Охотник на маньяков. Том 1 (СИ) - Алмазный Петр - Страница 31

На лагерь опускался вечер, принеся с собой прохладу и запах моря. Уезжать мы не спешили. Местные киношные куховары разожгли в сторонке костёр, и мы расположились за раскладными столиками, вместе с актёрами и технической группой. На огне в большом котелке побулькивала гречневая каша с тушёнкой — простая, честная трапеза. После целого дня на ногах это было как раз то, что нужно.

Разливали крепкий, пахнущий горными травами чай. Дым от костра уходил вверх, в темнеющее крымское небо. Там уже начали проклёвываться первые звёзды. Наш водитель Михалыч сидел рядом с нами, мы с Пашей сбегали и позвали его. Он, правда, и без нас у машины особо не скучал: насобирал домой кизила и шиповника, а уже по пути наломал для костра можжевеловых веток.

Теперь все дружно стучали ложками и сёрбали из кружек.

— А помнишь, Коля, как мы в «Пиратах» тонули? — негромко спросил кто-то из каскадёров.

Николай Ерёменко усмехнулся:

— Такое забудешь!

— Здесь, в Крыму, у меня тоже много воспоминаний, — кивнул режиссёр Говорухин. — Тут можно любое кино снять: и про океан, и про Африку, и, вот, про Южноамериканские горы.

Он ушёл в свои мысли, и дальше заговорил Гостюхин. Вытирая хлебной краюхой дно алюминиевой миски, он рассказывал байку о том, как они на съёмках «угоняли» грузовик, а местные неравнодушные граждане приняли их за настоящих бандитов и вызвали милицию.

Когда все отсмеялись, Михалыч вдруг поинтересовался, что за модель была у угоняемой машины. Гостюхин сказал.

— Вот местные дурачьё, — усмехнулся Михалыч, — такую рухлядь угонять никто в жизни не станет.

— Да, та «Колхида» здорово всем нервы попортила. А вот, помню, один раз под Минском…

Он стал рассказывать, поглядывая в основном на Михалыча, как будто увидев в нашем водителе родственную душу. Я смотрел на них и невольно улыбался. Глядя на Гостюхина, я видел в нём будущего Иваныча из «Дальнобойщиков». До того сериала было ещё добрых пятнадцать лет, но фактура была уже здесь, у костра под Аю-Дагом. Они с Михалычем сейчас казались коллегами-водилами, а то и братьями.

Вокруг звенел смех, кто-то подхватывал очередную байку. Актёры, каскадёры, технический персонал, режиссёр со своими помощниками — все сидели рядом, одной тёплой компанией. И мы были вместе с ними.

Я ощутил, как часть моего сознания — то ли собственного, то ли нещадовского, немного грустит. Было жаль, что здесь со мной нет друзей: Виктора, толстяка Бори, да даже и Эдика, куда ж его девать.

Я посмотрел на своих коллег. Паша сидел рядом, прислонившись к дереву, и наслаждался моментом. Даже Маргарита, колючая и циничная, и та затихла. Её блокнот лежал закрытым на коленях, а взгляд был умиротворённым. Здесь, у общего костра, вблизи темнеющей горы, мы ощутили сопричастность к чему-то большому. Это было самое ценное, что мы могли привезти из этой поездки.

Добравшись домой поздним вечером, я долго не мог уснуть. Думал о том, что является самым ценным для меня — в этой, новой моей жизни. Самое ценное в жизни было сейчас не со мной. Это положение надо было срочно исправлять.

Глава 15

Утром в коридоре дома я нос к носу столкнулся с Гришей-спекулянтом. В руках у меня был свёрток с рациями — я как раз собирался переложить их в сумку. Григорий замер, глядя на мою ношу с явной опаской. Видимо, решил, что я сейчас начну качать права и требовать деньги назад.

Но при виде него у меня в голове уже созрела другая идея.

— Слушай, Гриш, — сказал я, когда мы поздоровались. — А есть у тебя, к примеру, хорошие духи? Для презента.

Мой собеседник облегчённо выдохнул, и лицо его тут же приобрело деловое выражение.

— Есть, — он перешёл на заговорщический шёпот. — Настоящая Франция. Но они не здесь, вечером принесу, если надо. Только учти — товар это недешёвый. Подороже твоих раций обойдутся, и там я торговаться не буду. Ты какой суммой располагаешь?

Я прикинул остатки наличности. До аванса была ещё неделя, к тому же висел долг перед Борей.

— Десятка, — честно признался я.

— Не густо, — Гриша разочарованно поморщился. — За десятку только польские или наш «Эффект». Не то, согласен, — покивал он, видя мою реакцию. — Что бы тебе ещё предложить… Может, зеркальце, помаду чехословацкую, тушь для ресниц?

Я вспомнил Наташу. Попытался увидеть её такой, какой видел прежний Нещадов. Особенной, одухотворённой, красивой и без всякой косметики. Нет, косметика это хорошо, и для женщины она необходима. Но как-то это… слишком приземлённо.

— А книги у тебя есть? — внезапно придумал я. — Что-нибудь такое… из дефицита?

Скоро я уже был у знакомого дома. Я пришёл не только к Наталье — больше даже к сыну. В сумке приятно тяжелели рации. Найдя нужное окно на втором этаже, я поднял с земли мелкий камешек и точным броском отправил его в стекло.

Звяк! Через секунду в проёме показалась заспанная физиономия Игоря. Я молча достал из сумки чёрный кожаный чехол, приподнял над головой. Сын округлил глаза, мгновенно стряхнув остатки сна, и исчез в глубине комнаты.

Мы сидели на лавке у крайнего подъезда. Игорь благоговейно держал в руках обе рации, поглаживая шершавую кожу чехлов.

— Пап, а как их включить? — прошептал он, осматривая кнопки и тумблеры и боясь повредить сокровище.

— Пока никак, дружище. Нужно ещё добыть хотя бы один «стакан» — штуку, от которой заряжаются аккумуляторы. Без неё они не заработают.

Я смотрел на его сияющее лицо и думал, что отсутствие зарядки — это даже к лучшему. Рации в СССР — вещь серьёзная, не для детских игр. Поймают с ними или бдительные соседи настучат куда надо — и привет, крупные неприятности.

Но Игорю, кажется, было достаточно и самого факта обладания серьёзной вещью.

Разговаривая с сыном, я краем глаза поглядывал на дверь первого подъезда. Когда там скрипнуло и показалась Наталья, я попросил Игоря подождать и быстро пошёл к ней. Увидев меня, она замерла. На её лице отразилась гамма противоречивых чувств: от глухого раздражения до какой-то затаённой надежды… Впрочем, тут я мог выдавать желаемое за действительное. К тому же, лицо её почти сразу стало строгим и непроницаемым.

— Зачем ты продолжаешь приходить? — негромко спросила она, поправляя сумочку на плече.

— Я к Игорю, по делу, — ответил я, стараясь не обращать внимания на её тон. — Но и к тебе тоже. Вот, принёс подарок.

Я достал из сумки свёрток в плотной бумаге.

— Послушай, Иван, я же тебе сказала, что мне ничего от тебя… О… — прервала она саму себя, увидев, что именно я ей протягиваю.

В моих руках лежал новенький томик «Мастера и Маргариты».

Наталья взяла книгу так осторожно, словно та была хрупкой, сделанной из хрусталя. Пальцы жены коснулись обложки, и я увидел, как дрогнули её ресницы.

В последний момент в голове шевельнулась запоздалая мысль: а не дурость ли это? Дарить книгу с именем «Маргарита» на титуле… Ведь именно из-за «той» Маргариты Нещадов не так давно и разрушил их жизнь. Но тут же я понял: нет, всё правильно. Это был мой способ заявить, что «той» Маргариты для меня больше нет. Её существование не должно мешать мне подарить книгу тому, кто мне дорог.

— Но как ты смог достать? — прошептала Наталья, и в её голосе я услышал отголоски прежней теплоты. — Она же… это же невозможно найти…

Наташа была явно впечатлена. Посмотрев на часы, она вдруг спохватилась:

— Ой, мне же на работу… Спасибо…

И она побежала, прижимая книгу к груди, как драгоценное сокровище.

Я вернулся на лавку к сыну. Игорь с любопытством посмотрел на меня:

— Что это такое ты ей подарил?

— Книгу.

— Интересную?

— Да ничего так, — усмехнулся я. — Читать можно.

— Молодец, пап, — серьёзно похвалил меня сын. — А то к нам вечером этот должен прийти… дядя Петя. У нас кран в ванной давно течёт, он обещал починить.

Я почувствовал, как внутри что-то недобро заворочалось. Враг, значит, не дремлет и тоже действует.