Лунная смена (ЛП) - Александер Кэсси - Страница 50

— Я собираюсь взять тебя так, словно ты моя собственность, Эди, — сказал он, и его глаза были почти чужими.

— Только на эту ночь, — поправила я, моя рука скользнула обратно вниз по его члену. Он рассмеялся над моей поправкой, или, может быть, над тем фактом, что я думала, что могу прояснить. Волк в нем исчез, оставив со мной только Лукаса.

— На колени, — сказал он, его лицо разрывалось между самодовольством и вызовом. — То есть, если вы будете так любезны согласиться.

— Думаю, меня можно убедить.

Я чувствовала себя глупо, стоя на четвереньках, и пожалела, что, может быть, хоть раз в жизни не держала рот на замке. Он подождал, и за секунду до того, как я передумала бы и все бросила, он протянул руку и коснулся моей спины своей мягко-шершавой рукой. Это прикосновение вызвало легкий испуг и отвлекло от моих мыслей. После того как он прошелся по изгибам моего тела его рука оторвалась от меня, но он снова потянулся, чтобы начать прикасаться ко мне. Он наклонился и потерся щекой о мой бок. Я почувствовал, как щетина царапает мои ребра и проникает в подмышечную впадину. Я рассмеялся. Он оскалил зубы и начал меня прикусывать: внешнюю сторону моей груди, изгиб талии. Его руки продолжали скользить по мне, от затылка к шее, вниз по спине, ягодицам, задней поверхности бедер. Его рот прикусывал неудобные места, резких толчков боли я не ожидала. Ощущения, с которыми я не могла бороться или подготовиться к ним: гладкие, грубые, острые, захлестывающие меня, как волны. То, что я держала глаза закрытыми, только усиливало эффект, и внезапно я оказалась там, где была раньше, только еще сильнее. Я знала, что теперь он был позади меня, его руки нырнули под меня, чтобы схватить мои груди, перекатывая соски между пальцами, когда он покусывал мои плечи и шею, его горячая грудь прижималась к моей спине.

Все здравые мысли вылетели у меня из головы. Было только настоящее, и то, чего я хотела, и как я этого добьюсь. Я превратилась в зверя. Я отодвинулась, мои бедра прижались к его, и он зарычал, его рот был возле моего уха. Я снова оттолкнулся, и он двинулся вместе со мной, используя руку, чтобы наклонить свой член вниз. Его головка скользнула по мне, и я застонала. Он держал его там, в опасной близости от того, чего я хотела, играя с моими складками. Тогда я заскулила, это был животный звук, разочарованный, тяжелый, болезненный. В ту секунду, когда я сдалась, он вошел в меня.

Это было похоже на удар раскаленного копья. Я вскрикнула от удивления и триумфа, и он снова зарычал, заявляя на меня свои права. Он вышел из меня, его руки царапали мою спину, затем снова вошел. С каждым движением он выходил на всю длину, так что я могла чувствовать, какой пустой я буду, когда мы закончим, какой наполненной я была, когда он был глубоко внутри. Я издавала дикие звуки при каждом его толчке во мне, но мне было все равно.

Он наклонился и поднял ремень, накинув его мне на шею. Он держал оба конца за моей спиной, как поводья. С каждым толчком вперед он притягивал меня обратно к своему члену. Физической боли не было, просто кожа натирала ключицы, проблем с дыханием не было. Было только сознание того, что я попалась, понимание того, что он оседлал меня, как животное, которым я и была.

Я запустила руку между ног и почувствовала там его твердость, скользящую во меня. Мои пальцы нашли его и потерлись. Я чувствовала, как нарастает мой оргазм. Я была переполнена кровью, весом, необузданной потребностью. Я не оглядывалась назад. Я не была уверена, кого увижу трахающим меня, его или его волка. Я не хотела знать. Все, чего я хотела — это кончить.

Ремень снова потянул меня назад, а моя рука и его член подожгли что-то глубоко внутри.

— Не останавливайся, — умоляла я, а он только рычал и трахал меня сильнее.

Мой оргазм нарастал и поднимался, я чувствовала его приближение, а затем он обрушился на меня, пронизывая насквозь. Я вскрикивала с каждой волной, когда она накатывала на меня, затягивая все глубже. Я откинулась назад, чтобы прижаться к нему еще сильнее, пытаясь сохранить наше единство. Его член напрягся во мне, как стрела, а затем он протяжно и низко зарычал, делая быстрые короткие толчки, пока не остановился, и я поняла, что он кончил.

Ремень соскользнул с моей шеи, и он выскользнул из меня. Я упала на землю, а он рухнул рядом со мной, тяжело дышащий, измученный.

Теперь он был похож на Лукаса: сломанный нос, короткие волосы, карие глаза. Он потянулся ко мне и грубо притянул к себе. Я улыбнулась ему.

— А ведь ты думал, что сегодня тебе не придется бороться.

Он рассмеялся и снова поцеловал меня.

ГЛАВА 39

Он продолжал целовать меня, хотя мы больше не трахались. Я не знала, что делать. Лежащее рядом с ним его тело было горячим, как печь, а запах пота и секса наполнял комнату. Я отстранилась от него, и он улыбнулся мне.

— Пойдем. Если мы будем спать здесь, у нас все будет болеть, — Лукас встал и протянул мне руку.

— Больнее, — поправила я его.

В его глазах мелькнуло беспокойство.

— Я ведь не причинил тебе боли, правда?

Я встала сама, не взяв его за руку.

— В то время я ни в коей мере не возражала. — Я подняла с пола свою одежду и натянула ее. — Спасибо, я буду в своей комнате.

Он наклонил голову и посмотрел на меня.

Он склонил голову набок и посмотрел на меня:

— Эди, что сейчас произошло?

Я не могла ему это объяснить — мне просто нужно было пространство, и как можно скорее. Я больше не хотела надеяться. И дело было даже не в нём: я думала, что моя жизнь, скорее всего, станет лучше, если я вообще никого не буду подпускать к себе.

Я схватила переноску Минни — кошка спала внутри, давно привыкнув к моим вечным метаниям, — быстро прошла по коридору и закрылась в комнате, которую он мне выделил. На стенах висели постеры NASCAR, а простыни на кровати были синими, с жёлтыми звёздами и ракетами. Я чувствовала себя так, будто очутилась в детской.

Я легла на кровать и закрыла глаза.

Лукас постучал в дверь:

— Эди, ты в порядке?

— Пожалуйста, просто побудь на страже снаружи, — проговорила я сквозь дверь.

Ответа не последовало. Через несколько минут тишины раздался один жалобный скулёж, потом ещё один. Я ждала, но они не прекращались.

— Пожалуйста, Лукас, хватит, — сказала я. Снизу, у самой кромки двери, послышался скрежет когтей. — Ты испортишь ковёр.

Скрежет не утихал. В конце концов я сдалась и открыла дверь.

Волк вошёл в комнату и одним прыжком вскочил на кровать; пружины матраса протяжно застонали под его весом. Он лёг неподвижно, положив голову на лапы. Потом зевнул, получился беззвучный, почти вопросительный звук, посмотрел на меня и снова закрыл глаза. Я сидела и ждала, сама не зная, что мне делать.

Я выключила свет и забралась в постель рядом с ним. Он остался волком: пушистый, тёплый, с горячим влажным дыханием. Он лизнул меня в шею — один раз.

Я обхватила его за шею, уткнулась лицом в шерсть и заплакала.

***

Когда я проснулась, сквозь клетчатые шторы пробивался солнечный свет, а рядом со мной лежала незнакомая кошка — персиково-серого окраса. Она лениво приоткрыла один глаз.

— Маргерит? — предположила я. Глаз тут же закрылся.

Комната была не моей, и внезапно на меня обрушились воспоминания обо всём, что случилось прошлой ночью: и до секса, и до того, как я просто… закрылась от всего.

Я приподнялась на локте.

— Лукас?

Он наверняка захочет поговорить утром, и мне придётся вести себя вежливо.

Маргерит проснулась и принялась вылизывать лапу. Я посмотрела вниз: Минни по-прежнему сидела в своей переноске, царственно обозревая свои скромные владения.

Я встала с кровати. Мне отчаянно нужно было в туалет, а из-за того, что я не приняла душ после ночи, я чувствовала себя липкой и неуютной.