Сценарий сериала. Как написать историю, достойную Нетфликса - Ландау Нил - Страница 11

Человеку свойственно бояться изменений. Когда мы переключились с радио на ТВ, тогдашние телесети предлагали безопасные, легкие и успокаивающие программы. Ситкомы показывали «счастливых людей, которые весело решали веселые проблемы»[20], а драмы сталкивали героев и злодеев — и герои неизменно побеждали. Телевизоры были черно-белыми, и истории были такими же. От сетей в 1950-е и 1960-е годы требовались сериалы, интересные как зрителям, так и рекламодателям. Рекламировались мыло, мастика для полов, средства для стирки, кофе и сигареты (разумеется, до того, как предупреждения министра здравоохранения стали помещать на пачках).

В те времена немногие хотели от телевидения неоднозначности и двусмысленности. Мы хотели решений и простых ответов. Я очень сильно упрощаю, но после Второй мировой войны считалось, что Америка — все еще единая нация, и ТВ отражало стремления, надежды и мечты большинства (которые сегодня назвали бы привилегией белого мужчины). На Мэдисон-авеню продавались не только товары с названиями «Радость», «Веселье» и «Мистер Чистота», но и образ жизни. Мы доверились новым источникам, трем главным вещательным сетям, и одну и ту же версию новостей нам доставляли дикторы Уолтер Кронкайт и Эдвард Р. Марроу.

Бен Шапиро в своей неоднозначной книге Primetime Propaganga рассматривает, как «в последние 60 лет голливудские писатели, продюсеры, актеры и исполнители с помощью телевидения продвигали либеральные идеи, расширяли рамки социальных и политических проблем и подгоняли Америку под свой «левый» образ». Вне связи с консервативными взглядами Шапиро появление телевидения как технического новшества, которое само по себе было нейтральным, сопровождалось неочевидной политической и общественной повесткой. Отражают ли персонажи и сюжеты телевизионных программ жизнь всех граждан или они так и остались «отбеленными» версиями американцев, отфильтрованными через линзу взгляда белых мужчин?

В первые десятилетия телевидения отвечать на этот вопрос не стремился никто из игроков ТВ-бизнеса. Первые телевизоры были роскошью, которую, как и рекламируемые в перерывах товары, не могли себе позволить бедные и бесправные люди. Малоимущий низший класс, в том числе иммигранты, был невидим, если только не появлялся как стереотипные и стигматизированные преступники, бандиты, проститутки и «прислуга». Нужда белого сообщества в комфорте и уверенности способствовала росту предсказуемых счастливых концов. Мы всегда на 100% знали, кто преступник, потому что подозреваемый в конце признавался, выражал раскаяние и объяснял свои мотивы полицейским или супергероям, после чего его уводили прочь в наручниках. Уверенность и предсказуемость были краеугольными камнями телесериалов в последние пять десятилетий (за исключением сериалов Нормана Лира, Тома Фонтаны и Стивена Бочко; все они — белые мужчины, но их сюжеты прекрасно отражают проблемы реального мира).

С революцией цифрового телевидения публика переросла формальный и предсказуемый подход и обратилась к неоднозначным серым зонам сложных, небезупречных героев, антигероев и антагонистов в сериалах, отрицающих стереотипы и легкие решения. Аудитория стремится к хаотичному, часто иррациональному миру, в котором мы живем. Сегодняшние первопроходцы контента создают сериалы, стоящие на суровом реализме, неуютном, намеренно жестком юморе и иронии. Возможно, некоторые из них даже слишком умны. Но большинство бросает вызов нашим ожиданиям в отношении устоявшегося жанра, раздвигая границы и заставляя нас сомневаться в существующем положении вещей.

Процедуралы продолжительностью в сезон стали основным жанром цифровой эпохи, превозносящей сериализацию и подлинность.

Истина где-то рядом, но это скользкий и субъективный путь.

«Народ против О. Джей Симпсона» не без причины настолько соответствовал духу времени; мы словно не знали исхода дела о двойном убийстве. Сейчас, когда мы можем что угодно снять на видео (а еще у нас есть видеорегистраторы, камеры на дорогах и наблюдение со спутников), мы уверены, что кто-то где-то знает больше: если правда так легко вышла на свет, это наверняка заговор. За «Секретными материалами» последовали «Мистер Робот» и «Человек в высоком замке», созданный одним из создателей «Секретных материалов» Фрэнком Спотницем. В популярности этих сериалов ключевую роль играет паранойя.

В прошлом, если мы понимали, как решить загадку, и оказывались правы, мы могли похлопать себя по спине за то, что мы умны. Сегодня мы скорее переключим канал. Наша нынешняя жизнь интерактивна. Предсказуемая сюжетная линия в лучшем случае разочаровывающе вторична, в худшем — оскорбительна для нашего разума. В сегодняшнем ландшафте стриминговых сервисов ясно одно: публике нужен выбор. И напротив, если мы не смогли устоять перед захватывающей историей, мы, как и в случае с хорошей книгой, не хотим, чтобы она заканчивалась. Зрителям нужны сюжетные повороты. Нам нравятся флешбэки, проясняющие и оправдывающие неудачные решения героев и героинь. Раскрытое дело, взломанный код, вылеченная болезнь, даже искупление — все это возможно, если достоверно и активно заслужено. Публика любит щепотку магического реализма и/или мистики, но отвергает deus ex machina[21], удобные совпадения и простые средства. Запоминающиеся персонажи много работают и много играют и часто очень ответственны. Героические — стремятся спасать жизни, но склонны к саморазрушению.

В моей последней книге TV Outside the Box: Trailblazing in the Digital Television Revolution я анализировал разницу между новым экзистенциальным детективным сюжетом и старыми, более традиционными детективами. «Настоящий детектив» от канала HBO (2014–2019 годы) — это не обычная детективная история; сериал экзистенциален, это общепринятый жанр с сюжетным твистом, он созерцателен и задается вопросом «Кто мы есть?». Сценарист, создатель и шоураннер Ник Пиццолатто выучил два важных урока: один перед началом первого сезона, второй после. Пиццолатто начал карьеру с часовой драмы канала AMC «Убийство», расследующей трагическую смерть девочки-подростка Рози Ларсен. Когда автор адаптации датского оригинала Forbrydelsen («Убийство») и шоураннер Вина Суд решила не раскрывать убийцу Рози в конце первого сезона, медленное развитие оттолкнуло аудиторию. На самом деле реакция была столь негативной, что AMC чуть не закрыли сериал. Урок выучен: преступника нужно раскрыть в конце первого сезона. Пиццолатто также познал боль, последовавшую за феноменальным успехом первого сезона «Настоящего детектива» и неудачей второго сезона. Урок выучен: расставаться трудно, особенно с такими актерами, как Мэттью МакКонахи и Вуди Харрельсон, сыгравшими в первом сезоне уникальных, культовых персонажей. После потрясающей оригинальности трудно создать еще более потрясающую оригинальность, но, возможно, дело во времени. После долгого перерыва мы с нетерпением ждем третьей попытки Пиццолатто. HBO дали зеленый свет третьему сезону с Махершалой Али в главной роли и Джереми Солнье в кресле режиссера. События происходят в Озарке, следуя за жестоким преступлением и загадкой на протяжении трех разных отрезков времени[22].

«Фарго» от FX избежал проклятия второго сезона благодаря трансцендентному сюжету своего второго сезона, события которого происходят в 1970-е. Автор адаптации и шоураннер Ной Хоули превзошел наши ожидания, добавив диско, движение за права женщин, программы самопомощи ЭСТ-тренинга и НЛО — и мы проглотили все это, словно вафли из ныне печально знаменитой Waffle Hut[23].

Загадка длиной в сезон

Мы уже приняли медицинские процедуралы с неожиданным поворотом — «Доктор Хаус», «Дорогой доктор», «Анатомия страсти»; юридические процедуралы с поворотом — «Хорошая жена», «Форс-мажоры», «Хорошая борьба»; криминальные процедуралы — «Дефективный детектив», «Ганнибал», «Менталист», «Элементарно», франшизу CSI (с вопросом «как это было сделано?», а не «кто это сделал?») и «В поле зрения» (с предвидением); теперь мы перешли от формальной структуры дела недели к загадке длиной в сезон.