Разрушенная (ЛП) - Доун Элисон - Страница 1

Элисон Доун

Разрушенная

Предупреждение о содержании

Прежде чем вы продолжите, пожалуйста, обратите внимание, что это мрачный роман, содержащий темы и ситуации, которые могут огорчить или стать триггером для некоторых читателей. Эта история исследует темные и сложные темы и включает в себя отношения, которые не призваны отражать здоровые модели поведения в реальной жизни. Уровень психологического комфорта у всех разный, поэтому я настоятельно рекомендую вам внимательно ознакомиться с триггерами. Если какие-либо из перечисленных ниже тем могут нанести вред вашему благополучию, пожалуйста, подумайте, подходит ли вам эта книга в данный момент.

Эта книга содержит следующие триггеры:

Физическое насилие

Сталкинг (преследование)

Похищение

Груминг (психологическая обработка и манипуляции с целью сближения)

Спорное согласие (даб-кон)

Сексуальные ситуации без обоюдного согласия (нон-кон)

Сексуализированное насилие (описанное непосредственно в тексте)

Сомнофилия

Вуайеризм

Откровенный сексуальный контент

БДСМ и кинк-тематика

Связывание (ограничение подвижности) и динамика доминирования/подчинения

Травма и посттравматические реакции

Тревожность, панические атаки и проблемы с ментальным здоровьем

Саморазрушительное поведение

Смерть, горе и утрата

Убийство и покушение на убийство

Упоминания прошлого насилия и детских травм.

Сайлас

Тела сгибались в благовении, когда губы встречались сквозь маски. Стоны эхом отдавались от стен, сливаясь с музыкой, пока ноги раздвигались, и жаждущие Добровольцы устраивались между ними. Белые маски Наблюдателей поблескивали вдоль стен — каждый из них искал то, что было ему по вкусу.

Отсюда, сверху, все они казались одинаковыми.

Голодными.

Для «Разрушенной» такая переполненность не была редкостью. Будучи единственным клубом, созданным ради анонимности, он оставался тем самым местом, которое предлагало выбор, как именно принимать во всем этом участие. Клуб порождал особую, уникальную темноту — пространство, где каждый мог расцвести. Большинство новичков приходили сюда с намерением просто «попробовать», но уходили уже с закрепленной за ними маской и картой члена клуба. В этом и заключался весь смысл создания этой империи — подарить вам опыт, который оставит вас в руинах.

Моим любимым местом было именно это — над всем и вся, где я мог свободно наблюдать за хаосом внизу. Мой кабинет, куда вела всего одна лестница, располагался на втором этаже, который выступал над основным залом и был спроектирован так, словно парил в воздухе. Хотя, по правде говоря, стальные колонны, удерживающие его, с избытком выдерживали этот вес.

Перегнувшись через невысокую перегородку, переходящую в балкон, я опустил руку на перила и посмотрел вниз, на мир под собой. С этого ракурса мне открывался четкий вид на всё, чем я владел. Пространство было внушительным, каждый его уголок заполняли пульсирующая музыка и дым. Светодиодные ленты очерчивали края пола выверенными линиями, прорезая темноту полосами движущегося цвета. Они менялись в такт музыке, отчего весь клуб казался живым, едва свет озарял эту дымку. В одну минуту зал светился мягким, гипнотическим сиянием, в следующую — вспыхивал так ярко, что обнажал силуэты. Здесь каждая деталь выглядела контролируемой, почти стратегической — словно сам клуб дышал.

Основной зал внизу сочетал в себе множество элементов, центром которых выступала барная стойка. Низкие скамьи и полированные столы изгибались вокруг нее, расположенные так, будто их притянуло ее орбитой. Кабинки поменьше и диваны выстроились вдоль дальних стен, предлагая островки уединения и разнообразие игрушек, но при этом никогда полностью не отрывая никого от притяжения бара. Несколько темных барных стульев тянулись вдоль стойки, а черные стены замыкали остальную часть открытого пространства. Сводчатые потолки уходили высоко вверх, создавая атмосферу одновременно просторную и намеренно замкнутую. Это был зал, спроектированный так, чтобы дарить и утешение в тенях, и безопасность за их пределами.

Пока я наблюдал за людьми внизу, мой взгляд уловил легкое изменение цвета и переместился с членов клуба на полосы света, заполнявшие пространство между ними. Как раз в этот момент басы рухнули вниз, и серебряный луч выстрелил в потолок, обнажая всю кожу вокруг.

Мой мир.

Когда оттенок снова сменился, цвета разделились во тьме, заиграв на зеркалах и цепях, расположенных на равном расстоянии друг от друга вдоль стен. Я всегда подходил к каждой зоне осознанно, особенно когда дело касалось планировки. Мне хотелось, чтобы здешний опыт предлагал разные перспективы. Независимо от того, где вы стояли, комната раскрывалась фрагментами — через зеркала или проемы в прилегающие пространства.

Песня снова набрала темп, и цветные лучи вокруг меня рассеялись. Те немногие, что остались, выхватили металлические украшения в моем соборе греха. При этом зрелище что-то внутри меня сдвинулось — от того, как идеально все здесь сочеталось. Улыбка тронула мои губы, когда я проследил взглядом дальше по коридору, в конце концов наткнувшись на комнаты для игр поменьше — еще одну эксклюзивную форму приватности для моих членов клуба.

Я перенес вес на руку, упершуюся в перила, и поднял бокал в другой. Край коснулся моих губ, и я сделал медленный глоток. Скотч. Чистый. Дело было в том, что я никогда не любил пить. На самом деле я ненавидел этот вкус во всех его проявлениях, но всегда держал что-то в руках, чтобы занять их, особенно когда патрулировал созданный мной долбаный рай.

Со вздохом я сделал еще глоток и перевел взгляд на маски, украшавшие верхнюю стену возле входа. Маски здесь были абсолютным законом. Каждому члену клуба приходилось не просто выбирать маску, но и носить ее, находясь внутри. В зависимости от того, какую именно вы выбирали, за вами закреплялись определенные характеристики и правила. В начале каждого года члены клуба голосовали за три новых дизайна. В результате старые маски монтировались над дверью, создавая визуальную историю самого клуба.

Голосование недавно завершилось, и это была наша первая ночь с новыми масками. В целом я остался весьма доволен результатом.

Первой была белая фарфоровая маска — гладкая и безупречная, с широкими сетчатыми прорезями для глаз и вырезанной на губах улыбкой. Они принадлежали Наблюдателям — тем, кто желал лишь смотреть. Люди, выбирающие эту маску, обычно были новичками в клубе или любопытными вуайеристами, которые еще не нашли в себе смелости шагнуть в свою силу. Эта маска, как правило, служила ступенькой к остальным.

Единственной вещью, которой я позволил находиться на стене рядом со мной, была черная маска, выставленная на всеобщее обозрение. Кайрин купил её для меня в качестве поздравительного подарка к открытию клуба. «За то, чтобы быть сломленными!» — проревел он, вручая её мне. Я даже не смог разозлиться на это замечание, потому что во многом он был прав, и оттого подарок казался идеальным. Глаза и рот маски зияли темными пустотами, а над правым глазом поверхность рассекала зазубренная фиолетовая трещина. Этот дизайн мы выбрали после нашей первой серии оригиналов, что отличало её от любой другой маски, которую носили здешние члены клуба. Эта уникальность быстро стала проблемой, превратившись в кричащий знак того, что я — владелец. В итоге я отправил её на стену в качестве трофея, отмахнувшись от лишнего внимания, которое она привлекала.

С тех пор я навсегда стал Наблюдателем.

Наблюдатели обычно держались у стен и мебели. Некоторые оставались полностью одетыми и просто оценивали обстановку. Другие открыто ласкали себя, глядя на основной зал. Их правило было простым: если твоя маска белая, к тебе нельзя приближаться. С каждым Наблюдателем обращались так, словно его здесь нет.