Правила волшебной кухни 8 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 47

— Синьор, прошу прощения, но таких сортов у нас нет…

— А вы уверены?

— Боюсь, что…

— Мне нужен именно «Бабушкин Внучок»! Поищите, он наверняка должен где-то быть!

— Но…

— Вы что, помните наизусть все семена, которые у вас есть в продаже⁈ — под моим натиском у синьора продавца не было ни шанса.

— Нет, но…

— Вы же сами говорили про «самый широкий ассортимент»!

— Синьор, — улыбнулся толстячок, когда я наконец позволил вставить ему слово. — Боюсь, что тех сортов, о которых вы говорите…

— Мне что? — я достал телефон. — Позвонить синьору Контарини и рассказать ему о том, что сотрудник его лавки не знает элементарных вещей? И при этом даже не собирается в них разобраться?

— Нет-нет-нет! — продавец замахал руками. — «Бабушкин внучок» и «Доминатор»! Сию секунду! Я поищу! — и исчез в подсобке.

Мы же с Агуриели метнулись к лимонному дереву и начали трясти его прямо за ствол.

— Сальван, — сказал я. — Мы знаем, что это ты. Можешь не притворяться.

Дерево вздрогнуло, зашуршало листьями и уже через секунду превратилось в лешего. Лохматого, бородатого, с идеально круглыми от удивления глазами.

— Откуда вы знаете? — прошептал он, переводя взгляд с меня на Аугуриели и обратно.

— Позволь представиться, Артуро Маринари, — ответил я. — Устроитель того самого фестиваля плавучих платформ. А это, — тут я кивнул на своего зама, — ни много ни мало сын дона Базилио.

— Да ладно⁈

— Удивляться потом будем, — сказал я, периодически поглядывая на дверь в подсобку. — Времени мало. Ты в плену? Если да, то дон может гарантировать тебе защиту. Будешь жить, как в программе по защите свидетелей, не сомневайся. Слово домовых — крепкое слово.

— Я… А… Да, — кивнул леший и призадумался на какое-то время.

— Быстрее!

— Даже если я хотел бы уйти, не всё так просто, — Сальван указал на свою ногу. Тонкая, практически невидимая призрачная нить, сотканная непонятно из чего, обвивала его щиколотку и уходила куда-то в пол. — Я не могу бежать. Меня держат тут, чтобы цветы не портились и растения росли. У меня талант, понимаете?

— Понимаем, — кивнул я. — И я могу предложить тебе куда более интересный способ применить этот талант. Так…

Я присел на корточки, чтобы повнимательней рассмотреть цепь. И практически сразу понял, что не чувствую её. Она была соткана не из негативной энергии, и даже не из позитивной, а из чего-то другого. Чего-то… венецианского, что ли? Сугубо местного.

— Аугуриели? — спросил я. — Ты сможешь это снять?

— Смогу, — кивнул домовой. — Но мне нужно время…

— Как я и говорил, синьор! — раздалось из подсобки. — Таких сортов у нас в продаже нет!

— Я отвлеку его, — сказал я Аугуриели. — А ты работай.

— Да, шеф.

Сальван снова превратился в дерево, а мой заместитель встал рядом и изобразил вид натуриста, тщательнейшим образом изучающего лимоны. Хотя на самом деле уже начал потихонечку колдовать.

Продавец же вышел из подсобки, вытер пот со лба, увидел Аугуриели рядом с Сальваном и нехило так напрягся.

— Синьор! — крикнул он. — Лимонное дерево не продаётся!

— Я просто смотрю, — улыбнулся Аугуриели.

Я же к этому времени уже сформулировал свой запрос для всемирной паутины, и нашёл список всех огуречных сортов Российской Империи.

— Знаете? — сказал я. — В целом, меня устроят и другие семена. Давайте пробежимся по списку? У вас есть «Зятёк»?

— Нет.

— А киборг?

— Тоже нет.

— А что у вас вообще есть⁈ — тут я был просто вынужден снова перейти на крик. — Крокодил Гена⁈ Крохотуля⁈ Малышок-крепышок⁈

О, да! Я был во всеоружии. Встав таким образом, чтобы синьор продавец повернулся ко мне передом, а к лешему задом, я принялся перечислять всё, за что цеплялся глаз. Но не так быстро, как сначала, само собой. Теперь, назвав каждую позицию, я пристально заглядывал продавцу в глаза и дожидался очередного:

— Нет.

— «Младший Лейтенант»?

— Нет.

— «Мальчик молодой»?

— Нет.

— «Не грусти-похрусти»?

— Нет.

И так далее и тому подобное. «Оконно-балконный», «Пальцы Паганини», «Пучковый Десант», «Солёные уши», «Соседу на зависть», «Суперклуша», «Ультиматум», «Ухажёр», «Хрустляндия», «Чудо-карапуз», «Шальная Императрица»…

— Синьор, прошу прощения, — в какой-то момент перебил меня продавец. — Вы очень странно себя ведёте.

— Я⁈ Это я странно себя веду⁈ Это я странный⁈ А вы⁈ Скажите ещё, что у вас в наличии нет семян «Салатного героя»! Вот где настоящая странность!

Тут краем глаза я заметил, что Аугуриели и Сальван закончили и уже крадутся по направлению к выходу. И получается, что мне осталось выиграть всего несколько секунд. А список огурцов тем временем дошёл до буквы «Я» и замыкающего сорта «Янычар». И надо было придумывать что-то новое…

— Чёрт с вами, — я махнул рукой и указал в угол лавки. — Тогда продайте мне вон тот кипарис.

— Кхм, — вытаращился на меня толстячок и от нервов начал теребить ус. — То есть вместо странных огурцов теперь вам понадобился кипарис.

— Так! Стоп! — нахмурился я и скрестил руки на груди. — Вот сейчас не понял. Это на что это вы такое намекаете?

— Ни на что, синьор! — крикнул продавец и бросился к кипарису. — Сейчас всё сделаю!

Кое-как он дотащил до прилавка небольшое деревце в кадушке, а я не торгуясь расплатился, подхватил его и направился на выход.

— Имейте ввиду! — крикнул я напоследок. — Я напишу на вашу лавку отвратительный отзыв!

— Но за что, синьор⁈

— Потому что Венеция!

Насколько это было возможно громко хлопнув дверью, я с кипарисом в обнимку притопил вдоль по улице и уже через пару секунд поравнялся с Аугуриеле и Сальваном.

— А теперь ходу! — крикнул я. — Ходу-ходу-ходу! — и с тем наша троица скрылась в ближайшем переулке…

Какое-то время шли молча, а вот потом…

— Он поймёт, — невероятно тоскливым тоном заявил Сальван. — Он обязательно поймёт. А когда поймёт, мне конец.

— Не конец, — возразил я. — Ты теперь под защитной дона Базилио и префекта Дорсодуро. Если тебе и этого мало, то уж извини.

Сальван вроде бы внял, а вроде бы… вроде бы и не внял. Всю дорогу до пустыря на месте бывшей психбольницы он всё ныл и ныл, ныл и ныл. Ныл и… что? Правильно, ныл! Я объяснил ему, что хочу разбить сквер и создать место, где он сможет жить в обмен на поддержание жизни растений, а он ныл.

Я вслух порассуждал о том, что вот откуда у Вивальди и Контарини монополия на растения, а он ныл. Он находил повод поныть даже там, где его, казалось, найти невозможно.

— Я не уверен, что я справлюсь, — уже в сотый раз сказал Сальван по дороге на пустырь.

— Аугуриели, — шепнул я заму. — Ты говорил, что его родичи выгнали за то, что он гадкий. А он не гадкий, он нытик просто.

— Сам не знал, — развёл руками домовой. — Хорошо ещё, что на погоду не жалуется…

— А погода, кстати, дрянь, — тут же отозвался Сальван. — Солнце слишком яркое! И ветер слишком тёплый! И вообще в Венеции сыро, уже который раз замечаю…

Я вздохнул и остаток пути проделал молча.

— У-у-у-у-у, — первым же делом протянул Сальван, стоило нам попасть на пустырь. — Как всё запущено. Земля мёртвая…

— Но? — утончил я и сразу же предупредил: — Только попробуй сказать, что никакого «но» нет.

— Есть, — неловко хохотнул Сальван и принялся ковырять землю носком. — Если вы и впрямь сможете дать мне растений, то вместе мы зацепимся и всё будет хорошо.

— Ну… не зря же я кипарис через весь город тащил, верно?

Сальван посмотрел на деревце, потом на землю, и снова на деревце. А потом впервые с момента нашей встречи улыбнулся.

— Кипарис, — сказал он. — Кипарис — это хорошо. Сильное дерево, живучее. Если сможем правильно посадить, он сам начнёт дрянь из земли вытягивать.

— Ну тогда чего мы ждём? — спросил я. — Давайте сажать!

Место для саженца выбрал сам леший. Расчистив его от ошмётков камня, мы втроём встали вокруг и не сговариваясь выкрутили эдакий коллективный магический дар. Аугуриели зашептал что-то на языке домовых, который я слышал лишь однажды — от Петровича, когда ему на ногу упал замороженный оковалок. Сальван в свою очередь принялся танцевать и махать руками, от которых исходила едва заметная зелёная дымка. Я же сосредоточился на затаившемся в земле негативе и принялся перерабатывать его так, как умел — своим даром.