Город, которого нет 6 (СИ) - Мантикор Артемис - Страница 6

— Значит переучивайся. Знаешь, если Город материализует предметы, когда они тебе нужны, может он и неприятности тебе призывает, раз ты так активно их высматриваешь?

— Мне, наверное, нельзя возвращаться на третий. И вообще к тройке подходить аккуратно, чтобы неспящие меня не вычислили… я помою посуду, поставь пока чай.

Я кивнул и принялся колдовать над травами, которые собрал для нас в чай. Поставил кипятильник в воду. На некоторое время выпал из реальности, наслаждаясь запахами ранней осени и атмосферой уюта.

Когда девушка вернулась, я протянул ей чашку готового чая из кипрея с ромашкой и мятой. Таня благодарно кивнула.

— Извини, к чаю тоже ничего нет. Суровый реализм сурового детства, — улыбнулась она.

— К чаю можно хороший вид, — сказал я — Поднимемся наверх?

Мы взобрались по лестнице в тайную комнатушку, где проводили время в других кругах. Я посмотрел на башню с часами, и вид на узкую улочку с идущим по ней трамваем.

А затем обернулся к картине, нарисованной когда-то Красноглазкой. Искажённые дома всё так же уходили в небо, покрываясь светящейся сеткой.

— Ты уже поняла, что это значит? — спросил я.

— Тип кризиса девяносто четыре. Это аберрации.

— Что за зверь такой?

— Летающие геометрические фигуры с разными свойствами.

— Серьёзно? И часто такое бывает?

— Нет, очень редко. Я сама их ещё не видела, но записи имеются. Тогда были восьмигранники, которые касались людей, засасывали в себя и превращали внутри в однородную массу и затем — в новый восьмигранник.

— Какая интересная геометрия…

— Тогда их не нашли чем бить, и поражение было жёстким, как в хорроре.

— Сейчас будет что-то иное, — я кивнул в сторону картины.

— В любом случае, нужно запастись разными типами урона и быть готовыми, что ни один не сработает.

— Судя по тому, что мы видим, это вообще будет кризис без монстров.

— Думаешь? А от чего мы тогда убегаем? — задумалась Тень.

— Может, от самой архитектуры? — предположил я. — Хотя вообще, кризис странный, ты прав. Возможно, это аномалия.

— Они даже с одним индексом могут сильно отличаться, а этот номер вообще мне не встречался. Как Красноглазка?

— В надёжном месте. Общение с Луричевой ей не понравилось.

— Не могу поверить, что она пошла на такое… Хитрить и врать это одно, а прямо нападать в открытую… — она покачала головой.

— Тем не менее, черту она перешла. Как я понял, то, что Красноглазка на моей стороне, ей сильно не понравилось, и она захотела её себе.

— Ох, Полярис…

— Что?

— Ты слишком быстро прогрессируешь. Если честно, я начинаю бояться, что ты меня просто обгонишь и оставишь позади…

Она допила чай и упала на расстеленное на полу одеяло.

— Потому что иначе нельзя, если выбрал идти своим путём.

— А ты так решил? — спросила она.

Я лёг с другой стороны, чтобы наши головы соприкасались.

— Пока что самыми адекватными кажутся первая сходка и Михаил. Но им я тоже не верю. Я решил побыть пока с ними, но буду наращивать личную силу. Будет какая-нибудь четвёртая сила. Придумаем свою теорию.

— У тебя странное чувство юмора. Ты не представляешь, как сильны вечные. Ты ушёл на шесть лет. Полагаю, ты продаёшь характеристику и заработал достаточно. Те, кто меняют уровень инкарнации — потенциальные богачи, если не окажутся у кого-нибудь в рабстве. Я отдала все свои сбережения и очень боялась, что мы просто не встретимся.

— Ну и зачем был такой риск?

— Я сейчас о другом. Шесть лет это уже достаточно много. Но ценные специалисты, у кого есть время, и шайки вымогателей здесь часто ошиваются. Вечные же ходят на весь доступный им максимум и готовятся. В каждой жизни готовятся.

— Нам не обязательно всем сообщать о существовании новой группы. Нет ничего криминального, пока мы преследуем одни цели. Так что я бы сказал, что мы просто будем маленькой группой под руководством первых. Одна из групп аномальщиков. Но цели мы будем преследовать свои.

— Какие?

— Личная сила, — ответил я. — Для начала. Будем прикрывать друг друга. Чтобы, если кого-то из нас первые решат сделать «героем», героического самопожертвования не случилось. Мы будем действовать из выгоды для группы. Ну, и Города, мы всё-таки в нём живём.

— А о какой теории ты говорил? Ты придумал альтернативу теориям сходок и неспящих?

— Здесь мне ближе подход третьих. Нужно сначала самим понять, с чем мы имеем дело. Первые слишком много всего скрывают, а третьим верить нельзя. Значит, будем разбираться сами. Тогда и решим, как правильно действовать.

— Ты хочешь решать судьбу Города? Мы… мне приятно, что ты в это веришь, и я счастлива быть твоим первым «адептом». Как минимум, я должна тебе жизнь. Но не кажется ли тебе, что нам там не место? Там, где ходят все эти глазастые.

— Не узнаю революционерку Таню. Пока что я говорю лишь о клубе по интересам. А глазастой мы тебя тоже сделаем.

Она повернула голову ко мне. А я обернулся к ней.

— Ты встречал других таких, как Красноглазка? И обменивал уровень на их навык.

— Вроде того.

— Теперь понимаю, почему Аня напала.

— И почему же?

— Больше переменных, которые сложно учесть. Слишком много силы у одного одиночки. И они понимают, что такими темпами она будет расти.

— Сегодня ночью я покажу тебе место, где можно добыть много времени. Но сначала надеюсь, что мы посетим аук и закажем много всего интересного. Ну, из того, что работает на этом эхо.

Остаток дня мы провели вместе, болтая о том, каким мы видим нашу будущую жизнь в Городе, и куда он бы повернул в случае, если бы у нас был высокий уровень. В каком-то смысле это был коллективный самоанализ, так как брать стройматериалы Город будет в нашем разуме.

Идея давно витала в воздухе. Имея мой навык, можно хорошо торговать с Несбывшейся, но вместе с тем, если рядом со мной будет много обладателей высокой инкарнации, которые будут действовать со мной заодно, с такой силой будет нельзя не считаться.

Создать свою группу, желательно связанную со мной идеологией и общим прошлым. Но хорошо бы на всякий случай ещё и клятвой.

Таня была первой, с кем я поделился теми выводами, к которым пришёл. Несмотря на то, что её явно подослала зачем-то Луричева, я ей верил. Я видел её параметры. Она действительно потратила всё, чтобы попасть сюда. Если я сейчас совершил крупную ошибку… что ж, значит я совсем не разбираюсь в людях и в принципе прожил свою жизнь зря, так ничему и не научившись.

Время клонилось к закату.

Я слушал её рассказы — что-то в целом красивое и немного наивно-утопичное. О том, как бы можно было сделать жизнь лучше. Подобные идеи были и у меня. Надо сказать, мыслила Таня очень глубоко, и её идеи были мне близки. Но, пожалуй, главной причиной, почему я понял, что не зря ей доверился, были последние её слова в монологе:

— … Вполне осуществимо с псионикой и захватом фактической власти. Особенно, если завербовать в пробуждённые парочку стариков, которым придётся делать это за нас в прошлом. Но мы же просто мечтаем, да? А потом можно просто стереть себе память и прожить долгую счастливую жизнь.

— У тебя уже вполне дельный план.

— Я вообще… люблю помечтать, — улыбнулась она.

Плохой демиург, создав мир, становится его властелином. Хороший — хочет стать одним из множества его простых жителей. Создать рай не для себя, но для всех. Таня всё ещё идеалистка, просто очень разочаровавшаяся в жизни.

Когда начало смеркаться, мы распрощались и договорились встретиться здесь же завтра.

Вечером теплица Тани казалась кусочком, вырванным из фэнтези.

Она проводила меня до двери, где мы тепло попрощались.

— Жду тебя в своих снах, — сказала она с улыбкой.

Дома меня ждал серьёзный разговор. В хорошем смысле — пора говорить о том, что я съезжаю снимать квартиру поближе к универу. И сразу же устроился на работу, чтобы это оплачивать.