Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 81

Аполлон тоже смотрит на нее снизу вверх, слегка задрав подбородок. Кажется, в этот момент между ними проносятся целые реки невысказанных слов — безмолвных диалогов, что звучат исключительно в их головах и в которых никто другой не способен разобрать ни единой буквы. Тайная связь, понятная только их телам и мыслям.

К нам подбегает Лиам, и я плотнее прижимаюсь к Аполлону, чтобы уступить мелкому немного места рядом со мной.

— Привет, друг, — приветствую я его, искренне радуясь встрече.

Лиам усаживается с явным трудом — главным образом потому, что Хейдес не двигается ни на миллиметр. — Ну и что вы тут делали?

— Обсуждали наши планы на будущее, — признаюсь я в порыве внезапной откровенности.

И из чистого любопытства. Потому что теперь мне до смерти хочется узнать, чего хотят наши кузены.

— «Планы на будущее», — повторяет Гера, прихлебывая какой-то напиток из бумажного стаканчика с логотипом университетского кафе.

— Ага. Вот ты, например, чего бы хотела? Каким видишь свое будущее? — переводит на нее стрелки Афина.

Гера поджимает губы, а ее веки опускаются, превращая глаза в две узкие щелки. При этом она не роняет ни звука. Тянутся долгие секунды неловкого, томительного молчания, пока мы все преданно ждем ответа.

Она точь-в-точь как я. Ничего не видит впереди. Понятия не имеет, чего хочет.

Решив прийти ей на выручку, я толкаю Лиама локтем в бок: — А ты чего бы хотел, Пеппе?

Лиам аж подскакивает на месте — он только и ждал, когда этот вопрос зададут ему. — Я хочу стать богатым.

Я не сдерживаю смешка, пока остальные наши потихоньку опускаются на пол, устраиваясь у противоположной стены коридора. Нас разделяет всего пара метров, и я могу отчетливо разглядеть лицо каждого.

Хелл, Хейвен, Зевс, Пози, Гера, Дионис и Лав.

Мы — безумная, раздолбанная и по уши увязшая в проблемах семейка, которая сидит прямо на полу в коридоре престижнейшего Йеля и рассуждает о будущем и о мечтах, что каждый из нас годами прятал глубоко внутри. И я хочу сполна прочувствовать этот момент. Хочу запомнить, что делает каждый из них, изучить их мимику, их жесты. Хочу улыбаться, заражаясь чистым смехом Лиама, и хочу ощутить теплое удовлетворение от того, что даже на лице Хелл проступают признаки счастья.

«Я больше не смогу присматривать за ней, — совсем недавно сказал мне Арес. — Вверяю её тебе. Целиком и полностью. Позаботься о том, чтобы ей было хорошо с нами, и чтобы она всегда улыбалась. Никто не справится с этим лучше тебя».

Внезапно Лав привлекает к себе всеобщее внимание, размахивая своим секретным цРУшным смартфоном: — У меня сообщение от брата.

— Что-то случилось? — Аполлон уже подрывается с места, но я силой усаживаю его обратно.

Лав успокаивающе улыбается: — Он с Аресом. Его выписали из больницы, и теперь реабилитацией займутся врачи, нанятые ЦРУ. Он снова под нашей официальной защитой.

— Нам ведь нельзя его навестить, да? — тихо спрашивает Хелл.

Лав протягивает руку, словно хочет ласково коснуться ее плеча, но вовремя притормаживает, понимая, что они еще недостаточно близки для таких жестов: — Пока нет. Но он записал для вас голосовое.

— Какая великая радость, — бормочет Хейдес. — Сейчас выдаст порцию отборного бреда.

Хейвен тем временем подходит к нему и уютно устраивается прямо между его ног.

Лав включает запись. Аудио начинается с хриплого покашливания: — Здорово всем, это Арес!

— Они и так в курсе, — доносится ворчание Тимоса.

— А я откуда, блять, знаю, что ты им уже доложил? Дай мне нормально представиться.

— Говори уже и по делу, ради всего святого.

— Слышь, Тимос, а ты сам-то когда в последний раз трахался?

— Чего?!

— Ну, как давно ты совал свой член куда-нибудь ради удовольствия и хорошего настроения?

Секундная пауза. — Мелкий, ты меня уже серьезно выбешиваешь. Поздоровайся с семьей и хорош пороть чушь!

Арес негромко посмеивается: — Короче, привет, ребят, это Арес. Должен признать, схватить пулю было в разы веселее, чем торчать в компании Тимоса Лиакоса. В любом случае, я в порядке. Меня по уши накачивают таблетками, даже объясняют, зачем они нужны, но мне, если честно, насрать. Прикиньте, мне еще и физкультуру какую-то лечебную прописали. Ну и скукотища…

— Ты должен быть благодарен за то, что вообще остался в живых.

— Сильно сказано. Ты что, Библию почитываешь ради этих духовных перлов?

— Арес…

— Если вчитаться, там можно найти кучу сходств с жизнью Аполлона.

Сидящий рядом со мной Аполлон тихонько усмехается и качает головой.

— В общем! — орет Арес в трубку. — Не вздумайте там слишком сильно веселиться без меня. Через пару недель мы накроем эту «Пандору» и со всем разберемся. Приберегите счастливые моменты до тех пор, пока я не смогу завязать с этими прятками. И… Хелл? — Пауза, а затем тяжелый вздох.

Деваха, о которой идет речь, сейчас пододвигается вплотную к Лав, словно пытается пальцами нащупать слова своего парня.

— Безумно скучаю по тебе. Надеюсь, ты в порядке.

Когда Лав издает умиленный звук, Хелл резко поднимает указательный палец, призывая к тишине: — Подожди.

— …И я дико соскучился по тому, как утыкаюсь лицом в твои сисечки.

Из динамика доносится полный отвращения возглас Тимоса.

— Нет! Ты че творишь? Стой, я еще не закончил сообщение! Отдай…

Слышится какая-то невнятная возня и шум борьбы.

— Верн… — рычит Тимос. — Какого хера ты меня укусил, животное?!

Голос резко обрывается — запись подошла к концу. Лав так и остается стоять, уставившись в экран, кажется, пребывая в плену тех же эмоций, что и все мы.

Смятение, веселье и… щемящая ностальгия.

Внезапно Хейвен прыскает со смеху. Этого секундного смешка хватает, чтобы заразить абсолютно всех присутствующих. Даже Зевс, вечно стоический и запредельно серьезный Зевс, расплывается в ослепительной улыбке.

Гера выглядит уже куда более спокойной и умиротворенной, чем пару минут назад. Я ловлю ее взгляд и дарю ей улыбку, которая, как я искренне надеюсь, сможет ее подержать. Настанет день, когда и мы поймем, чего хотим от своего будущего.

Глава 43. ОБИТЕЛЬ ТИТАНОВ

«Во время Титаномахии небо раскололось надвое. Гора Отрис стала главным штабом титанов, в то время как гора Олимп превратилась в убежище богов, ведомых Зевсом».

Гермес

Мы с Тимосом шагаем по подземному коридору с безупречно белыми стенами, который скудно освещают редкие лампы холодного света. То тут, то там нам попадаются глухие металлические двери черного цвета; они выглядят наглухо запечатанными, и мне невольно становится любопытно, что же за ними скрывается.

После того как Уран выследил нас на открытом стрельбище и едва не пустил в расход, мы туда больше не возвращались. Насколько я сообразил, сейчас мы находимся в каком-то секретном подземном бункере, который тоже принадлежит ЦРУ. Когда несколько часов назад я садился в нежно любимую тачку Тимоса, мне пришлось ехать на заднем сиденье с низко опущенной головой — всё ради того, чтобы я не смог запомнить дорогу и понятия не имел, куда нас везут. Знаю только, что путь занял не меньше часа, но в каком направлении мы двигались и насколько точна моя оценка, я без понятия.

Добрых два часа я без устали тренировался в стрельбе из огнестрельного оружия. Тимос и еще один агент всё это время дежурили рядом, готовые в любую секунду вмешаться и подкинуть ценный совет.

— И что мы здесь делаем? — в десятый раз допытываюсь я.

И снова в ответ тишина.

К счастью, Тимос наконец притормаживает перед одной из черных дверей и награждает меня тяжелым взглядом: — Ну и любопытный же ты тип.

Он опускает дверную ручку и кивком головы приглашает меня войти первым.

Я моментально узнаю комнату для допросов. Сами мы оказываемся в абсолютно темном помещении: от соседней серой комнатушки нас отделяет широкое стекло. Та, вторая комната, обставлена более чем скромно — лишь простой черный металлический стол под одинокой лампой.