Без страха и упрёка. Дилогия (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 16

Руденко собрал командиров взводов и отделений возле карты, разложенной на капоте полуторки.

Штурмин встал рядом с Нечаевым уже на законном основании.

Сведения об обстановке оставались скудными. Точное расположение немецких частей разведка не установила, позиции артиллерии — неизвестны, свои подразделения продолжали занимать рубежи и выравнивать фронт. Приказ роте сводился к тому, чтобы немедленно подготовить оборону и не допустить прорыва к дороге.

— До темноты оборудовать стрелковые ячейки и пулемётные позиции, ночью продолжать углубление, — распорядился Руденко. — Связь наладить с соседним батальоном и штабом полка. Сапёров нам не придали, поэтому укрепления делаем собственными силами.

Штурмин дождался, пока капитан закончит, и указал на открытый склон.

— Одиночных ячеек здесь недостаточно, товарищ капитан. Нужны траншеи полного профиля, ходы сообщения и перекрытые щели, вынесенные в сторону от основной линии. Если немцы начнут с артиллерии и авиации, после первого же налёта занимать позиции будет некому.

Один из взводных, старший лейтенант с обгоревшими бровями, посмотрел на пересохшую землю.

— Люди сутки провели в дороге, а грунт здесь каменный. До рассвета полного профиля не получится.

— Весь участок до рассвета не закончим, — согласился Штурмин. — Значит, в первую очередь углубляем основные огневые позиции, устраиваем траверсы и укрытия для людей. Для каждого пулемёта готовим не одно место, а два, соединённые ходом. Остальную траншею расширим потом.

— Ты уверен, что немцы ударят именно здесь? — спросил Руденко.

— Нет, товарищ капитан. Но если они пойдут в другом месте, мы всего лишь потеряем несколько часов работы. А вот если выйдут на этот склон, эти часы сохранят роту.

Лаптев посмотрел на открытые огороды и поддержал Штурмина.

— После Дубровки спорить с пользой нормальных укреплений было бы странно. Люди устали, но на открытом месте всё равно не отдохнут.

Руденко обвёл взглядом собравшихся командиров.

— Делаем, как предложил Штурмин. Сначала огневые позиции, траверсы, перекрытые щели и связь между отделениями. Грунт не складывать ровным валом, пулемётам подготовить запасные точки. Отдыхать по очереди, когда закончим самое необходимое.

Люди разошлись по своим участкам.

Лопаты с трудом входили в сухую, каменистую землю. Когда лезвие натыкалось на камни или твёрдую глину, приходилось работать кирками, штыками и ломами. Штрафники ругались, останавливались перевести дыхание, затем снова принимались за работу.

Третье отделение получило участок возле неглубокой ложбины. Штурмин сразу разделил людей на группы: одни углубляли переднюю траншею, другие оборудовали пулемётную позицию, двое таскали из ближайшего сарая брёвна для перекрытия щели.

Сам Алексей землю не выбрасывал, чтобы не разорвать швы, но постоянно двигался вдоль участка, проверяя направление траншеи, глубину ячеек и расположение вынутого грунта.

Возле Сивого он задержался дольше.

Пулемётчик начал вести траншею почти прямой линией вдоль склона.

— Здесь нужен излом, — сказал Штурмин, указывая на участок в нескольких шагах от пулемётной точки. — Потом ещё один. Прямую траншею осколки прочешут вдоль всей длины.

Сивый выпрямился и опёрся на лопату.

— Я хотел сначала углубить, а потом переделать.

— Потом времени может не быть. Меняй направление сейчас, пока не пришлось выбрасывать землю второй раз.

Пулемётчик посмотрел на уже выкопанный участок, тяжело вздохнул и вернулся к началу траншеи.

Новые бойцы наблюдали за командиром по-разному. О Дубровке они слышали, однако рассказы возле кухонь и на привалах редко становились убедительнее от многократного повторения. Одни выполняли требования без вопросов, другие явно считали, что Штурмин заставляет их делать лишнюю работу.

Алексей никого не убеждал и не рассказывал о будущих бомбардировках. Он показывал, где следует углубить стенку, заставлял сразу устраивать ступеньку для стрельбы и не позволял оставлять ровные насыпи свежей земли, хорошо заметные с воздуха.

Для «ДП» подготовили две позиции. Основная простреливала склон и часть огородов, запасная располагалась левее, за небольшим изгибом траншеи. Между ними прокопали короткий ход, по которому расчёт мог переместиться, не поднимаясь над землёй.

— Вынутый грунт разбрасывай по сторонам и прикрывай дёрном, — объяснил Штурмин Сивому. — Основную точку после первых очередей засекут. Запасная должна оставаться незаметной как можно дольше.

— После стрельбы её тоже увидят, — заметил Сивый.

— Поэтому с основной уйдёшь раньше, чем туда прилетит мина. Не жди, пока немцы сами напомнят о смене позиции.

К ночи вдоль переднего края проложили телефонный провод. Связисты оставляли запас на поворотах траншеи, закрепляли линию в углублениях и отмечали места соединений. Отделения получили связь с командным пунктом роты и соседями.

Работали почти до рассвета.

Полноценной оборонительной линии за одну ночь не получилось, однако позиции уже не напоминали ряд будущих могил. Основные участки траншей углубили, появились траверсы, запасные пулемётные точки и несколько перекрытых щелей. Ходы сообщения соединяли отделения между собой и позволяли добраться до командного пункта, не выходя на поверхность.

Когда главное было закончено, Руденко разрешил отдыхать по очереди.

Одни бойцы укладывались в щелях и на дне траншей, другие оставались у оружия. Через два часа сменялись. Усталость после дороги и ночной работы была такой, что люди засыпали почти сразу, положив голову на вещевой мешок или свёрнутую шинель.

Штурмин позволил себе поспать немногим больше часа.

Разбудил его нарастающий гул авиационных моторов.

Звук шёл с запада несколькими волнами, сливаясь в тяжёлый непрерывный рокот. Это был не одиночный разведчик и не пара машин, а крупные группы самолётов, двигавшиеся в сторону востока.

Штурмин выбрался из перекрытой щели и посмотрел на небо.

Высоко прошли первые бомбардировщики. За ними появилась следующая группа. Чёрные кресты были хорошо различимы на крыльях, строй держался ровно, зенитный огонь оставался редким и далёким.

Несколько бойцов поднялись из траншей, разглядывая самолёты.

— В укрытия! — приказал Штурмин. — Наблюдатель остаётся наверху, остальные вниз.

Один из новичков замешкался и указал на уходящие к востоку машины.

— Они мимо идут, товарищ командир.

— Пока идут мимо, — ответил Алексей. — Когда начнут сбрасывать бомбы, спрашивать направление уже поздно.

Бойцы спустились в щели а Штурмин остался у края траншеи вместе с наблюдателем и Сивым. Винтовку, новую СВТ-40, выцыганенную у оружейников, и лично пристрелянную на дальнюю дистанцию, он держал рядом, хотя стрелять по самолётам не собирался. На такой высоте это было только пустой тратой патронов.

Следующая группа прошла значительно ниже.

Один из двухмоторных «Юнкерсов» отстал от строя. Левый двигатель работал неровно, звук то усиливался, то проваливался, а за мотогондолой временами появлялась тонкая тёмная полоса. Возможно, машина уже получила повреждение в другом месте или экипаж пытался удержать перегревающийся двигатель.

Самолёт шёл поперёк позиции, постепенно снижаясь.

Штурмин взял винтовку.

— Ты в него стрелять собрался? — спросил Сивый, наблюдая, как Алексей устраивает приклад на краю траншеи.

— Он идёт достаточно низко, а двигатель уже повреждён, — ответил Штурмин. — Попадание может добить радиатор или маслопровод.

— С винтовки?

— Вероятность небольшая. Но патрон стоит дешевле самолёта.

Алексей лёг на спину у внутренней стенки траншеи, упёр приклад в плечо и повёл ствол вслед за приближающейся машиной. Целиться просто в планер не имело смысла поэтому он выбрал нижнюю часть левой мотогондолы, взял упреждение и подождал, пока угол станет удобнее.

Первый выстрел растворился в гуле моторов но никакой заметной перемены не произошло.