцы выбрались в траншею. На одном участке обрушилась стенка, почти полностью перекрыв проход. Двое штрафников уже разгребали землю, из-под которой доносилась отборная ругань засыпанного товарища. Чуть дальше лежал боец из соседнего отделения. Крови на гимнастёрке почти не было, но санитар после короткого осмотра накрыл ему лицо плащ-палаткой.

Из хода сообщения появился Руденко. Над правой бровью капитана тянулась свежая царапина, гимнастёрка и волосы были покрыты землёй.

— Танки идут! — сообщил он, остановившись у отделения. — Четыре машины, пехота за бронёй. Пехоту отсекать, по танкам работать противотанковыми ружьями, гранатами и бутылками. Без необходимости голов не поднимать.

Руденко направился дальше, повторяя приказ по траншее.