Сгорая от любви (ЛП) - "Рокиа" - Страница 102

— Веревки для подъема взяли? — спрашивает Артур.

Нанук прикладывает руку к груди:

— Так точно, капитан! Всё необходимое при нас! — Он подмигивает Алази: — Пора устроить фееричный выход, сестренка.

— Не паясничай, а главное — береги себя, — отзывается она, скорей обеспокоенно, чем с улыбкой.

— Ты тоже. — Голос Нанука смягчается, а взгляд становится серьезным. — Сделаем это ради папы.

— Ради папы, — повторяет Алази.

Они смыкаются в объятиях, от которых у меня по коже бегут мурашки. Пожалуй, это первый раз, когда я вижу, как они проявляют нежность друг к другу вместо привычных ироничных подколов.

— Покажем этим кускам дерьма, что нельзя просто так убивать наших и выходить сухими из воды. — Нанук гладит её по волосам, и она кивает. — Ну всё, народ, — он поднимает взгляд. — Увидимся позже. И постарайтесь оставить парочку и для нас! Это я лично тебе говорю, Артуро!

Артур бурчит что-то невнятное. Я смотрю на них обоих и навечно впечатываю в память черты их лиц. Мне хочется сказать так много, но разум затаивается, и я лишь смотрю на них с комом в горле.

— Будьте осторожны, — комментирует Элайджа. — И придерживайтесь плана.

Они кивают. Перед тем как уйти, Алази поднимает на меня глаза, и улыбка изгибает её губы.

— Мы всё еще подруги, верно? — спрашивает она.

Я приподнимаю уголки губ:

— Навсегда, — шепчу я, и её глаза вспыхивают теплым светом.

— Эй, Ясмин! — повышает голос Нанук. — Чего ты смотришь на нас так, будто это в последний раз? Мы не собираемся погибать в этом королевстве, кишащем знатью!

Он выбивает из меня смешок.

— Невеста Зла или нет, а познакомиться с тобой было настоящей честью, — добавляет он с улыбкой, и слова застревают у меня в горле. Его фраза эхом разносится внутри меня, лишая дыхания.

Они оба поворачиваются и устремляются к стенам, а я так и не нахожу слов, чтобы ответить.

— Ты странная. Что с тобой?

Голос Артура заставляет меня вздрогнуть.

— Ничего.

— Смотри на меня, — приказывает Артур.

Я поворачиваю голову и вижу, что он пристально разглядывает меня:

— В тебе есть что-то чужеродное. Ты буквально кричишь об этом, но упорно отрицаешь.

— Ребята, сейчас не время для перепалок, — вмешивается Элайджа.

— Мы не переругиваемся, — отвечаем мы в один голос.

— Как скажете, — мурлычет он. — Главное — сохраняйте концентрацию. Один неверный шаг — и кто-то из нас может не вернуться домой.

Я вздрагиваю:

— Кстати… — я въедаюсь взглядом в Артура. — …оставь Жрецов мне.

Он наклоняет голову и изучает меня:

— Зачем?

— Я хочу убить их сама, — признаюсь я.

— Ты говорила, что не хочешь никого убивать своим огнем.

— Ну, я передумала. — Я пожимаю плечами. — Оставишь их мне?

Он смачивает нижнюю губу, и мое сердце пропускает удар:

— Хорошо.

Я отвожу взгляд до того, как мое лицо предаст меня, и он сможет засечь что-то аномальное. Что-то, о чем он уже догадывается, но не находит в себе смелости спросить.

А я — признаться.

Огонь заставляет покалывать мои пальцы. Я высвобождаю его веером и обрушиваю на группу солдат в нескольких метрах от нас. Они укрываются за своими щитами и остаются невредимы. Черт. Стоит струе пламени иссякнуть, как они опускают щиты и несутся на меня с обнаженными мечами.

— Проклятье, эти ссаные щиты огнеупорные!

— Оставь их Элайдже, — приказывает Артур, становясь со мной бок о бок.

— Их слишком много для него одного! — парирую я.

Артур поворачивается ко мне:

— Не недооценивай его и придерживайся плана. Мы уже прикончили половину. На счет «три» цепляйся за меня! Раз…

Десятки солдат продвигаются вперед с лицами, искаженными смесью ярости и страха — чем-то безумным, что заставляет их идти в атаку прямо по трупам собственных товарищей, распростертых на земле.

— Два… — шепчет Артур.

Я раскрываю ладони, готовая применить огонь в крайнем случае.

— Три!

Артур обхватывает мою талию, я впиваюсь пальцами в его плечи, и он прижимает меня к своему телу. Он высвобождает одну руку и щелчком пальцев окутывает солдат облаком дыма, ошеломляя и дезориентируя их.

— Сейчас, Элайджа! — рявкает Артур.

— Воины! — гремит Элайджа с мечом в руках, и отряд выстраивается за его спиной. — В АТАКУ!

Солдаты королевства смыкают ряды и вскидывают щиты перед лицами.

— Кто-то ведет их… — шепчу я.

— Тиберий, отец Анны, среди них, — отвечает Артур, скрупулезно изучая разглядывая их. — Это он научил меня сражаться.

По тому, как он сдвигает брови, я понимаю: он обеспокоен. Он держит меня за руку и задвигает за свою спину. Передо мной разворачивается жестокая резня на мечах, и я смотрю на нее с подступившим к горлу сердцем. Дым и теснота не позволяют использовать огнестрельное оружие. Люди Элайджи уничтожают противников без жалости, выдергивая их из строя точными, сокрушительными ударами.

Но стоит клубам дыма рассеяться, как солдаты королевства перегруппировываются и свирепо контратакуют. За спиной Элайджи солдат заносит меч. Я вздрагиваю, но Артур сжимает хватку, не давая мне повести и пальцем. За долю секунды пуля пробивает затылок врага, и тот валится на землю раньше, чем успевает задеть Элайджу. Я поднимаю голову: Нанук машет нам рукой, приветствуя нас после того, как снял гада, метившего в Элайджу.

— ИДИТЕ ВПЕРЕД! — кричит Алази. — МЫ ПРИКРОЕМ!

Я выдыхаю с облегчением. Артур сжимает мою руку и увлекает меня к дворцу.

— Нам пора, — приказывает он.

Я киваю и позволяю увлекать себя, цепляясь за него, но продолжаю поворачивать голову, следя за Элайджей. Он наносит удары мечом вправо и влево без остановки, разя точными, смертоносными выпадами. Его лоб покрыт каплями пота, а щеки измазаны кровью. Он тяжело дышит, но не замедляет темпа.

Он заносит меч, чтобы срубить солдата справа, но за его спиной тяжелораненый враг вонзает кинжал ему в ногу. Элайджа сжимает зубы, и кислород испаряется из моих легких. Элайджа! Его глаза встречаются с моими — словно он услышал мой немой крик — и усталая улыбка изгибает его губы. Он сжимает меч и снова бросается в бой.

— ЗА СВОБОДУ! — орет он, клеймя воздух криком восстания.

Мороз дергает мою спину, и слеза скатывается по щеке, но я не вытираю её. За свободу.

Тем временем Артур затаскивает меня в пределы первого сектора. За свободу. Я сжимаю пальцы в кулаки. Группа стражников несется на нас, но он испепеляет их одним щелчком пальцев. На полпути нам наперерез выбегает еще один вооруженный патруль: на этот раз я вырываюсь вперед и расставляю руки. За свободу.

Огонь взмывает из моих ладоней и обволакивает их, подрывая их оружие и оставляя их на земле в обугленных, дымящихся ожогах.

Мы минуем вереницу пустующих особняков, и вот она: парадная лестница, ведущая к главному входу во дворец.

Артур останавливается и затягивает меня за здание:

— Стражники укрылись в саду. Как только мы подойдем к лестнице, они окружат нас и атакуют, прикрываясь щитами, — объясняет он.

— Как и было предусмотрено планом, — шепчу я.

— Ты готова?

Я киваю, создаю огненный шар в пальцах и закрываю глаза. Артур кладет ладони мне на бедра, и его дыхание ласкает мою шею, провоцируя вспышку энергии, которой я даю вырваться наружу. Раскаленный след выжигает траву перед нами — волна синего и красного пламени за секунду разъедает клумбы и бушует в боковых садах дворца. В то же мгновение вопли стражников разрывают воздух.

— Пошли, — приказывает Артур.

Я следую за ним быстрым шагом, оставляя стражников сгорать в огне. Перешагиваю через две ступени за раз. Артур ударом ноги распахивает дверь, и стоит мне переступить порог, как воспоминания накрывают меня удушливой волной.

Артур изучает меня, изогнув бровь, и приоткрывает губы:

— Восточное крыло. Жрецы собрались там.

— Хорошо. А ты куда?

— К Эдоардо. — Он выхватывает меч из-за пояса. — На верхний этаж.