Разрушенная (ЛП) - Доун Элисон - Страница 18

Дыхание Эмбер перехватило, когда я склонился к её уху, сохраняя голос достаточно тихим, чтобы его слышала только она.

— Прямо сейчас ты мой Доброволец, а он побудет Наблюдателем. Тебе понятно? — я вытащил палец и резко толкнул его обратно, параллельно находя её клитор большим пальцем. — Я знаю, что понятно, ведь ты пришла сюда, желая, чтобы это случилось, не так ли?

Её тело сдалось первым: её руки крепче сжали меня в поисках опоры. Однако она ничего не сказала, переведя взгляд на моего брата, который в этот момент уже снимал штаны.

Замедляя движение руки, я спросил снова:

— Не. Так. Ли?

Эмбер издала очередной всхлип, который попыталась замаскировать под выдох. Затем тихий звук «да» наполнил мое ухо.

Этого ответа мне было мало, не тогда, когда она всё еще активно пыталась бороться с нами, лишая меня права сокрушить её. Мнее нужна была правда, и я должен был услышать её из её собственных уст.

— Это меня ты хочешь чувствовать внутри себя? Или просто кого угодно?

Я практически слышал её мысли, пока она отчаянно искала ответ, но я хранил молчание, готовый вознаградить её, если на сей раз она выберет правду. Чтобы подтолкнуть её, я снова толкнулся в нее одной рукой, а другой крепче сжал её талию.

Внезапное движение захлестнуло её с головой, заставив откинуть голову назад от наслаждения.

— Тебя! — закричала она.

Подтверждение окончательно выбило почву у меня из-под ног, и по моим конечностям разлилось покалывание. Было такое чувство, словно её огонь вспыхнул внутри моего собственного тела.

— Хорошо, — проворковал я, — тогда ответь мне на один вопрос. Почему сегодня вечером я наблюдал, как к тебе подходили девять других мужчин?

Эмбер ответила лишь стоном, будто окончательно теряла способность мыслить.

Приняв этот звук за ответ, я закончил свою мысль:

— Ты усвоишь, что ни один из них больше к тебе не прикоснется. Ни. Один. Из. Них.

Смесь нечленораздельных звуков заполнила комнату, когда мои пальцы задвигались быстрее. Я был даже немного удивлен, поняв, что она подчинилась моему требованию, продолжая смотреть на Кайрина до тех пор, пока не почувствовала, что внутри неё нарастает пик. Дойдя до определенной точки, она перехватила меня за подбородок и прижалась своим лбом к моему, кончая на моих пальцах. Я был на седьмом счете, когда её ноги наконец подогнулись, но для меня это ничего не значило.

— Еще два раза, Эмбер. Это как раз будет девять, и тогда мы квиты, малышка.

— Я не твоя малышка, — возразила она, откидывая голову назад.

— Ты будешь той, кем я, блять, скажу тебе быть, лучик, — расстегнув брюки, я подхватил её за талию и заставил обвить ногами мой торс. Она попыталась ударить меня, но я перехватил её запястье и припечатал его к стене, удерживая её на весу. Переместив нас так, чтобы её тело по-прежнему оставалось скрытым от моего брата, я вжал её в угол, где сходились две стены моего кабинета, и стал наблюдать, как она силится открыть глаза. — Когда мы впервые встретились, ты заявила, что я ношу эту маску, чтобы компенсировать размер своего члена. Почему бы нам не проверить эту теорию, а?

Импульсивно решив поддаться той огненной буре, которую она разожгла во мне, я повернулся к брату:

— Я хочу, чтобы ты закончил к тому моменту, как она закричит.

От этих слов глаза Эмбер распахнулись полностью, а рот приоткрылся в неверующем изумлении. Она собиралась запротестовать, но в этот миг я вошел в нее. Накрыв её рот ладонью, я заглушил сорвавшийся с её губ крик.

Она подходила мне идеально, как чертова перчатка.

— Тш-ш, малышка, разве ты меня не слышала? Тебе пока нельзя этого делать. Ты должна вести себя тихо, пока счет не дойдет до девяти, и вот тогда сможешь закончить, — ответом мне стал полный нужды стон, заполнивший комнату вокруг нас. — Эмбер. Мне нужно, чтобы ты слушала и понимала. Ни одному другому мужчине больше не будет позволено испытать это. Никому, кроме меня.

Я начал двигаться, и с каждым толчком чувствовал, как вся моя привычная реальность сгорает дотла. Планы, которые я на нее строил, предположения о том, кем она была, — всё это превращалось в пепел вместе с моим желанием растоптать ту магию, которой она владела. Вместо этого застланная дымом эйфория заполнила мой разум так, как ничто из испытанного мною прежде. Прежде чем я успел это осознать, я уже делал всё возможное, чтобы окончательно в ней не потеряться.

В какой-то момент она попыталась оттолкнуть меня, давая понять, что больше не выдержит. Я просто перехватил её поудобнее, принимая на себя больше её веса. Поймав её взгляд, я наблюдал, как пламя разгорается в последний раз. И в этот миг я почувствовал перемену — тот самый момент, когда она полностью мне подчинилась. С этим подчинением она сорвалась в свой самый мощный оргазм за всю ночь, выкрикивая мое имя, пока её тело билось в моих руках.

Эмбер

Никакие слова не могли описать то, что я чувствовала на следующее утро.

Мало того что мое тело наотрез отказывалось выходить из той комы, в которую его загнал Сайлас, так еще и мой разум отчаянно пытался убедить меня в том, что я должна быть в ярости из-за случившегося.

Была ли я в ней?

Нет.

Особенно сейчас, когда мне требовалось предельно сконцентрироваться просто для того, чтобы пошевелиться. Каждому мускулу моего тела было абсолютно плевать на тот факт, что сегодня мне нужно быть дееспособной. Прошлую ночь можно было назвать какой угодно, только не заурядной, и мое тело всё еще содрогалось от отголосков этого опыта. Я шла в клуб с четким намерением спровоцировать проблемы, но ни за миллион лет не ожидалатакого.

Теперь я оказалась зажата между стеной из жалости к себе и остатками экстаза. Согласиться на условия Сайласа изначально было особой формой глупости — вещью, против которой мне, вероятно, следовало бороться куда жестче. Теперь-то я это понимала, учитывая, что до сих пор чувствовала его во всех точках, которых он касался, словно моя кожа всё еще горела от его хватки. Я не могла сравнить этот опыт с ним ни с чем другим.

То, что он заставил меня почувствовать… у меня никогда прежде не было такой реакции. Ни на кого и никогда. Я отдала ему контроль, которого он так отчаянно жаждал, и взамен сорвала немалый куш — девять кушей, если быть точной.

Волна жара прилила к моим щекам, и внезапно я почувствовала себя дурой. Закутавшись плотнее в одеяло, я уткнулась лицом в подушку. Одно это слово так и крутилось в голове: «Дура». Могу ли я просто использовать это как оправдание? Списать прошлую ночь на овуляцию и глупость? Нет.

Вчера, еще перед тем, как войти в клуб, я приняла решения, которые, как я знала, нажмут на все его триггеры. Каждый мой выбор был преднамеренным, и всё завертелось с той самой секунды, когда я попросила у хостес другую маску. Так что я не могла свалить это на глупость. Я прекрасно знала, на что шла.

Думая об этом сейчас, я, наверное, могла бы повернуться иначе. Могла бы пойти туда с единственной целью — просто выполнить свою работу. Однако я хотела не этого. Я хотела сделать свою работу и увидеть, как он страдает, как он умоляет. Но стоило мне сделать два шага внутрь клуба, как я пропала. Моя камера тут же была наготове, и я ловила кадры, которые никогда не считала возможными. Я мгновенно перенеслась на седьмое небо, и к моменту появления Сайласа функционировала на чистом адреналине. Я сильнее сжала одеяло вокруг головы, почувствовав пульсацию между ног при одной лишь мысли о его имени.

То, что он сделал… То, что произошло в той комнате…

Всё, что я в нем ненавидела, стало именно тем, что заставило меня растаять. Необходимость контроля, которую он испытывал, высокомерие, которое он всегда носил как броню, — каждая его острая грань вызывала у меня отторжение, и всё же я практически умоляла, чтобы они в меня врезались.

Я закрыла глаза и попыталась сглотнуть любые эмоции, что пытались зародиться внутри. Я понятия не имела, как он выглядит, и более того, я покинула ту комнату в состоянии абсолютного бреда. Он трахнул меня до потери пульса, и всё, что я могла сейчас воспроизвести в памяти, — это маска на его лице. Этот образ и те чувства, которые он вызывал во мне, будучи в ней, намертво врезались в мой разум. Всё остальное, что касалось той ночи, превратилось в туман.