Кали-юга (СИ) - Олди Генри Лайон - Страница 6

— Вверх! Все вверх!

Она не знала, слышит ее Вундер или нет.

— Переключиться на запасной канал!

На полигоне под ударами РЭБ и антидронового ружья Вундер менял каналы сам, не дожидаясь приказа. Но сейчас Калина боялась положиться только на расторопность и сообразительность ИИ.

— Плюс, — едва слышно донеслось сквозь помехи.

Треск исчез. Мешанина пикселей слилась в разборчивую картинку. Разве что «снег» до конца не пропал.

— Доложить потери.

— Потерь нет. Истрачена одна бомба РКГ-1600. Цель не поражена.

И через секунду:

— Обнаружена новая цель…

— Вижу.

Дальний конец посадки. Вундер пометил цель красным кружком и услужливо «подсветил» ее, увеличил, выведя в отдельный сегмент.

— РЭБка, зараза! «Борисоглебск»?

Хорошо замаскировали, гады! Даже разведчик не сразу заметил. Антенну под кроной бука спрятали. Отсюда, сбоку, ее видно — вон, торчит. Пародия на тризуб.

— Новые приоритеты, моя госпожа?

— Я беру на себя РЭБ. После ее уничтожения займись колонной. Начинай без команды.

— Плюс.

Головной дрон нес две кумулятивные бомбы РКГ-1600. Должно хватить, с запасом. «Борисоглебск» — не танк, броня хилая. Прожжем, как бумагу.

Куда ты спешишь? Не знаю. Спешу, и всё.

Верхушки деревьев под дроном слились в сплошную рябь. Резкое торможение: ага, вот и РЭБ. Калина подкорректировала дрон, выбирая верную позицию — чтобы бомбы не отрикошетили от веток. Есть просвет. Есть еще.

Поехали!

Первая бомба ушла в кормовую часть машины. Не дожидаясь взрыва, Калина рывком перевела дрон правее и сбросила вторую РКГшку на носовую часть, точняком под основание антенны.

Два взрыва слились в один. Из РЭБки ударили фонтаны жаркого пламени, превращаясь в два гриба. Калина собралась было развернуть дрон: посмотреть, как дела у Вундера с колонной, поучаствовать, если еще не поздно…

Грохот. Удар. Темнота в глазах.

Что?! Что случилось?! Дрон сбили?!

Нет лесопосадки. Нет горящего «Борисоглебска». Нет колонны. Нет пикирующих на нее «птичек». Ничего нет. Есть темнота и боль.

И бычий рев в отдалении.

Голова. Моя голова. Господи, почему так больно?! Почему я ничего не вижу?! Где я? Блиндаж. Я в блиндаже. Меня ранило. В голову. На мне шлем. Дисплей погас, потому я ничего и не вижу. Я жива. Раз боль — значит, жива.

Шлем. Надо снять шлем.

Руки не слушаются. Тело? Тела нет.

Если оно и есть, оно уже не мое.

Накатила паника — отчаянная, черная. Захлестнула, потащила на дно. Как ни странно, спасла боль. Единственная осязаемая точка в море бесконечной, бестелесной тьмы. Боль в затылке. Калина вцепилась в нее, как в спасательный круг. Хрипя, вынырнула на поверхность. Тьма никуда не делась, тела по-прежнему не было, но паника схлынула.

Так, спокойно. Боль в затылке. Идем от затылка вниз. Шея. Я ее чувствую? Могу повернуть голову? Нет, лучше не надо — еще сдвину что-нибудь, только хуже будет. Плечи? Левое? Правое?!

Слабый отклик. Мышца. Какая? Не важно. Мышца судорожно подергивалась, как от электрического разряда. Двинуть плечом не получилось. Ладно, идем дальше. Правая рука. Предплечье, запястье, кисть, пальцы…

Пальцы! Они шевелятся! Что можно сделать пальцами?

Кнопки. Под пальцами кнопки. Клавиатура.

Что сделает Вундер, обнаружив, что его госпожи больше нет с ним? У него приказ: разбомбить колонну после уничтожения станции РЭБ. Станцию она уничтожила. Выполнит ли Вундер приказ? Он в интерактивном режиме. Должен взаимодействовать с пилотом — с ней, Калиной. Какие у него стоят приоритеты?

Выполнение приказа? Восстановление связи с пилотом?

Пальцы лежат на клавиатуре. Если удастся перевести Вундера в автономный режим, он продолжит выполнение последнего полученного приказа. Потом вернет дроны на базу.

Кнопки.

Она столько раз нажимала их вслепую, оперируя «птичками» со шлемом на голове. Пальцы должны помнить. Правая группа. Переключения режимов. Левый нижний — ручной. Справа — «Автозахват» и «Автовозврат». Выше — «Автопоражение». За ним, еще правее, «Программный режим»…

Пальцы быстро теряли чувствительность. Ну же! Та кнопка или не та? Вроде, та: «Автономный режим». Время на исходе. Секунда, другая, и пальцы исчезнут.

Она вдавила кнопку до упора.

Минометный обстрел застал Лео в отхожем месте.

Выскочил, называется, по нужде! Им с Калиной досталась пустующая запасная позиция: взводный опорник, три с половиной километра от «нуля». Траншея, изгибающаяся подковой, стрелковые ячейки, «аппендиксы». В конце одного притаился блиндаж, в другом обустроили отхожее место. Полста метров по траншее, никуда не высовываясь. И вообще, тут не «нуль» — кацапы не станут гатить по пустой позиции…

Сглазил.

Оглушительно ахнуло совсем рядом, на голову и за шиворот посыпалась земля. Еще раз. Еще. Кучно кроют, гады. Лео застегнул штаны, сунулся в траншею, но тут же спрятался обратно. Обстрел продолжался. Миномет, стодвадцатка. Выдержит ли блиндаж?

Только бы не попали! Только бы…

Он думал не о себе.

Когда взрывы стихли, Лео выждал с минуту и бегом рванул к блиндажу. Блиндаж был цел, Лео выдохнул с облегчением — и увидел. Край траншеи разворотило взрывом, траншею до половины засыпало землей. В хлипкой двери блиндажа — не могли покрепче поставить?! — зияли дыры от осколков.

— Калина! Ты в порядке?!

Ответа не было.

Она занята, она просто занята, твердил себе Лео, перебираясь через завал. Берцы вязли в рыхлой земле, он с трудом вытаскивал ноги — и увязал снова. Она колонну бомбит, ей не до меня. Калина, когда летает, вообще ничего не видит и не слышит. Добравшись до двери, Лео дернул ее на себя. Дверь заклинило. Зараза! Он принялся руками разгребать землю. Разгреб, вломился внутрь…

На мониторах мела черно-белая пурга. Верхний правый был темным, мертвым, с трещиной по диагонали. В углу застрял зазубренный осколок. На полке слева разворотило банку с тушенкой, наполнив блиндаж вкусным мясным запахом. Как он ухитрился все это разглядеть в скудном свете из дверного проема? В раздражающем мерцании мониторов?

Калина.

Она упрямо оказывалась в слепом пятне, куда бы он ни глядел. Лео заставил себя посмотреть на нее. Калина сидела — лежала? — уткнувшись лицом в стол. Левая рука безвольно свесилась вниз, правая застыла на клавиатуре.

— Калина!

На негнущихся ногах он шагнул ближе, вгляделся. Света хватило, чтобы увидеть треугольный акулий зуб — осколок, торчавший из затыльника шлема. Шлем треснул, черный пластик на краях трещины оплавился, намертво впаяв осколок в шлем. Тускло блестели перебитые проводки в обгорелой изоляции.

Осколок закоротил контакты. Похоже, система накрылась… О чем ты думаешь, кретин?! Унять дрожь в пальцах было непросто, но Лео справился. Приложил палец к шее девушки, сбоку. Шея была теплая.

Пульс! Есть пульс!

Дышит.

Лео схватился за рацию.

— Прием, это Лео. Калина 300! Повторяю: Калина 300! Срочно нужен медэвак!

— …В голову… Без сознания…

— …жива! Точно! Пульс есть, я проверил. Давайте скорее!

— …На ней шлем ВР. Осколок застрял и приплавился…

— …Кровотечение?

Он посмотрел на свои пальцы. Перевел взгляд на затылок девушки.

— …Есть, небольшое. Почти остановилось.

— …Плюс-плюс, понял! Не трогать, ждать медиков.

Он дал отбой, выдохнул. Ждать, ничего не делать, ничего не мочь сделать — невыносимо. Еще раз проверил пульс: слабый, но отчетливый. Прислушался к дыханию: неглубокое, ровное.

Даст бог, откачают!

Только сейчас он обратил внимание на правую руку девушки. Ладонь лежала на группе кнопок переключения режимов. Одну из кнопок указательный палец утопил до упора. Калина, что ты пыталась сделать в последний момент?

Не последний, типун тебе на язык!

— Держись, помощь уже едет. Будешь как новенькая!