Ну какой же ты мерзавец! (СИ) - Арская Арина - Страница 66

— Ты об этом пожалеешь, — сдавленно угрожает он

Я поднимаю руку, поправляя спутанные волосы. Пальцы дрожат. Я смотрю на него сверху вниз, и внутри меня бурлит смесь страха, гнева и странного, почти удовлетворённого торжества

— Пошёл в жопу, — отвечаю я

Мой голос звучит ровно, без дрожи. Я чувствую, как в груди разрастается какая-то странная, ледяная сила

— А Даша молодец, — продолжаю я, не отрывая от него взгляда. — Может, наконец нормального мужика найдёт!

Глава 77. Дурак

* Демьян *

— Ну, — говорит Митяй одобрительно, — хоть не обмочился. А то… это был бы вообще позор

Сидит на диване и смеётся надо мной

А я — на полу. Униженный, опозоренный и жалкий. Никогда ещё в жизни я не чувствовал себя таким беспомощным

Я сейчас — не мужик. Я стал тем, от кого уходит жена. Я стал тем, кого жестоко отвергают

Я стал тем, кто из жалости к себе готов брать силой женщину

— Скажи же, классный шокер, — Митяй хмыкает. — Быка завалит

Я поворачиваю к нему голову и прищуриваюсь:

— Я тебя убью

— А должен сказать спасибо, — с шуршанием разворачивает батончик. — Хотя.. если бы было сердце слабое, то помер бы

— Не помер

— Значит, жить будешь ещё долго, — Митяй откусывает батончик и жуёт

Вздыхаю, вновь смотрю на потолок. В голове вспышками загораются отрывки того, как Вика яростно борется со мной, как кричит, как отталкивает меня, как кусает с ненавистью

Если бы не шокер, то… для Вики всё окончилось бы очень плохо. Настолько плохо, что, вероятно, я бы её убил

Задушил бы

Во мне еще тлеют остатки этого чёрного безумия, которое требует того, чтобы Вика заткнулась, перестала брыкаться, перестала кусаться, перестала дышать…

И ведь был уже готов сдавить её тонкую шею в пальцах, которые сейчас мелко подрагивают и не слушаются меня

Я бы её убил

И сейчас я даже вижу, как я встаю с её бездыханного тела, застегиваю брюки, на выдохе приглаживаю растрёпанные волосы и возвращаюсь за рабочий стол… потом долго и молча смотрю на Вику, которая лежит на диванчике с задранной юбкой. И не дышит

Вот что произошло бы

— Я бы её убил, — признаюсь Митяю

— Но не убил, — тот откусывает от батончика большой кусок и смачно жуёт

— Но…

— Если бы да кабы, — перебивает меня Митяй. — Будешь вот так лежать и страдать?

— Я не знаю, что мне делать, — накрываю лицо ладонями. — Раньше я знал, а сейчас… не знаю. Ничего не понимаю. Я устал

Отрываю ладони от лица и роняю их на пол:

— Лучше бы у меня сердце было слабое и лучше бы я умер

— Боже мой, какой ты нытик, — неодобрительно фыркает Митяй

— Да я сам в шоке, — на выдохе я резко сажусь

Разворачиваюсь к Митяю, у которого нагло и бессовестно отбираю батончик. Кусаю, с трудом жую, потому что мышцы ещё плохо слушаются

— Я как знал, — Митяй с усталым вздохом достает из пиджака второй батончик

Сидим и жуем. Я сглатываю и вдруг удивлённо смотрю на Митяя, который настороженно вскидывает бровь

— Чего? Второй я тебе не отдам, — Митяй с наигранной жадностью разворачивает батончик и с угрозой прищуривается. — Буду драться

— Я тут кое-что понял

— Что ты дурак? — Митяй хмыкает и кусает батончик

— Ты мой друг, — признаюсь я

Митяй медленно жует, не спуская с меня взгляда, и ничего не говорит

Я раньше не понимал концепцию дружбы. Что это такое вообще? Со мной общались либо, потому что боялись, либо из-за личной выгоды, а сам я… никогда ни с кем не хотел дружить

Не хотел никого подпускать близко

Ни перед кем не хотел раскрывать свои слабые стороны. И никому не верил. Никогда

Но… Митяй — друг

Он не спрашивал моего согласия на дружбу, а я не видел в нём того, кто может ко мне вот так коварно подобраться и быть рядом после моего фиаско с женой и Викой

Он рядом , и я рад тому, что он поделился со мной батончиком

— Если я твой друг, то мне ждать повышения в зарплате? — Митяй хитро приподнимает бровь

В моей жизни всё изменилось, и я давно ничего не контролирую. Мне нравилось думать, что я крутой и что я решаю, с кем дружить, кого любить, быть разводу или не быть

Но я ничего не решаю и не решал

Я просто жил в иллюзиях и яростно их защищал, чтобы никто и не думал, что я дурак, но…

Я всё равно был дураком

Был дураком для Вики. Был дураком для Даши. Был дураком для моих детей. Был дураком для Митяя. Был дураком для братьев. Да, опасным и жестоким, но дураком

— Демьян, ты… меня пугаешь, — Митяй хмурится и вглядывается в глаза

Я так отчаянно хотел быть и дальше дураком, что был готов уничтожить ту, которую любил все эти годы

А я ведь любил

Пора бы это признать

Не бояться этой правды, а признать. Я думал, что не умею любить, но оказалось, что из-за моего упрямства и моего эгоизма моя любовь стала отвратительной и жестокой

Но она была и есть

И будет

И по любви я был готов Вику уничтожить

Я — моральный урод и эмоциональный калека

— Так… — Митяй торопливо заворачивает остатки батончика в обертку и прячет в карман. — Может, тебе шокером мозги повредили…

— Митяй, дай совет, — обречённо говорю я

— Реально, ты совсем ку-ку…

— Я сейчас не шучу, — я вздыхаю. — Я теперь понимаю, почему моя мать ушла в монастырь, — хмыкаю, — я вот сейчас в таком состоянии, что хочется спрятаться от этой мирской жизни и копать свеклу

— Я бы посмотрел на тебя в монашеской рясе, — Митяй озадаченно чешет щёку. — И Вику бы тоже привёл, чтобы она посмотрела , до чего бедного мужика довела. Вот уж роковая женщина

— Её нельзя, — строго заявляю я, будто реально решил стать монахом

— Почему?

— Она главный соблазн, — пожимаю я плечами, — и повод для грешных мыслей, а я хочу смирения

— Ты слишком живой для смирения, Дем, — Митяй хмурится. — Ты должен жить, а не смиряться и свёклу копать

Я хочу возразить, но Митяй не даёт мне сказать:

— Ты взял от жизни очень долгую паузу, поэтому так сложно сейчас. И как было, уже не будет, — Митяй наклоняется ко мне и зловеще улыбается, — прежним придурком тебе не быть. Придется быть новым

— Так я не знаю , как быть новым придурком…

— Давай определимся, чего хочет этот новый придурок сейчас?

— Ничего хорошего, — признаюсь я

Сейчас я хочу кинуться за Викой, схватить её и закрыться с ней в одном доме. Да, я хочу её похитить, запереть и никуда не выпускать.

Хочу, чтобы она была моей

Я всегда этого хотел. Всегда

— Я её напугал, — тихо говорю я и накрываю голову руками. — Только… вот только она перестала ждать от меня…

— Не знаю, — Митяй встаёт, — испуганной она не выглядела. Была злая, как собака. На меня вот нагавкала. Было обидно, кстати, — смотрит на меня с мужской снисходительностью. — Не боится она тебя больше, — и повторяет по слогам, — не бо-и-тся. И это хорошо. Женщина не должна бояться мужика. Страх мешает любить всяких придурков

Дам Вике немного передохнуть, а потом… может, и правда увезу и закрою.

А что?

Познакомлю, наконец, Вику с моим питоном. И разрешу даже то, чего не разрешал никому

Покормить его.

Глава 78. Ты умеешь плакать?

— Теперь и ты пришла на разборки?! — охаю я, когда вижу Дашу у подъездной двери

Она как всегда шикарна и безупречна.

Бежевые лодочки на высокой шпильке. Строгое платье из светло-голубой ткани, плотного шёлка, который струится по её фигуре, облегая тонкую талию и бёдра. Поверх накинут лёгкий летний пиджачок из той же ткани, с широкими белыми лацканами, подчёркивающими хрупкость плеч.

На носу — огромные солнцезащитные очки в чёрной оправе, они скрывают её глаза, но я чувствую их холодный, оценивающий взгляд

Она высокомерно кривит губы, когда я торопливо поднимаюсь на крыльцо