Сгорая от любви (ЛП) - "Рокиа" - Страница 103

— Откуда ты знаешь, что он спрятался там?

— Я знаю его. Он не прячется, — отрезает он. — Я знаю, что он ждет меня. Теперь иди, и увидимся здесь, когда закончим. Но если что-то пойдет не так…

— Ничего не пойдет не так. — Я заставляю себя улыбнуться. — И потом, только не говори мне, что ты переживаешь за меня.

Он поворачивается и встает ко мне спиной. Не ответив, он поднимается по лестнице, и я провожаю его взглядом, пока он удаляется.

— В тебе есть что-то странное, — говорит он внезапно, бросая на меня косой взгляд. — Я уверен в этом.

— До встречи, Артур, — шепчу я, затем опускаю взгляд и вонзаю ногти в ладони.

Я устремляюсь к восточному крылу дворца, не оглядываясь назад. Я иду по коридору, и воспоминания о днях, проведенных здесь, проносятся перед глазами. Лицо дамы Анджелины, отчитывавшей меня за опоздания, мешается с образом её тела, заворачиваемого в белую простыню и катящегося по грязи. Я сжимаю кулаки, и ярость взрывается у меня в груди.

— Вот она! ПЛИ! — орет стражник.

Я поднимаю взгляд, и огонь вырывается из моих ладоней в сторону их тел. Я позволяю ему пожирать их плоть, пока их вопли не превращаются в слабые стоны.

Я переступаю порог восточного крыла и иду в самый конец коридора. Запертая дверь привлекает мое внимание. Я опускаю ручку — не поддается. Они внутри. Я формирую огненный шар в пальцах и швыряю его в дверь, поджигая её и обрушивая на пол с оглушительным грохотом. Вопли и крики разлетаются по комнате.

— Невеста убьет нас всех!

— Д-да спасут нас Небеса!

Я разглядываю их одного за другим: дворяне, дрожа, прижимают к себе детей и женщин — без прежнего лоска и роскоши. За их спинами пятеро Жрецов неустанно твердят молитвы, их лица покрыты каплями пота, а глаза прикованы к священным писаниям, которые они судорожно сжимают в руках. Лишь один из них бросает мне вызов насмешливым взглядом, и я мгновенно узнаю его: человек, убивший Анджелину. Я подавляю покалывание в руке и выдыхаю:

— Вы, дворяне, можете убираться, — шиплю я.

Им не нужно повторять дважды: спотыкаясь, они очертя голову несутся прочь из комнаты. Жрецы продолжают молиться, качая головами из стороны в сторону и не сводя глаз со своих пророческих текстов.

— Хочешь сжечь нас всех, Лавиния Лайен? — Вязкий голос Верховного жреца заставляет мой желудок скрутиться.

— Имеешь что-то против, Верховный жрец? — Я раскрываю ладонь и призываю огонь, но гул молитв становится всё глуше и глуше, и мое терпение иссякает.

Я создаю четыре огненных шара, подношу их над головами Жрецов и позволяю им обрушиться на их тела словно ушат воды. В мгновение ока они валятся на пол, и пламя охватывает их, сжигая до самых костей. Всех, кроме Верховного жреца.

— Хочешь показать мне, что меня ждет? Думаешь, я испугаюсь?

— Оу, — я сжимаю губы. — Тебя ждет вовсе не это. Это — милосердная смерть. Твоя же будет куда больнее. — Ярость течет по моим венам и выжигает мое дыхание.

Он даже не моргает, поднимается на ноги и поправляет очки на носу:

— И скажи мне, ты хочешь покарать меня за ту убитую женщину, или за то, что сделали с вами мои предки?

— За всё, — скрежещу я зубами. — За всю ту мерзость и боль, что ты причинил.

— Но ты ведь знаешь, что если я и Эдоардо умрем…

Я хохочу:

— Теперь ты хочешь скормить мне ложь, лишь бы не умирать?

Он вздыхает:

— Нет, я говорю правду. В конечном счете решать тебе, но если я и Эдоардо падем от вашей руки, проклятия действительно будут разрушены… но вы все вернетесь в точку отсчета, не помня ничего.

Я раскрываю ладонь и создаю пламя, которое разгорается в моих пальцах всё сильнее и сильнее.

— Ты разве не понимаешь, что это значит? Тело Элайджи умрет, потому что его реинкарнации держались на мести, и как только цель будет достигнута, он перестанет существовать. Он переродится, но без своих воспоминаний.

Я поднимаю взгляд, и его глаза смотрят на меня невозмутимо. Врет?

Он вздыхает, нагибается и берет уцелевшую книгу:

— Прочти сама.

— Нет! — кричу я. — Замри и приготовься умирать медленно!

Он вскидывает руки в знак сдачи:

— Как знаешь, но… — Его глаза въедаются в мои мысли: — …таким образом вы разлучитесь.

— И даже если так, мы встретимся снова в следующей жизни, и в последующей тоже! — парирую я.

— Но вы не узнаете друг друга! — злорадно хохочет он. — Вы будете абсолютными незнакомцами! Ты этого хочешь? А ведь прямо сейчас вы могли бы сбежать вместе и пожить счастливо хотя бы раз. Подумай об этом.

Я хватаю его за руку, и огонь мгновенно обугливает кожу его предплечья, заставляя его рухнуть на колени от дикой боли. Я впиваюсь взглядом в его глаза:

— Вы бы заставили нас поверить, будто даете нам жить счастливо, а потом выследили бы и прикончили посреди ночи, так?! Вы всегда так делали, истязали нас веками, а теперь ты просишь меня поверить в твою милостивую сделку?!

Я сжимаю хватку, и звук его воплей ласкает мои барабанные перепонки.

— Ты — Невеста Зла, большего я от тебя и не ждал… — с трудом выдыхает он, корчась от спазмов. — …мы умрем, но вы двое больше никогда не встретитесь.

На его губах появляется подобие ухмылки, которую я с наслаждением уничтожаю. Я сжимаю его челюсть, заставляя распахнуть рот, создаю пламя на указательном пальце и помещаю его прямо в глубину его горла.

— Это за женщину, которую ты убил — за Анджелину Йиферд, — шиплю я со слезами на глазах. — Вспоминай её, пока твои органы взрываются один за другим!

Из его глаз начинают струиться кровавые дорожки. Я разжимаю пальцы и смотрю, как он прижимает ладони к шее. Он задыхается и бьется в конвульсиях. Я опускаюсь на его уровень и шепчу свои последние слова:

— И главное: это за ту любовь, которую вы прокляли и которой лишали меня веками. Пусть твоя душа сгорит в аду!

Глава 30. ЧАСТЬ ВТОРАЯ

«У тебя красивый сад, я думал его порезать».

«Зачем?» — мой голос дрожит от холода.

«А почему бы и нет? Поможешь мне?» — он кивает

в сторону мешка с семенами, лежащего на парапете.

«Неси сюда, посадим».

Я тащу мешок с семенами к его ногам: «Я не хочу

ничего об этом знать, мне нужно идти на работу».

Артур

В детстве мы играли в прятки, и Эдоардо любил прятаться на крыше дворца. Я всегда знал, что он там, но делал вид, будто не могу его найти, и бродил по комнатам — только для того, чтобы дать ему выиграть. Сегодня происходит то же самое, с той лишь разницей, что я больше не притворяюсь.

— Привет, брат. — Его голос леденит мои кости.

Он стоит ко мне спиной на самом краю крыши, устремив взгляд на пейзаж. Он поворачивается ко мне: меч зацеплен за пояс, на нем тот же синий мундир, что носил отец. Он сидит на нем как влитой — настолько, что мне кажется, будто я снова вижу отца в нем.

— Прошло два долгих года. Не хочешь мне ничего сказать?

Покалывание в руках заставляет меня сжать пальцы, и огонь рвется наружу.

— Это твои последние слова?

Он приподнимает уголки губ:

— Ну же, неужели мы не можем немного поговорить перед боем?

— Ты не заслуживаешь того, чтобы я тратил на тебя дыхание, — я выделяю каждое слово, призываю огонь в правую руку, и раскаленный шар зависает между пальцами.

— На твоем месте я бы этого не делал, — вздыхает он. — Видишь это? — Он поднимает правую руку и сжимает предмет, похожий на фонарик с красной кнопкой наверху. — Вдоль стен заложена взрывчатка. Возможно, ты не знал, но это система защиты, доступ к которой есть только у Короля в случае внешнего нападения. Один неверный шаг — и бам! Можешь попрощаться со своими друзьями.

— Чушь. — Я делаю шаг вперед, но он переносит палец на кнопку, заставляя меня замереть.

— Советую оставаться на месте, иначе тебе придется собирать останки Элайджи и остальных.