Лунная смена (ЛП) - Александер Кэсси - Страница 49

Я взяла кофе и сделала глоток, он уже добавил сахар и сливки, сделав всё именно так, как я пила раньше.

— Насколько я знаю, это может быть сложный шифр, — я лишь наполовину шутила.

— Не переоценивай моих людей. В дикой природе глупый волк либо умер бы с голоду, либо погиб. Но среди людей в девяти десятых случаев куда больший процент способен изо дня в день плыть по течению, чем ты думаешь.

— Что ж… спасибо за кофе. Наверное, мне пора домой.

Он нахмурился, глядя на меня сверху вниз:

— Или ты могла бы просто остаться здесь на ночь. Здесь мне будет легко тебя защитить.

Я оглядела замкнутое пространство маленькой гостиной Лукаса:

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Ты всё еще мне не доверяешь?

— Не знаю, как могу доверять. Извини.

Если бы он разозлился, я бы испугалась. Вместо этого он выглядел озадаченным и потянулся за телефоном:

— Ладно. Я вызову тебе такси. Водитель из наших и он сможет побыть у твоего дома до конца ночи.

Его телефонный звонок звучал очень убедительно. Он назвал адрес и всё остальное. Я собрала свои вещи, раздобыв еще один мусорный пакет для испачканной одежды, с моими темпами, пожалуй, стоит носить мусорные пакеты с собой на всякий случай. Минни всё еще сидела в переноске, утробно рыча от недовольства. После этого я не знала, сколько времени нам придется убивать до приезда такси.

— Ты всё еще уверена, что я не смогу переубедить тебя? — спросил он, когда я снова оказалась в гостиной, а Минни стояла рядом со мной. Его глаза вглядывались в мое лицо. — Обещаю, сегодня тебе ничего не угрожает.

— Ты только что сказал мне, что люди уходят и теряются в темном лесу. Из-за этого тебе трудно верить.

Лукас фыркнул и посмотрел в пол:

— Это была ошибка.

— Лукас, я хочу тебе верить и, наверное, поэтому мне нужно уйти.

Я наклонилась и взяла кружку, чтобы унести ее на кухню, и в этот момент Минни зашипела у меня за спиной. Я обернулась, но она смотрела вовсе не на меня.

Я повернулась назад, но Лукаса уже не было. На его месте сидел волк размером с диван. Я отступила на шаг. Он занимал так много места в комнате, что мне показалось, будто почти не осталось воздуха дышать. Не он, а Лукас. Его шерсть была цвета потемневшей медной монеты, тускло-рыжая, с серыми подпалинами. Минни продолжала шипеть.

— Неужели пугать мою кошку — лучший способ меня убедить? — я подхватила ее и пересадила на диван, подальше от него.

Когда я обернулась, он сидел на задних лапах, наблюдая за мной медными глазами. Затем он опустился на все четыре лапы и потянулся ко мне, пригнув голову. Он подполз ближе, припадая к полу, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки. Он продолжал смотреть, а я изо всех сил старалась не двигаться.

Он мог бы напасть. Он мог бы победить. Но он лишь продолжал приближаться, пока его влажный нос почти не коснулся моего колена.

Я протянула один палец, чтобы провести против шерсти по коротким волоскам на его морде. Волк Лукас закрыл глаза. Посмелев, я погладила его по направлению к брови. Шерсть не была мягкой, но на ощупь оказалась совсем не такой, как я ожидала. Что-то среднее между щетиной и мехом: густая и упругая. Я провела ладонью по его загривку, надавила на шерсть, почувствовала, как она поддалась, а затем ощутила скрытые под ней твердые мускулы.

Его голова медленно повернулась в сторону, и его зубы обхватили мое запястье. Его шероховатый теплый язык прошелся по моей руке.

Раздался стук в дверь. Пригнали мою машину.

Я медленно потянула руку назад, но он сжал челюсти чуть сильнее, притягивая меня к себе. Его зубы напоминали тупые концы ручек, а не острые иголки, но его челюсть могла бы раздробить мне запястье так, что я больше никогда не смогла бы писать.

Затем он отпустил меня.

В дверь снова постучали. Громче, настойчивее.

— Если мир полон дорог, почему твоя обязательно должна быть вымощена щенками?

Брови и губы Лукаса растянулись в буквальном смысле в волчьей усмешке. Он сел и прикусил мой бицепс своими пугающе-непугающими зубами, а затем лизнул в шею. Я закрыла глаза, рассмеялась и оттолкнула его и обнаружила, что касаюсь уже человеческой кожи.

— Я волк, а не собака, — он сидел на полу совсем рядом со мной, абсолютно голый. Мои руки лежали на его груди, я с вскрикнула и отдернула их. — Ты действительно так сильно меня боишься?

— Нет. Но должна бы. В этом-то и проблема.

— Эди, я не хочу, чтобы ты боялась, — он был так близко, что я чувствовала исходящий от него жар, почти лихорадочный. Он был прекрасен, и теперь я видела его целиком: татуировки, спускающиеся и поднимающиеся по обеим рукам, плоский живот, его твердый член.

Последние несколько недель я провела в злости, разочаровании, бесконечных размышлениях и бегстве от страха. Но сейчас передо мной было то, что я могла сделать, и это было бы так просто и принесло бы столько удовольствия, если бы я просто позволила себе это. Я устала бороться, мне было одиноко, и я была голодна.

— Я тоже не хочу бояться.

В дверь постучали в самый последний раз, и я услышала, как кто-то выругался за ней, удаляясь. Я не вскочила, чтобы пойти следом.

Лукас потянулся ко мне, запустил руку в мои влажные волосы, сжал их в кулак и осторожно потянул. Его глаза… они всё еще оставались глазами его волка, яркими, проникающими в мои, когда он наклонился ближе и глубоко вдохнул. Его рука в моих волосах сжалась крепче, и он отстранился, чтобы посмотреть на меня. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, будто он только что дрался, и я почувствовала то же самое ощущение, отразившееся во мне. Я повернула голову, и мои влажные волосы выскользнули из его пальцев.

— Я чувствую твой запах, — сказал он более глубоким, хриплым голосом. — Всё еще боишься, но тебе любопытно. Ты готова.

Я чувствовала себя более обнаженной, чем в душе, хотя на мне всё еще была одежда.

— Ты не ошибся, — тихо ответила я.

— Стоит ли нам начать, когда так близко к полнолунию… — произнес он, и я увидела, как напряжение пробежало по его телу. Он был голоден так же, как и я, но его всё еще сдерживало самообладание. — Обратного пути не будет.

Я вздохнула и чуть не рассмеялась ему в лицо:

— Не волнуйся. Ты не сможешь причинить мне боль.

И тогда он навалился на меня с поцелуем.

ГЛАВА 38

Поцелуи были прекрасны, но… я выпрыгнула из своих спортивных штанов под ним. Он оторвался от моего рта, чтобы наклониться назад и стащить их с меня, бросив куда-то на пол. Следующим было мое нижнее белье, он схватил меня за каждое бедро и сорвал их. Рубашка была уже наполовину снята, когда он начал помогать, и я чувствовала, как его грудь прижимается к моей, каждое прикосновение было горячим, как пламя. Он остановился и уставился на нее. У меня были те глупые девчачьи мысли, которые приходят в голову, когда во время прелюдии переключаешь передачу без предупреждения: что, если ему не понравится то, что он увидит, что, если он передумает заниматься со мной сексом, но он смотрел на ремень, застегнутый на моей талии.

— Что это? — спросил он.

— Не прикасайся к нему. Он серебряный, — я потянулась за ним, чтобы отстегнуть самой. — Это тебя обожжет.

Лукас посмотрел на меня сверху вниз, его член все еще был напряжен. При виде этого мне стало больно глубоко внутри, там, где я хотела, чтобы это было. Он оттолкнул мои руки от пряжки, наклонился ближе ко мне, что-то шепча мне в шею.

— Ты думаешь, я возражаю?

Раздался шипящий звук, и ремень растягнулся. Он сел. Я лежала на спине в его гостиной, а он стоял на коленях рядом со мной, держа ремень в руке. Он держал пряжку ремня, как значок, и прикасался им к обоим моим соскам, от холода они быстро затвердели. Погладил им меня по центру, используя его, чтобы раздвинуть мои ноги, прижимая его грубый рисунок к моему клитору, а затем он поднял руку туда, где должен был быть ожог, и я увидела, как рана зажила, словно по волшебству, что, как я и предполагала, так и было. Тогда я потянулась к нему, к его члену. Его губы приоткрылись, когда мои пальцы обхватили его плоть, он был такой горячий, когда я его погладила по всей длине. Раздалось рычание волка внутри него, но теперь не так глубоко.