Хранители чудес - Стайн Элиот - Страница 19

Боргстрём в итоге был осужден за поджог при отягчающих обстоятельствах в декабре 2010 года: его «опекуны» заметили, как он покинул жилой дом в Истаде, и через несколько минут здание загорелось. Его приговорили к восьми годам лишения свободы, и с тех пор он неоднократно сбегал из-под стражи. В 2018 году он окончательно вышел на свободу и сразу же поджег офис социальных служб в Кёпинге. За месяц до моего приезда он ухитрился срезать ножные кандалы, сжег еще одно здание и снова был задержан. Все это время он неизменно обещал вернуться в Истад и спалить его дотла. «Месть — это то, ради чего я живу, — сказал он шведским журналистам из-за решетки. — И пылать ей в Истаде»{53}.

— Ни у кого нет сомнений, что он вернется и устроит здесь ад, — сказал мне Лофвинг. — Мы надеемся, что Роланд будет на месте, когда это случится.

Однако после пятидесяти семи лет охраны Истада будущее Роланда в башне — как и сама эта пятивековая традиция — вызывает все больше сомнений. Когда Роланд только вступил в должность, ночной дозорный дежурил с 21:00 до 3:00. В 2005 году муниципалитет сократил временной интервал до часу ночи, а в 2021 году — до полуночи. В декабре 2019 года городские власти поняли, что условия работы в башне не соответствуют нормам, и отправили Роланда в отпуск на целых шесть месяцев, пока в башне модернизировали освещение, чинили несколько деформированных и шатающихся ступенек и заменяли подоконники, принявших гребенчатую волнистую форму за сотни лет ложащегося на них горна. По словам Бергильс, это был самый долгий перерыв в службе дозорного за всю историю Истада. Тем не менее Роланд приходил в канун Рождества и Нового года, чтобы посмотреть «Леди и Бродягу», послушать Элвиса и поработать бесплатно.

— Вряд ли у нас когда-нибудь появится другой ночной дозорный, настолько же преданный своему делу, как господин Борг, но он, к сожалению, не будет здесь вечно, — сказал Андерс Андерссон, управляющий церковью Святой Марии. — Мы очень много раз обсуждали, как сохранить эту вакансию после него. Можно ли нанять кого-то взамен? Он же не такой, как все. Он всем сердцем любит и эту работу, и эту традицию.

— Поймите, это тяжелая работа — подниматься в холодную башню и сидеть там в одиночестве, — говорит Сьёстранд. — То еще удовольствие. И не очень хорошо оплачивается. И график ужасный. Но для Роланда это место, где он черпает энергию. Так что да, сегодня трудно представить, кто мог бы его заменить.

Но если спросить Роланда, он скажет, чтоб выбор очевиден.

Однажды в 1985 году, во время ночного дежурства, Роланд смотрел репортаж о гражданской войне в далекой-далекой стране, о которой он никогда не слышал. Правительство Гватемалы истребляло десятки тысяч этнических майя и оставляло сиротами бесчисленное множество младенцев. Не в силах сидеть сложа руки, Роланд рассказал Ивонне о геноциде. Супруги давно хотели иметь детей, но у них ничего не получалось. И вот, в разгар гуманитарной катастрофы Роланд и Ивонна договорились с одной монахиней о воздушной перевозке осиротевших брата и сестры из Гватемальского нагорья в Швецию, чтобы усыновить их — одному из детей требовалась срочная операция по устранению паховой грыжи.

— Монахиня не говорила нам о состоянии ребенка, пока мы с ним не познакомились. Она боялась, что мы не захотим его брать, — говорит Роланд, вытирая слезы. — Но мы бы захотели. Как иначе-то?

Сегодня Роберту и Каролине Борг 39 и 37 лет, а у Роланда и Ивонны семь внуков. В отличие от Фрица и Хелмера, Роланд обещал, что никогда не попросит своего сына заняться семейным ремеслом — он просто надеялся, что тот сам заинтересуется. Какое-то время так и было. С 2000 по 2006 год Роберт стажировался вместе с отцом в башне, как в свое время Роланд.

— У него есть нужная жилка. Он все чувствует и быстро учится, — радуется Роланд. — Моя семья занимает эту должность уже больше сотни лет, и я мечтаю, чтобы он тоже встал на мое место, хотя заставлять, конечно, не буду.

Как у Фрица, Хелмера и Роланда, у Роберта теперь есть своя семья, которую нужно содержать. Роланд зарабатывает 137 шведских крон (12,55 доллара) в час как последний ночной дозорный в Швеции, что намного ниже средней зарплаты по стране, составляющей 193 шведские кроны (17,70 доллара). Как и все предыдущие дозорные Истада, Роланд считается работником с почасовым наймом, то есть у него нет отпуска и мало льгот. Поэтому, по горькой иронии судьбы, когда у Роберта появились дети и ему понадобилась зарплата на полный рабочий день, чтобы содержать их, он оставил работу средневекового сторожа и стал сторожем современным.

— Он работает охранником в Ландскроне, — невозмутимо сообщает Роланд. — У меня еще теплится надежда, что он захочет пойти по моим стопам, но будущее всегда туманно.

Пока же во время отсутствия Роланда вместо него работают три сменщика. Один из них — Ларс Перссон, бизнесмен, коллекционирующий статуэтки сторожей со всего мира. Другой — Ева Милберг, бывшая сотрудница «IBM» из Стокгольма, которая стала первой ночной женщиной-сторожем в Истаде, когда Роланд рекомендовал ее на эту должность в 2020 году. («Это не исключительно мужская работа, — сказал мне Роланд. — Она справляется с ней ничуть не хуже меня».) А третий — Людвиг Олссон, 42-летний сотрудник пожарной службы Истада, который обычно играет в башне на своей 200-летней скрипке-башмаке (скрипку в виде деревянного башмака иногда называют «национальным» инструментом Сконе). И хотя каждый из них твердо сказал, что даже после отставки Роланда традиция должна продолжаться, они также опасаются, что она может исчезнуть вместе с ним.

— Здесь буквально вся жизнь Роланда, и когда он больше не сможет находиться в башне, то просто начнет угасать, — сказал мне Перссон. — И в таком случае у нас останутся только рассказы: «Давным-давно жил один человек, который сидел в башне...» Наша история будет забыта.

Никому в семье Роланда не приходилось подавать заявление на должность ночного дозорного: Фрицу просто выдали форму, затем он велел Хелмеру занять это место, а предсмертным желанием самого Хелмера было, чтобы Роланд стал его преемником. По словам Перссона, 24 года назад, когда он только собирался стать сменщиком, в аббатстве Грейфрайерс ему задали три вопроса: «Вы курите? Пьете? Боитесь ли привидений?»

— Я ответил «нет» на каждый из них, и меня приняли на работу. В сторожа не берут кого попало, — сказал он без малейшего намека на шутку.

Но как стать стражем сегодня? Если главный вопрос заключается в том, кто заменит Роланда, то как происходит этот процесс? Существует ли алгоритм подачи заявок? Или муниципалитет просто размещает информацию на LinkedIn?

— Я тоже задавалась этим вопросом, и мне в целом тревожно, потому что нанимать его должна я, — сказала мне Вестергрен, когда мы с ней встречались в ее офисе. — Правда в том, что единых правил не существует. Никто не продумал эту процедуру. Роланд уже пожилой, но никто не задумывается об этом всерьез. Я беспокоюсь, что у нас в итоге просто появится еще одна история об утраченной профессии. А когда что-то потеряно, это уже не вернуть.

Мне было трудно принять, что последнего настоящего ночного дозорного в мире, скорее всего, вытеснят не технологии, а бюрократия и плохое планирование. Когда Валландеру нужно побыть в тишине, чтобы собраться с мыслями, он часто отправляется в Алес Стенар — мегалитический памятник к востоку от Истада. Поэтому в свой последний день пребывания в городе я одолжил у Вестергрена велосипед и проехал против ветра 19 километров через лоскутные сельскохозяйственные угодья и отвесные скалы, омываемые холодным, грохочущим Балтийским морем. Алес Стенар, который иногда называют шведским Стоунхенджем, — одна из величайших неразгаданных загадок Европы. Монумент расположен высоко над обрывом на южном побережье, где материковая Швеция резко обрывается над морем. Древние жители Сконе каким-то образом умудрились затащить на этот холм 59 каменных валунов весом около двух тонн каждый, чтобы сформировать 67-метровый овал в форме корабля викингов. Эксперты считают, что это загадочное образование появилось около 1 400 лет назад, но никто точно не знает, как и почему.