Заложницы вождя - Баюканский Анатолий Борисович - Страница 48

— Резонный вопрос. — Капитан искренне удивился: никак не ждал от Маргариты такого вопроса. — Что ж, объясню: фрау Ряшке, как руководитель вредительской группы, очень осторожна и даже изворотлива. Наверняка она подозревает, что чекисты следят за каждым ее шагом, а ты, гражданка «Волжская», в бараке — вне подозрений.

— О, матерь Божья! Из-за какой-то железной банки такие страсти-мордасти. А фрау Ряшке… что будет потом с ней?

— Вот чего не ведаю, того не ведаю, — развел руками капитан. — Только суд, наш праведный суд решит ее судьбу, но ты уже будешь далеко отсюда. — Капитан взглянул на часы-ходики. — О, заговорился я с тобой. Тебе давно пора быть на месте. Бери банку в сумку, бумаги за пазуху и… вперед! И чтоб ни единая живая душа…

— Я все досконально уразумела! — дерзко перебила Маргарита, пряча бумаги под лифчик, как это делали сибирские женщины. — Для вас, гражданин капитан, я готова и на более существенные жертвы. Маргарита осмелела, поняв, что без нее начальник сейчас обойтись не может.

— Ну, до свиданья, дорогая Маргарита! — льстиво улыбнулся капитан. — И всегда помни: я приду на выручку в трудный для тебя час.

— Благодарю.

Заперев за ссыльной дверь, капитан устало опустился на жесткое ложе, перевел дыхание: «Ну, кажется, все. Операция, ради которой он, был специально заслан в лагерь немецких ссыльных, близится к завершению. Эта дуреха Маргарита, кажется, поняла многое, но… она умнее, чем представляется и здесь, и в бараке». Капитан опрокинулся на спину, положив под голову руки, стал предугадывать, каким образом будут далее развиваться события: операция может пойти по двум путям — либо после ареста процесс сделают закрытым, чтобы не дать возможность уйти сообщникам и не возбуждать общественное мнение, либо наоборот, широко разрекламируют органы свой несомненный успех. Второй вариант больше подходит для Иманта Ивановича, для Цецилии и, конечно, для него, капитана НКВД Кушака. От одной этой мысли приятно защекотало что-то внутри. О разоблачении диверсионной группы немецких ссыльных в Сибири обязательно доложат Сталину, а вождь всех народов поблагодарит за это наркома. А нарком… Разве забудешь, как народный комиссар внутренних дел приметил его рвение и способности, приблизил к себе, послал учиться, своим зорким глазом следил за его сложной чекистской судьбой. Однако хватит. Прочь честолюбивые мысли, надо целиком сосредоточиться на завершении дела. Итак, завтра Маргарита забросит банку с водой на платформу с металлическим ломом, ни о чем худом не помышляя, а между тем, хорошо известно каждому школьнику-старшекласснику, что вода внутри кипящего металла приводит к химической реакции, в результате которой происходит взрыв страшной силы. Кушак представил себя в роли следователя и стал рассуждать с его позиции: «Враги народа рассчитали точно: с помощью крана металлолом засыпят в печь, затем зальют кислородом и…». Замечательные сотрудники органов не допустят взрыва, обнаружив емкость с водой вовремя, зато эксперты точно высчитают, какой страшный урон мог бы нанести взрыв: вышли бы из строя не менее трех цехов. И это во время выполнения секретного задания по выпуску особого вида бронебойных снарядов. Группа фрау Ряшке, а список уже подготовлен и утвержден, будет полностью изобличена. Маргарита обязательно подтвердит на следствии все, что ей положено сказать. Кушаку просто по-человечески было жаль простодушную толстуху, вряд ли ее спасет чистосердечное признание, но… его учили, что жертвы в большой игре неизбежны, в цене только тузы и короли, шестерки в счет не идут. Обычно дальнейшая судьба врагов народа, изобличенная им, мало его интересовала. Расстреливали врагов или отправляли «на перековку» на Колыму, какая разница! Главное, он выполнил сложное государственное задание, а пускать слюни по поводу мелких людишек — не в его характере. Пусть не вредят.

И снова мысли Кушака, проделав некий круговорот, возвратились к исходной точке, к финалу операции: «Случается, конечно, обходят славой главных исполнителей, но… это не тот случай, — стал успокаивать себя Кушак, — звание досрочное обеспечено, возможно, и орден дадут». Как это ни странно, но полной уверенности в успехе почему-то не было, глухая тревога так и не выветрилась из сознания, сидела крепко, и саднила, и временами больно колола. Сделав над собой волевое усилие, капитан Кушак достал из потайного шкафчика маленькую бутылочку французского коньяка, откупорил ножом крышку банки с консервированным мясом, присел к столу. За успех операции, которую он мысленно назвал «Маргарита», следовало выпить… Через полчаса он уже спал сном праведника…

«СВЯТОЙ» КАРИМОВ»

Большой сибирский начальник долго не возвращался домой. А Эльза, так и не обойдя загадочные комнаты, в которых то и дело вроде бы возникало некое движение и тотчас пропадало, сторожко задремала на кухне, присев на белый полированный табурет. Кажется, только успела смежить веки, как привиделось девушке, что в каримовском доме бушует пожар. Она, ища спасительного выхода, мечется из стороны в сторону, натыкается на многочисленные двери, но все они крепко-накрепко заперты, а огонь уже совсем рядом, лижет занавески, загорается под ногами пол. Внезапно одна из входных дверей сорвалась с петель, и в лицо Эльзы ударил сноп яркого света. Девушка проснулась, не понимая, где находится, закрутила головой. Не сразу поняла, что яркий свет был не во сне, а наяву. Вскочив с табурета, Эльза подбежала к окну и увидела у главного подъезда автомобиль с включенными фарами. Кажется, на такой машине она приехала сюда с хозяином. Вскоре разглядела и самого Каримова. Хозяин стоял к ней спиной, принимал от шофера какие-то свертки. Эльза испугалась, вернулась на прежнее место, села на табурет, притворилась дремлющей. С замиранием сердца стала ждать появления Каримова.

Хозяин вошел неслышно, лишь чуть звякнув щеколдой, запирая дом. И еще Эльзе почудилось, будто бы он тихо-тихо отдал кому-то приказание, однако эту догадку отмела сразу: «С кем может шептаться хозяин в доме, где нет людей?». Она еще не видела самого Каримова, но хорошо представляла, как тяжело снимает он шинель, стягивает с ног бурки, затем… Эльза почувствовала на себе его сверлящий взгляд. Каримов обошел ее сзади, нежно поцеловал в затылок, облапил со спины. Эльзу охватил леденящий страх: «Зачем он это делает? Разве может старик целовать девчонку?». Начальнику управления кадров было лет сорок пять, однако не только столь почтенный, по ее понятию, возраст смутил Эльзу. Она испугалась еще и потому, что была ссыльной, немкой, человеком второго сорта. И вдруг… большой сибиряк-начальник забыл, видимо, про ее тяжкий крест.

— Ну-с, хватит притворяться, будто спишь! — нарочито-укоряюще произнес Каримов, утробно хихикнул, плотоядно потер влажные ладони. — Ты ведь не спишь. Только один несравненный Ходжа Насреддин мог спокойно спать и видеть сны, лежа на острых камушках.

— О, извините меня, пожалуйста! — притворно встрепенулась Эльза. — Я, правда, немного сегодня устала. Простите меня, гражданин начальник!

— О, правоверные! — Картинно воздел руки к потолку Каримов. — Горлица моя, ты ведь ничего без меня не ела. Неужели побрезговала моей скромной пищей? Знаешь, как в Коране записано: «Руки дающего не отталкивают».

— Я побоялась, — честно призналась Эльза. Каримов, оказывается, не столь и страшен.

— Запомни, моя горлица! — глубокомысленно проговорил Каримов. — Если мой взгляд упал на тебя, можешь считать себя осчастливленной. На востоке есть мудрая поговорка: «Лучше щедрые ладони, чем крепкий кулак». Людей на земле не меньше, чем песчинок на речном берегу. У каждой ящерицы своя норка. Так и у людей. Одним лучше бы не появляться на свет, ибо они лишь засоряют землю, взгляни на наших доходяг, это же ходячая зараза. Другие существуют ради поддержания рода человеческого, третьи — сильные и умные, осененные небесной благодатью, имеют право на процветание. Это не просто красивые слова товарища Каримова. Это — древняя философия уратов. Подожди-ка меня здесь.