Охотник на маньяков. Том 1 (СИ) - Алмазный Петр - Страница 65

— Давайте уже здесь всё узнаете, — сказал я. — По телефону такие вещи обсуждать неудобно. Ждём вас в ближайшее время.

Я повесил трубку. Паша смотрел на меня с испугом, а Ирка — с азартом и каким-то весёлым восхищением. Мы заперли дверь изнутри. Через минуту в коридоре послышались быстрые шаги Бойко. Он что-то говорил на ходу, отдавал кому-то неразборчивые распоряжения.

Мы выждали, пока звук его шагов стих у лестницы, потом ещё немного.

— Пора, — скомандовал я.

Мы подхватили Самохина под руки. Тот едва переставлял ноги, голова свесилась на грудь, он что-то бормотал заплетающимся непослушным языком. В коридоре навстречу нам попался Костя, поднялся зачем-то из лаборатории. Он уставился на нашу процессию во все глаза.

— Что смотришь, — сердито проговорил Паша. — Помогай давай!

Костя испуганно кивнул и начал активно путаться под ногами.

— Не надо, сами справимся, — сказал я. — Беги лучше к Михалычу, скажи, пусть подгоняет машину поближе к дверям, чтобы нам не тащиться через двор на виду у всех окон.

Лаборант тут же понёсся вперёд и скрылся в дверном проёме, его шаги зашуршали по ступенькам.

Мы уже дотащили Самохина до лестницы, когда Костя пулей взлетел обратно.

— Назад, там Бойко! — сообщил он громким паническим шёпотом, размахивая руками. — Он возвращается!

Мы поспешно развернулись и потащили Самохина в обратную сторону.

Глава 30

Мы тащили пьяного и почти бесчувственного Самохина по коридору редакции. Сквозь приоткрытые двери кабинетов на нас глядели любопытные глаза коллег. Оставлять Самохина в его кабинете было нельзя — именно там Бойко и станет его искать. Это было понятно всем.

— Сюда! — Ирка толкнула дверь в кабинет корреспондентов Черных и Карасёва.

Точно! Там сейчас было пусто: один на больничном, другой в отпуске. Мы усадили Самохина на стул и привалили к стене в глубине комнаты. Сами выскочили обратно.

— Ира, запрись и сиди с ним здесь! — шепнул я.

Она нырнула внутрь, щёлкнул замок. Мы с Пашей успели отойти по коридору к дверям кабинета фотографов и встали напротив неё, у окна.

Почти сразу после этого с лестницы на этаж вылетел Бойко. Лицо у него было покрасневшее и выражение на нём — хищное. Он поскакал к кабинету Самохина. Дёрнул дверь, заскочил внутрь — и увидел, что там пусто. Выскочил обратно, растерянно вертя головой, метнулся к лестнице, но тут к нему откуда-то подскочил Ляпунов. Наш «стукач» что-то зашептал шефу на ухо, втянув голову в плечи и сдержанно жестикулируя.

Бойко размашисто кивнул. Оттолкнув Ляпунова, он направился в сторону кабинета Черных. Его шаги застучали по паркету посреди притихшего пространства редакции. Он подошёл к двери, за которой прятались Ирка и пьяный Самохин, и со всей силы забарабанил кулаком в дерево.

— Эй, там! — крикнул он. — Открывайте немедленно!

В ответ из-за двери, понятное дело, не донеслось ни звука.

Было постучал ещё. Его удары в дверь гулко отдавались в тишине коридора. Я представил себе, как Ирка сидит там сейчас, как партизан в осаде. При этом, наверное, зажимает рот Самохину, чтобы тот спросонья не вздумал что-нибудь промычать.

— Николай Петрович, ну что за детский сад! — завопил Бойко, срываясь на фальцет. — Я знаю, что вы там!

Постучав ещё немного, заместитель главреда вдруг остановился и замер.

— Ключ, — проговорил он, просветлев лицом. — Там в приёмной должен быть ключ от кабинета.

Ляпунов преданно взглянул на Бойко и метнулся в приёмную. С ним вместе побежал откуда-то появившийся Мануйлов. Толкаясь на ходу, они прискакали к специальной вешалочке, где хранились дубликаты всех ключей. Они не знали, что я уже успел там побывать чуть раньше — и просто перевесил нужный ключ на другой крючок.

Двое бегунов вернулись ни с чем, растерянно разводя руками. Бойко зарычал. Окончательно теряя лицо, он попытался вышибить дверь плечом. Раздался глухой удар, дверь не шелохнулась, зато Бойко вскрикнул и схватился за сустав — плечо у него было хлипкое, не для дверных штурмов.

Понимая, что долго эта осада не продлится и к чему всё придёт, я шепнул Паше, чтобы тот бежал вниз, к слесарю Игнатьеву. Игнатьев был мужик нормальный, советский, Паша должен был успеть ему всё объяснить. Пока Паша незаметно пробирался к лестнице, Бойко ещё немного постучал в кабинетную дверь. Потом его по очереди сменили Мануйлов и Ляпунов, а Бойко отошёл на два шага и кричал угрозы и проклятия.

Наконец, когда эта троица совсем запыхалась, Бойко пришло в голову предсказуемое решение. И он сам отправил Ляпунова за слесарем.

Ляпунов вернулся один, румяный и запыхавшийся.

— Он сказал, что пока прийти не может, — сообщил Ляпунов, отдышавшись, — у него срочная работа. Как только закончит — сразу придёт.

Паша, который уже успел вернуться и стоял рядом со мной, едва заметно ухмыльнулся. А Бойко впал в ярость.

— Он что там, обалдел⁈ Беги и тащи его сюда за шкирку! Скажи — уволю к чёрту!

Ляпунов снова умчался, а Бойко забарабанил в дверь с новой силой.

— Я знаю, знаю, что вы там! — прокричал он в замочную скважину. — Не хотите по-хорошему — ладно, будет по-плохому!

Коридор уже давно заполнился народом. Работа в редакции встала: все, от курьеров до завотделами, глазели на это бесплатное представление. Среди остальных выделялась грузная фигура Поликарпова, начальника отдела политики и экономики, но, что важнее, парторга. Едва ли он состоял в сговоре с Бойко, Поликарпов был сам по себе. Но меры в случае чего он примет, у него просто не будет выбора.

Я понимал: дверь вскроют, это лишь вопрос времени. Нужно было придумать что-то ещё.

Одна идея в запасе у меня имелась.

Я зашёл в свой кабинет — там было пусто, Пахомов тоже ушёл смотреть на скандал вместе со всеми. Я взял телефон и сделал один звонок.

Когда я положил трубку и обернулся, в дверном проёме стояла женщина. Пожилая корректорша и ветеран редакции, Ада Михайловна Барац. Мой телефонный разговор она наверняка слышала.

— Не переживайте, Иван, — послышался сквозь коридорный шум и гомон её тихий голос. — Я хочу помочь, вам и Самохину.

Дальше она сверкнула очками и заговорила о том, что работает в газете уже целую вечность. Пришла ещё девчонкой, сразу после войны. Тогда здесь…

Я вежливо прервал её и попытался поторопить: времени было в обрез. Слесарь Игнатьев уже поднялся — в коридоре слышались его оправдания и недовольные крики Бойко. Но Ада Михайловна была спокойна.

— Я понимаю, — сказал она. — Я толкую вот о чём… Этот кабинет, который сейчас ломают, — она указала рукой в стену, — там… Он соединён с соседним кабинетом проходом. Об этом никто не знает, проход заставили шкафами с обеих сторон ещё в пятидесятых.

Это было то, что надо. Я благодарно пожал Аде Михайловне её маленькую сморщенную ладонь — и поспешил в коридор. Там я отозвал Пашу, и мы вместе с Адой зашли в соседний кабинет. Это был отдел писем, как раз там и работала Ирка. Обычно это помещение не пустовало: письма приходили десятками, и девушки, которые здесь работали, едва успевали разбирать их вчетвером. Но сейчас все были в коридоре.

Нет, в коридоре были не все — за одним из толов тихонько сидела Ольга Геннадьевна, ответственный секретарь редакции. Что она здесь делала, было непонятно — может, зашла по делу, а когда начался весь кавардак в коридоре, вместе с другими туда не побежала. Но бывает и так, что если ты не идёшь смотреть на кавардак, то он сам приходит к тебе.

Я извинился и сообщил, что у нас здесь есть небольшое дело. Ольга Геннадьевна кивнула и осталась на месте.

Костя-лаборант заметил наше движение и тоже сунулся в кабинет вслед за нами. Его мы оставили у двери, на стрёме.

В коридоре слесарь Игнатьев уже ковырялся в замке. Он лязгал инструментом, ворчал, что он не домушник вскрывать замки — в общем, всячески затягивал время.

Мы с Пашей, стараясь не шуметь, принялись отодвигать тяжёлый архивный шкаф. Ольга Геннадьевна смотрела на это большими глазами. Шкаф был набит подшивками старых газет и мешками с письмами, я увидел содержимое через приоткрывшуюся дверцу. Пыль летела хлопьями, шкаф скрежетал, но за воплями Бойко в коридоре этих звуков никто не слышал.