Богиня в фартуке (СИ) - Тё Илья - Страница 3

Со «Всемогуществом» всё тоже обстояло довольно просто. Всемогущество, вопреки распространённому мнению смертных, подразумевало не какую-то сложную механику управления материей и энергией, а всего лишь способность реализовать абсолютно любую мысль по одному лишь поверхностному желанию — причём мгновенно и с бесконечным количеством бесконечно продуманных деталей.

Хочешь, чтобы завтрак сварился сам? Он не просто сварится — он сам накроет себя на стол, сам постелит салфетку, сам разложит приборы и сам пожелает тебе приятного аппетита тонким, чуть насмешливым голосом опытного дворецкого. Хочешь новую галактику? Получите, распишитесь. Какой формы прикажете? Спиральную, эллиптическую, а может, неправильно-хаотическую, для разнообразия, чтобы чаще сталкивались звёзды уничтожая цивилизации? И кстати, с разумной жизнью? Или так, для красоты, чисто декоративную, с динозаврами?

Вот только была одна маленькая проблема, о которой смертные, мечтающие о всемогуществе, обычно не задумываются: когда ты можешь всё, тебе ничего особенно и не хочется. Желания теряют вкус, если их исполнение занимает меньше времени, чем осознание самого желания. Ты ещё только подумал: «А не выпить ли мне чашечку кофе?» — а кофе уже стоит перед тобой, дымится, пахнет, и даже сахар уже растворился идеально, без твоего участия. Ты ещё не успел захотеть — а оно уже сбылось. Где здесь удовольствие? Где трепет предвкушения? Где тот самый сладкий момент томления, когда ты знаешь, что желание вот-вот исполнится, но оно ещё не исполнилось, и ты можешь наслаждаться этим промежутком? Это как играть в компьютерную игру с включённым читерским кодом. Первые пять минут — эйфория, восторг, чувство безграничной власти. Ты бессмертен, у тебя бесконечная мана, ты можешь одним щелчком уничтожить любого босса. А потом... потом становится скучно. До зубовного скрежета, до тошноты, до желания швырнуть монитор в стену...

И всё же сложнее всего из трёх божественных «В» дело обстояло со «Всезнанием».

Всезнание, вопреки распространённому заблуждению, подразумевало не постоянное осознание всего сущего одновременно. От этого, знаете ли, можно и рехнуться, даже если вы Верховное Божество с огромным объёмом постоянной и оперативной памяти. Только представьте, что вы знаете всё. Буквально всё. Сколько сороконожек в данный момент чешут третью левую заднюю лапку четвёртой правой. О чём думают разумные деревья с Проксима Эридана (а они думают, и мысли у них, поверьте, невероятно пошлые). Какие сны снятся рыбам-молотам в океане южнее сороковой параллели. Где находится каждый атом водорода в ближайшей галактике и куда он собирается двигаться в ближайшую наносекунду. От такого знания можно сойти с ума во вторую ближайшую наносекунду. Или, что ещё хуже, перестать удивляться. А без удивления жизнь теряет всякий смысл, даже для Верховных Богов.

Поэтому Всезнание в божественном исполнении подразумевало не «постоянное знание», а лишь возможность мгновенно получить по желанию любое знание о чём угодно. Как библиотека, где все книги лежат на своих местах, но ты не обязан читать их все сразу. Можешь в любой момент подойти, взять нужную и узнать то, что тебе интересно именно сейчас. Хочешь узнать, о чём думает вон тот муравей? Пожалуйста! Фокус внимания — и ты уже в курсе. Оказывается, он думает о том, как бы утащить к себе в муравейник ту крохотную сладкую и очень аппетитную крошку. Ну да, вон ту, с симпатичными усиками и стройной фигуркой. И ещё немного — о бренности бытия, на случай если она откажет, но это уже детали, сплошной сентиментализм.

В режиме «постоянного всезнания» Богиня Света тоже могла находиться. Это было похоже на состояние глубокой нирваны, на бесконечную медитацию, на сон, в котором ты одновременно знаешь всё обо всём и можешь этим всем управлять. В такие периоды Лаана просто застывала где-нибудь в безопасном уголке мироздания, закрывала глаза и растворялась в информационном потоке. Её тело становилось прозрачным, почти невесомым, а сознание растекалось по вселенной, касаясь каждой звезды, каждого атома, каждой мысли.

Однако это состояние слишком приближало её к Всепоглощающему Космическому Абсолюту.

А сливаться с последним у Богини пока не было никакого желания. Ну, как минимум ещё пару десятков миллиардиков лет.

Насколько знала Богиня Света (а она знала много, хотя Всезнание сейчас и было для профилактики отключено — ей самой и вполне сознательно), большинство её предшественников, Верховных Богов, за очень редким исключением именно так и... «кончали». Просто однажды, во время очередной медитации, они не возвращались обратно. Они сливались с Космическим Абсолютом и теряли свою личность, индивидуальность, «самость». Растворялись, словно кубик сахара в чае. Чай от этого становился слаще, приобретал новую глубину, новые оттенки вкуса. Но кубику-то каково? Кубику, может, до этого «растворения» хотелось ещё побыть кубиком. Пошуметь на чаепитиях-вечеринках, подраться с другими кубиками за место в сахарнице.

Лаану это, разумеется, тоже когда-то ждало. Космический Абсолют никого не обманывает, он просто терпеливо ждёт, раскинувшись бесконечностью во все стороны. Рано или поздно все боги к нему возвращаются, как реки возвращаются в океан. Это естественно, это правильно, это даже красиво — в некотором роде.

Но не сейчас.

Определённо — не сейчас.

Сейчас же её просто всё... достало.

Это слово звенело в сознании, как назойливое насекомое, которое невозможно прихлопнуть. Достала постоянная необходимость о ком-то заботиться. Достала бесконечная череда просителей, жалобщиков, нытиков и истериков, уверенных, что их проблема — самая важная во вселенной.

Достало слушать вечные жалобы своей паствы. «Богиня, у нас неурожай!» — «Богиня, у нас наводнение!» — «Богиня, соседняя раса еретиков поклоняется тебе неправильно, убей всех этих неверных!» И каждый раз приходилось объяснять, что Богиня вообще-то занята, и ей вообще-то до фени вся эта возня в песочнице. Нытьё собственных жрецов в миллионах храмов — а они умеют ныть, жрецы, это входит в их должностные обязанности наряду с возжиганием благовоний и искусством драпировки в шафрановые мантии надлежащей длины и оттенка. А также вечные проблемы героев. А также вечные дрязги мелких божеств. Короче, ей просто хотелось отдохнуть. Ну... хотя бы пару столетий. Ну ладно, хотя бы лет сто. Ну ладно, хотя бы лет пятьдесят. Ну пятьдесят-то можно?! А там, с новыми силами, опять браться за работу. Бесконечный занудный труд по созданию миров, мирозданий, континуумов и множественных вселенных!

Нет, если честно, творить миры и уж тем более системы миров — мультивселенные — Богиня Света очень любила.

Натурой она была творческой. Художник в душе. Скульптор, архитектор, поэт — всё в одном флаконе, только вместо красок у неё были фундаментальные законы физики, вместо глины — первичная материя, а вместо слов — формулы бытия. Собственно, только поэтому предыдущее Верховное божество, отпахавшее «на троне» более тридцати миллиардов лет, и пригласило её на эту работу в качестве сменщицы.

Выражение «на троне», кстати, было категорией весьма умозрительной с точки зрения трудоёмкости, сложности и ответственности. Ибо работёнка была ещё той — трындец полный! Никаких тебе выходных, никаких отпусков, никаких больничных — кто ж болеет, когда ты бессмертен? От тридцати до ста миллиардов лет непрерывной работы, без перерыва на обед, без права на ошибку, потому что ошибка в масштабах мультивселенной — это вам не остановка трамвая.

И кстати, «трона» как такового не существовало вовсе. В смысле после «воцарения» Лаана нигде-таки не сидела. Ни в каком «вселенском» тронном зале, ни на каком, прости господи, «божественном» пьедестале посреди «вечного города» или «дворца богов» — их как бы тоже на хрен не имелось. А в основном Лаана носилась по мультивселенным как угорелая — то здесь подправить, то там подкрутить. Короче, с «посидеть на троне» получилась откровенная лажа. С табуретками в этом смысле проще. Сел — и сидишь себе, греешь задницу. А тут — вечный бег на месте, только пятки полируй.