Очень приятно, Царь! Десерт (СИ) - Бергер Евгений - Страница 19

Профессор произнёс это с таким пафосом, будто представлял публике оперную приму.

— Эм-м… А почему «пирог»? — поинтересовался Колян: — Больше похоже на запеканку.

— Прекрасный вопрос! — Раневский поднял палец вверх: — И тут, друзья мои, начинается одна из множества кулинарных мистификаций, которыми так богата английская кухня. Ибо в этом «пироге» нет ни грамма теста. Это, можно сказать, пирог-самозванец.

Всеволод Владимирович прошёлся вдоль столов, заложив руки за спину. Конечно, до Коновалова в плане сторитейлинга ему пока далековато. Однако его голос был настолько громким, уверенным и вкрадчивым, что даже самые сонные студенты невольно подтягивались.

— Перенесёмся в Англию конца восемнадцатого века. Точнее — в её северные графства и в соседнюю Шотландию. Представьте себе: серое небо, по которому ползут тучи. Такие же тяжёлые, как непропечённый хлеб. Зелёные холмы, по которым бродят отары овец. И пастух — фигура романтическая лишь на картинах. На деле же это уставший, промокший до нитки человек, мечтающий о двух вещах: о тепле и горячей пище.

Раневский сделал паузу, давая аудитории прочувствовать «сырость английских холмов».

— В те времена картофель, не так давно прибывший в Европу из Нового Света, наконец-то, перестал считаться «декоративным растением» и «подозрительным заморским овощем». Бедняки распробовали его и поняли: вот она — дешёвая и надёжная сытость! А что было ещё под рукой у простого крестьянина? Правильно — остатки вчерашнего ужина. Кусок жареного мяса, который не доели. Выбрасывать — грех! Особенно, когда каждый фунт мяса стоит, как небольшое имение. И вот тут… — голос Всеволода Владимировича понизился до заговорщицкого шёпота: — Рождается гениальная в своей простоте идея. Хозяйка берёт вчерашнее мясо, мелко рубит его… А порой и пропускает через мясорубку, если таковая в доме водилась. Смешивает с луком, подливкой и тем, что осталось от обеда. Выкладывает всё это в форму. А сверху закрывает толстым слоем картофельное пюре. После чего отправляет в печь. Корочка запекается, становится румяной и хрустящей! А под ней томится сочная мясная начинка. Никакого теста. Картофель играет роль и крышки, и стенок, и украшения. Гениально, не правда ли?

Зиночка яростно строчила в тетрадке. Наташа и Настюша уже с нескрываемым интересом поглядывали на блюдо на подносе. Только вот, их взгляд больше напоминал не студентов, пришедших «грызть гранит науки», а двух голодных лисиц, что заметили в перелеске зайца.

— Но! — Раневский вновь поднял указательный палец: — Здесь нас подстерегает великая кулинарная путаница, из-за которой англичане спорят по сей день. Я серьёзно! Иногда они даже переходят на повышенные тона, что для них, как вы понимаете, равносильно драке.

Так и хотелось сказать: «Всеволод Владимирович! Дайте уже попробовать!». Ну, серьёзно! Аромат проклятой английской запеканки распространился по всей аудитории, постепенно превращая студентов в голодных котов в переулке возле черного хода ресторана.

— Кто мне скажет… — Раневский обвёл аудиторию вопросительным взглядом: — Почему пирог называется именно «пастушьим»?

— Потому что его готовили пастухи? — предположил Пинский.

— Слишком очевидно, и потому — почти правильно. — кивнул профессор: — Но дьявол, как всегда, кроется в деталях. Пастух пасёт кого? Овец! А значит, настоящий, канонический, освящённый веками «шепардс пай» готовится исключительно из баранины. А именно — из ягнятины. То есть, мяса того самого животного, которое ещё вчера блеяло на холме.

Всеволод Владимирович вновь сделал паузу.

— А теперь представьте себе ужас и негодование британца, которому подали «пастуший пирог» с говядиной. Это, дорогие студенты, уже совсем другое блюдо! Оно называется «коттедж пай». То есть, «домашний» или «деревенский» пирог. «Коттедж» в данном случае — это крестьянский домик. И появилось это название, между прочим, даже раньше — ещё в конце восемнадцатого века. Тогда словом «коттедж» именовали жилища беднейших крестьян. А вот «пастуший пирог», как отдельное название — всплывает в кулинарных книгах лишь к концу века девятнадцатого. Видимо, именно тогда, кто-то решил, что надо же как-то отличать баранью версию от говяжьей.

— Выходит, что, если я сделаю «пастуший пирог» с говядиной и подам англичанину — реакция будет такой же дикой, как у итальянцев на пиццу с ананасами? — уточнил Марк с неподдельным интересом: — Иными словами, меня побьют?

— Побить не побьют, Господин Пинский. Ибо англичане слишком вежливы. Но посмотрят на вас с таким холодным презрением, что вы сами захотите, чтоб вас побили. — на полном серьёзе ответил Раневский: — Запомните железное правило: пастух пасёт овец, поэтому пастуший пирог — из баранины. Корова живёт у домика — поэтому коттеджный пирог из говядины. Перепутаете — и кулинарные боги Альбиона отвернутся от вас навеки!

Аудитория уже окончательно проснулась. Сонная одурь сменилась тем приятным гулом, который возникает, когда людям интересно и весело. Ну и, когда впереди маячит перспектива чего-то вкусного.

— А теперь… — профессор потёр пухлые ладони: — Заканчиваем с теорией. Ибо история не поможет вам пройти второй отборочный тур. А кулинар, лишь говорящий о еде — это как певец, который только читает ноты. Надевайте фартуки, мойте руки, и начнём!

Аудитория преобразилась. Студенты разошлись по кулинарным станциям.

Раневский встал за центральный стол, на который ассистент уже выложил всё необходимое: рубленную баранью лопатку, репчатый лук, молодую морковь, бледно-зелёный стебель сельдерея, мешочек рассыпчатого картофеля, бутылочку вустерширского соуса, масло, муку и пучок свежего тимьяна, от которого по аудитории поплыл тонкий смолистый аромат.

— Шеф! — Пинский поднял руку.

— Что такое?

— А пробовать то, что уже готово… мы не будем?

— Дорогой, Марк. Боюсь, что эта порция слишком мала и на всех её не хватит. А разбираться с последствиями голодной драки у меня нет ни времени, ни желания. Поэтому вы попробуете сие чудесное блюдо чуть позже. Идёт?

— Ладно…

— Ещё вопросы? Нет? Чудно! Начнём с начинки, ибо она — душа этого блюда. — провозгласил профессор, нарезая лук с такой скоростью, что нож слился в мерцающее пятно: — Лук, морковь, сельдерей. Классическая ароматическая основа. Французы зовут её «мирпуа», итальянцы — «соффритто», а англичане просто кидают в сковороду и не заморачиваются с названиями. Потому что им некогда… У них дождь.

Студенты принялись за овощи.

— Боже, Валентин… Это что за кулинария отчаяния? — Раневский заглянул через плечо: — Выглядишь так, будто ты поссорился с луком.

— Так и есть… — Валёк утёр слезу: — Но он первый начал!

— Лук всегда начинает первым. — философски согласился профессор: — Но повар должен сохранять лицо, даже когда оно мокрое. Совет для всех: дышите ртом и не трите глаза руками, пахнущими луком! В противном случае будете плакать, как девчонки над финалом «Титаника».

Вообще, лук был одним из самых главных предателей на кухне. Многие забывали про его уникальные особенности и выполняли нарезку без задней мысли. Даже я иногда попадался в эту слизливую ловушку.

Тем временем на разогретых сковородах зашипело масло. Профессор бросил мясной фарш. Раневский специально провернул баранину сам, объяснив, что покупному фаршу доверять можно не больше, чем прогнозу погоды.

Едва мясо коснулось раскалённой сковороды, как кухня наполнилась тем самым звуком, от которого у голодного человека сводит скулы. Фарш схватывался, румянился и отдавал соки.

— Слышите? — Всеволод Владимирович поднял палец, призывая к тишине: — Этот звук! Это музыка реакции Майяра. Аминокислоты встречаются с сахарами под действием жара и рождают сотни новых ароматических соединений. Поэтому мясо нужно именно ОБЖАРИВАТЬ до корочки, а не варить в собственном соку. Серая, тушёная баранина — это печаль на тарелке. А румяная и поджаристая — праздник!