Кали-юга (СИ) - Олди Генри Лайон - Страница 5

— Рекомендуешь?

— Плюс-плюс.

Действительно, почему она его не попробовала? Всякий раз, когда Калина переключала режимы, кнопка интегрального режима словно попадала у нее в слепое пятно. Подсознательные опасения? Страх? Ерунда! Чего тут опасаться?! Просто еще один режим, и она должна его освоить.

Палец лег на кнопку:

— Поехали!

Она взмыла ввысь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ощущение было настолько реальным, что ударила тревога: ты не пристегнута! Немедленно пристегнись! Но замешательство прошло, страх исчез — осталось лишь восхитительное чувство полета. Ощущение свободы и мощи — да что там, всемогущества! Шесть дронов в поднебесье, седьмой разведчик; шлем, клавиатура, джойстики, дисплеи — все это была она, Калина Бадрачук.

В небе над полигоном.

Она видела всё — буквально всё! — на все стороны света, с недоступной для человеческого глаза четкостью. Не поворачивая головы, не отдавая команд. Полная сфера обзора! Закружилась голова, но это быстро прошло. Она чувствовала упругий ветер и завихрения от винтов, тепло солнечных лучей, скользивших по стелс-покрытию, мощную, уверенную работу моторов, вес бомб в захватах, заряд энергии в аккумуляторах — и многое другое, для чего ей не хватило слов.

— Аф-фи-геть!

Кто-то отозвался эхом. Вундер? Она ощущала его как часть себя. Альтер-эго? Внутренний голос? Приказы отдавались и выполнялись сами, и ответы рождались сами. Задание, вспомнила Калина. Внизу возникли отметки целей. Детская забава! Как в них можно не попасть? Металлические пальцы-захваты разжимались в точно выверенный, единственно возможный момент; бомбы уходили вниз, ныряя в разверстые люки мишеней, падая в самой гуще врагов-манекенов, чтобы нанести при взрыве максимальный урон.

Взрывов не было. Почему?!

Потому что все это — игра. Увлекательная, захватывающая игра. Ей нужны настоящие враги! Настоящие бомбы, настоящая кровь, разорванные тела, горящие танки и БТРы!

Минут сорок Калина носилась в небе: взмывала ввысь, стремительно падала к самой земле, так, что сладко замирало сердце — у нее есть сердце? правда?! — на бреющем носилась над полигоном, заставляя траву колыхаться морскими волнами, зеленым кильватерным следом…

Когда в аккумуляторах осталось пять процентов заряда, она с сожалением вернулась на базу. Стащила с головы шлем — мир был тусклым, тесным, утратив добрую половину красок.

Как в тюрьме, подумала она.

— Ну ты дала джазу! Эй, ты в порядке?

Над ней склонился обеспокоенный Лео. Калина моргнула и пришла в себя. Все вернулось: звуки, краски, пространство.

— В порядке. Интегральный режим… Это нечто!

— Покажешь?

— Позже, — соврала Калина, не глядя Лео в глаза.

Не покажу. Это для меня. Только для меня!

Что ты несешь? Лео — отличный парень, твой напарник. Побратим. И к тебе неравнодушен, но это к делу не относится. Он должен всему научиться. Вдруг с тобой что-нибудь случится? На войне всякое бывает. Кто тогда…

Нет! Не отдам!

Ей сделалось страшно.

Ты что, наркоманка? Не хочешь делиться дозой?! Откуда у тебя эта жажда крови? Да, тебе приходилось убивать. Сбросами с дронов — много раз, ты давно потеряла счет. Один раз — из автомата, в упор, когда на позицию непонятно как просочилась вражеская ДРГ. Потом пришлось кровь с плитоноски и куртки отстирывать. Не свою, чужую.

Смерть врагов тебя не коробила, но и не радовала. Что на тебя сегодня нашло? Жаждешь повторить?! Вернуться в интегральный режим?

Нет. Нельзя.

Не сегодня.

Отчет старшего сержанта Бадрачук был коротким:

Ночью ей снова приснился бык. Огромный, страшный. Бык — и вырытые им траншеи с окопами, на тысячи километров вокруг. Калина прислушалась к себе. Страха не было, была только ненависть. Так, с ненавистью в обнимку, она и проспала до утра.

Когда Вундер снова предложил ей войти в интегральный режим, она не ответила и молча включила интерактивку.

Через день их группу подняли по тревоге. Двадцать минут на сборы.

— Готовь восемь птичек. Заряды: десять РКГшек и шесть «Зайчиков». РКГшки отдельно, «Зайчики» отдельно.

— Плюс-плюс!

Лео принялся снаряжать дроны.

Добавив зума, Калина приблизила вражескую колонну, спешащую на рубеж развертывания: разведчик был уже в небе. По раздолбанной грунтовке вдоль посадки ползли два танка и четыре бэхи, волоча за собой длиннющие хвосты клубящейся пыли — не хуже дымовой завесы.

От трехглазого разведчика завеса не помогала.

Передать координаты арте? В отдалении глухо ахнуло орудие: раз, другой, третий. В блиндаже, где засели Калина с Лео, звуки выходов были едва слышны. Арта уже работала — соседи, «Очи гнева» со своими «Лелеками», тоже не спали, передавая артиллеристам координаты целей.

Били не по колонне, которую засекла Калина.

Она подняла разведчика выше, прикрутила зум, расширяя поле обзора. У перекрестка шоссейки и грунтовки вспухали дымные грибы разрывов, вздымались оранжево-черные клубы чадного пламени. Вражеская техника горела и взрывалась, но работы арте еще хватало с лихвой. Калина насчитала с десяток целых железяк — они расползались тараканами, спеша рассредоточиться, но при этом упорно продолжали двигаться вперед, к линии фронта.

Она перевела взгляд на колонну, пылящую вдоль посадки. Ничего, сами справимся. Семь с половиной километров, пока долетим — будет шесть с половиной. Рабочая дистанция, даже с запасом. Надо доложить командиру.

— Принято. Работай. По результатам доложишь.

— Плюс! Работаем.

Она обернулась к Лео, замершему в ожидании:

— Птичек — на позицию! Вылетаем.

— Плюс!

Она сразу подняла дроны на полкилометра — во избежание случайностей, включая «дружественный огонь». Внизу уплывали назад прямоугольники зеленых полей, испещренные воронками, курчавые полосы лесопосадок с выгоревшими проплешинами, буро-серые ленты дорог. Вот и передний край. Там кипел бой, все заволокло дымом и пылью, подсвеченными изнутри вспышками разрывов, пронизанными огненными трассами пулеметных очередей.

Вундер обозначил дюжину целей. Калину обожгло острое желание накрыть их всех одним махом. РКГшки — по технике, «Зайчики» — по пехоте, и атака захлебнется. Одна из помеченных целей окуталась дымом, брызнула обломками, вспыхнула. В двадцати метрах от горящего БТРа взлетел в воздух столб земли и дыма, расшвыряв в стороны вражеских солдат.

«Канюки» с FPV-дронами. Сейчас они работали здесь, на нуле. Вот пусть и работают. У Калины свое задание — колонна.

Вундер отмечал новые цели: блиндажи, окопы, наблюдательные пункты, минометная батарея… Сердце тревожно ёкнуло. На две топорно замаскированные гаубицы Д-30 ничего не ёкало, а на минометы…

— Вундер, передай в штаб координаты минометов. И гаубиц заодно.

— Плюс.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Выгоревшее редколесье. Дорога. Поле. Посадка. Поле. Еще одна посадка. Калина повела головной дрон на снижение. Остальные синхронно повторили маневр.

Вот и колонна.

— Разобрать цели. Кумулятивными — по технике. Когда пехота полезет наружу — осколочными по пехоте. Головой танк мой.

— Плюс.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Высота 500… 300… 100… 50. Цели разобраны, уязвимые зоны подсвечены.

— Атакуем!

Ответа она не услышала. В уши ворвался треск помех — словно в шлеме раздирали плотную ткань. Перед глазами зарябило, изображение пошло «снегом» и пикселями, утратив реалистичность. Дрон повело, Калина ощутила, что теряет управление, и инстинктивно потащила машину вверх, не желая врезаться в землю.