Охотник на маньяков. Том 1 (СИ) - Алмазный Петр - Страница 32

— Спасибо за информацию, сынок, — ответил я, глядя в сторону дома. — Принял к сведению.

Нет, никакой дядя Петя в ванной был нам категорически не нужен.

Вместо того чтобы идти в редакцию, я свернул в гущу домов. Поспрашивал, поискал и довольно быстро нашёл, где здесь у них прячется ЖЭК. Открыл скрипучую дверь.

Внутри меня встретил знакомый по прежней жизни антураж: облупившаяся краска на стенах, тусклый свет и длинный хвост очереди в коридоре. Из-за дверей доносились приглушённые голоса. Разговор там, похоже, вёлся совсем не дружеский.

Я не умею лезть без очереди и очень этого не люблю, но тут обстоятельства прижали — пришлось идти напролом. Стараясь не смотреть в глаза хмурым людям в коридоре, я толкнул обитую дерматином дверь.

— Куда вы лезете⁈ — тут же взвилась тётка за массивным столом, заваленным папками. — Не видите, здесь уже сидят! Ожидайте своей очереди в коридоре!

Я выудил из кармана удостоверение и раскрыл его прямо перед её носом.

— Газета «Крымский комсомолец», Иван Нещадов, корреспондент, — представился я, намеренно опустив приставку «-фото».

— И что? — тётка чуть сбавила тон, но в голосе всё ещё сквозила привычная наглость. — Я, вот, ещё с предыдущим посетителем не закончила. У нас тут, знаете ли, работа.

Предыдущий посетитель, красный от злости мужик в мятом костюме, резко поднялся со стула.

— А я уже всё сказал! — выкрикнул он, направляясь к двери. — Если не примете меры, то я… В газету, вон, пойду!

Тётка проводила его тяжёлым взглядом: «Лезут с самого утра…» Обернулась ко мне.

— Ну, чего хотел, корреспондент?

Я посмотрел на высокую «башню» её крашенных перекисью волос.

— В ЖЭК давно подана заявка на ремонт крана в квартире, — я назвал адрес Натальи, вернее, её матери. — Почему до сих пор ничего не сделано? Прошла уже куча времени.

Работница ЖЭКа возмущённо фыркнула, поправляя причёску, ощутимо пахнущую лаком.

— Так ты из-за крана тут врываешься? Размахался корочкой…

— Не «ты, а 'вы», — поправил я.

— И что мы теперь, по-твоему, должны делать? — продолжала она, не обратив внимания на моё замечание. — У меня на участке три слесаря: один в загуле, второй — ученик бестолковый, а третий за всех отдувается, да и тот после обеда уже лыка не вяжет. Что я, по-вашему, сделать могу?

Я взглянул на неё, строго и слегка удивлённо.

— То есть вы хотите сказать, — произнёс я медленно, — что не способны наладить на своём участке элементарную трудовую дисциплину? И люди в целом микрорайоне должны страдать из-за вашего попустительства?

Тётка хотела что-то сказать, но передумала. Она начала нервно перекладывать бумаги, лицо её пошло менять цвет в сторону пурпурного.

— А ты попробуй её наладь, эту дисциплину, — проговорила она себе под нос. — Умный нашёлся… Что ты мне сделаешь, а? Статью напишешь? Так писали уже.

Я облокотился на край стола, понижая голос до доверительного.

— Видите ли… Вы здесь, наверное, ещё не знаете, что времена меняются. Сильно меняются. Сейчас по каждому факту публикации в прессе обязательно проводятся проверки. На городском уровне, а иногда и на областном. А по результатам этих проверок, представьте себе, принимаются определённые кадровые решения. Нередко самые строгие. И дисциплина налаживается — мгновенно.

Может, не все мои слова были вполне ей понятны. Но звучали они пугающе знакомо, в духе последних веяний из телевизора. И этоподействовало. Тётка заметно притихла, наглый взгляд её потух.

— Я же не требую чего-то удивительного или невозможного, — добавил я примирительно. — Я просто предлагаю вам сделать вашу работу. Чтобы мне не пришлось возвращаться сюда уже с диктофоном и с редакционным предписанием.

Жэковская начальница задумалась, машинально поправляя стопку растрёпанных бланков. Она вздохнула, достала откуда-то журнал регистраций, раскрыла его и стала листать страницы.

— Кто подавал заявку? — спросила она уже совсем другим, усталым и почти человеческим голосом. — Фамилия?

Внутри меня разлилось торжество: получилось! Но тут же навалилась тревога — я вдруг понял, что не помню фамилию тёщи. Адрес отпечатался в мозгу чётко, а вот фамилия… Несколько долгих секунд я стоял в оцепенении, перерывая чужую память, как перерывают полки в книжном шкафу. Наконец память Нещадова выдала-таки нужную информацию.

— Фомина, — выдохнул я. — Зинаида Фомина.

— Хорошо, — кивнула тётка, что-то помечая в журнале. — Завтра же я…

— Сегодня, — прервал я её. — Нужно обязательно сегодня, в первой половине дня.

Женщина с «башней» на голове посмотрела на меня так, как будто хотела сбросить с другой, настоящей и высокой башни. Чёркнула в своём журнале что-то ещё.

— Хорошо, — буркнула, не глядя на меня, — будет вам мастер. Идите уже.

Выходя из кабинета, я чувствовал на себе нервные взгляды очереди, но на душе было легко. Не смотрите так, люди, думал я. Мне побывать в этом кабинете было определённо нужнее, чем вам. Знали бы вы, в чём дело — точно б со мной согласились.

Томик Булгакова для Натальи обошёлся мне — ни много ни мало — в двадцать пять рублей. Пришлось раскошелиться — и оно, безусловно, того стоило. Но и Гриша, конечно, сволочь спекулятивная. Хотя и полезная.

Идя в редакцию, я пересчитывал в уме тающие остатки наличности.

В прошлой жизни я богачом не числился. Жену с дочкой, а потом с внучкой, всегда обеспечивал. Но рвачом или коммерсантом никогда не был — жили честно, без излишеств. А здесь, в чужом времени и в новой роли, материальный вопрос вставал ребром. Когда мне удастся вернуть Наталью — а в этом я не сомневался, по-другому и быть не могло, — мне нужно будет обеспечить им с Игорьком нормальную жизнь. На голую зарплату фотокора молодёжной газеты сильно не разгуляешься. А там ещё и про перевод на полставки то и дело вспоминают.

Прежний Нещадов, судя по обрывкам информации, пытался сотрудничать с центральными, всесоюзными изданиями — слал фотографии в журналы или работал по заказу. Оттуда, видимо, капала какая-то копейка. Но стоило мне попытаться копнуть глубже этот участок памяти, как я натыкался на глухую стену. Наверное, не слишком-то у него и получалось. Хотя фотографировать он определённо умел — это я чувствовал, как его прямой, так сказать, наследник. Видимо, мастерство не только не пропьёшь. Его и при смене хозяина тела не потеряешь: мозг знал, руки помнили.

Нужно расковырять эти пласты памяти и пробовать пробиваться самому. Попасть в СССР, в молодое тело, и страдать от безденежья, считая копейки от получки до получки — это просто глупо. К тому же моё главное занятие, очищение страны от маньяков, ради которого я здесь и оказался, будет требовать (да и уже потребовало) расходов. Насчёт того, как добыть денег, у меня начали рождаться кое-какие идеи — пока лишь намётки, контуры будущих действий.

В редакции, на удивление, царили тишина и спокойствие. Артура Валентиновича на месте не было, и коллектив расслабленно дрейфовал по течению. Паша, развалившийся за своим столом, сообщил, что сам только пришёл. Маргарита до сих пор не появилась. После нашего вчерашнего затянувшегося выезда опоздание считалось делом законным и ненаказуемым.

Я сразу сел за телефон и набрал номер тёщи.

— Зинаида Егоровна? Доброе утро, это Иван. Я тут договорился, к вам сегодня до обеда придут из ЖЭКа ремонтировать кран в ванной.

— Да? — в трубке послышалось явное замешательство. — А у нас как раз сегодня… тоже человек должен был…

— Я знаю, — мягко, но настойчиво перебил я. — Пусть лучше мастер-специалист всё сделает, по официальной заявке, а не непонятно кто. Сказали бы мне раньше, я бы давно решил вопрос.

На том конце провода молчали — чувствовалось, что тёща ошарашена моим напором.

— Давайте договоримся на будущее, — продолжал я, закрепляя успех. — По всем подобным вопросам звоните сразу мне. Мы же вроде не чужие люди, правда? К тому же Наташа с Игорем живут у вас. Пока что.