Золотая тьма. Том 2 (СИ) - Осипов Игорь - Страница 33

— Это душ, — проговаривало зеркало.

— А зачем?

Зеркало не ответило, но нарисованная бадья тут же наполнилась водой, и в ней возникла голая девушка, обильно покрытая мыльной пеной. Сверху на неё лилась вода.

Шарлотта поджала губы, сдерживая рвущуюся из изнутри улыбку, уже чувствуя, как в ней просыпается азарт. И с каждым ударом сердца он становился сильнее.

Юная волшебница повернулась и показала зеркалу белый шкаф с едой.

— Холодильник, — проговорило зеркало, показав такой же нарисованный шкаф. Он был открыт и внутри ломился от еды.

— Это чудесно, — прошептала Шарлотта и принялась ходить по покоям барона, спрашивая и спрашивая.

— Кровать. Тумба. Телевизор. Розетка. Дверь. Унитаз, — перечислял голос из тинифон, меняя картинки.

Когда дошла очередь до большого сундука с названием «стиральная машинка», Шарлотта застыла.

— Это для волшебной стирки, — произнесла она, посмотрела на Максимилиана. — Интересно, а в ней доспехи тоже стирать можно?

И в этот момент дверь распахнулась, и на пороге застыл запыхавшийся Стаканишт.

— Фу, что-то я взмок, пока торопился, — выдохнул он, разглядывая юную крысоловку, рыжего баронета и его слугу. Затем снова взглянул на Шарлотту: — Кажется, для вас есть дело.

Глава 13 Охотница за привидениями

Глава 13 Охотница за привидениями

Стоящий в дверях Стаканишт похлопал по карманам и достал на свет два разноцветных прямоугольника. И тут же протянул их Шарлотте, поочерёдно поясняя, что это такое.

— Пропуск, — произнёс он. — Если наша стража спросит, поднесите к своему лицу, обратив портретом к вопрошающему, улыбнитесь и скажите: «Мультипропуск».

Юная волшебница взяла прямоугольник. На нём действительно был очень кропотливо сделанный портрет. Но почему-то закрадывалось ощущение, что он принадлежал не самой Шарлотте, а той второй — которая Анастасия, дочь барона. Портреты либо перепугали, либо нарочно взяли чужой, не имея лика Шарлотты под рукой. Рядом с портретом значились письмена на чужом языке и радужно-переливчатые узоры.

— Карточка для денег. Там уже есть немного. Я закинул.

Шарлотта сперва обернулась, стараясь понять, куда он мог кинуть деньги, ведь ни звона, ни стука слышно не было, но потом решила, что это такая поговорка. Как про лицо говорят, что уронили, хотя оно никуда с головы не упало.

— Добрый Стаканишт, а где можно купить мерник для купленных молний на развес?

Полосатый пришлый замер, соображая, что от него хотят, а потом поморщился и торопливо махнул рукой куда-то в сторону коридора.

— У вас есть смартфон. Им и закажете. Пункт выдачи на кэ-пэ-пэ. Банкоматы там же.

Шарлотта, ища поддержки, поглядела на Максимилиана, но тот лишь важно кивнул. Мол, понял, про что речь.

— А теперь надо идти, время не ждёт. И попрошу вас, Максимилиан, остаться. Дело только для волшебницы.

Будь на месте Стаканишта кто другой, юная волшебница бы гордо вздёрнула подбородок, положила руку на эфес шпаги и проговорила: «Вы не добавили, ваша умелость. Это неучтиво». Но сейчас смолчала. Ибо не время и не место. Как говорила матрэ, иногда можно притвориться глухой — очень полезно для дела.

А потом помощник его милости повёл девушку по этажу, по лестнице и на выход мимо стражника у наружной двери. Затем обогнули прямоугольную площадь, обрамлённую шпилями с флагами. Причём пустую, но разрисованную белыми линиями и фигурами. Стаканишт на вопрос, что это, коротко ответил: «Плац».

Затем вошли в ещё один дом на другом краю крепости.

— Собственно, вот, — проговорил пришлый, когда остановились в дверном проёме большой комнаты. А в помещении находилась дюжина девочек разного возраста. От только начавших говорить до подростков. Они сидели за длинным столом и ели, будучи одетые в одинаковые простые платья из светло-серой ткани. Стол был обильным. Ели с фарфора начищенным до зеркального блеска столовым железом.

— Госпожа из Магистрата! — воскликнула старшая из них с явным сельским говором западных провинций королевства. Она быстро встала, поклонилась. Вслед за ней вскочили с лавочек и остальные. А когда выпрямились, то продолжали смотреть с интересом, словно ожидая чуда.

Шарлотта как-то сама собой приосанилась, выпрямилась и сделала важный вид. Вбитые в голову за время обучения манеры дали о себе знать, хотя сама девушка не понимала ни капельки из того, что сейчас происходило.

— Кто это? — шёпотом спросила она.

Стаканишт поджал губы, словно не очень хотел отвечать. Тем более за его спиной возник высокий, немного сутулый зверомуж в белом костюме и с недовольным лицом, больше похожим на монашеское в своей бледности и близорукой прищуренности. Но, видимо, деваться некуда, и полосатый заговорил:

— Это дети с даром магии. Мы подбираем сирот или выкупаем из бедных семей. Но помимо дара нужны умения. А их за деньги не купишь.

Шарлотта резко насупилась и покраснела от смущения и лёгкого чувства того, что её сейчас попросят то, что запретно. И придётся отказывать. Отказывать она не хотела, но и соглашаться тоже нельзя.

— Да будет вам известно, добрый Стаканишт, что раскрытие секретов Магистрата карается очень сурово. Я не буду учить детей. Если хотите, отдавайте их в гильдию.

Полосатый нарочно тяжело вздохнул и переглянулся с высоким чужаком. Тот промолчал, и слово снова взял Стаканишт.

— Оно это… Яси. Но у нас тут завелась потусторонняя тварь, которая пугает детей. И у них нет знаний, дабы её поймать и уничтожить.

Шарлотта обвела глазами девочек. А те наблюдали за ней с нескрываемым восхищением, жадно рассматривая ажурные наплечники, гильдейское платье и особенно свисающий с шеи на цепочке знак волшебницы-крысоловки. Горностая, придавившего крысу. И знак бесконечности над ним, как символ всемогущества.

Девушка вздохнула и потупила взор. Они ждали от неё чудес. Ждали избавления от твари. И это было столь же волнительно, сколь экзамен у госпожи Николь-Астры.

А вдруг не получится? Это же будет позор. Не лучше ли отказать, сославшись, что это не крысы. Вот крыс бы легко поймала. А с этим идите либо в храм, либо в цех демонологов.

— Я попробую, — стараясь, чтоб лицо предательски не сложилось в скорбь и жалость, проронила девушка. А у самой в горле пересохло. И Стаканишт со зверомужем смотрят, как инквизиторы на допросе.

И тут же в голове мелькнуло: это ведь тот самый шанс поймать тварь, которую покажет великой Николь-Астре, как знак сданного экзамена по демонологии. Что она достойна быть её ученицей.

— Да, я обязательно попробую, — повторила Шарлотта. — Только мне нужны мои вещи и книги.

Через четверть каста на стол опустилась увесистая сумка, которую принёс запыхавшийся от спешки зверомуж-гонец. И стопка книг.

Убедившись, что принесено всё нужное, Шарлотта посмотрела на людей:

— Я не могу работать, когда кто-то рядом. Это мешает.

— Все яси, — добродушно улыбнулся Стаканишт, но от девушки не укрылось, что взгляд полосатого халумари быстро скользнул по углу у потолка, где висел небольшой серый тубус со стеклянным глазом. — Не смею вам мешать, — поклонился он и выскочил.

Зверомуж в белом вдруг из хмурого превратился в кудахчущую наседку, захлопав ладонями, как курица крыльями:

— Девочки! В спальню! Всё в спальню! Не мешайтесь!

Деревенские ведьмочки, уже поевшие, соскочили с лавочек и кинулись прочь. Там их уже ждали странные халумарские женщины в белых платьях. Они были низкие, словно карлицы. Но говорят, у пришлых всё наизнанку, и это самки зверомужей.

Вскоре Шарлотта осталась одна.

— Душно, — проговорила она, расстегнула две верхние пуговицы на вороте. Магическая духота давила, и было даже удивительно, что здесь завелась тварь. В такой духоте нечисть наверняка себя чувствует, как рыба на берегу. Впрочем, на юге Галлипоса в зарослях морских кустов живут рыбы, которые бегают по берегу и даже залезают на торчащие из земли корни. Да и на севере королевства бывают рыбы, которые переползают из лужи в лужу.