Другие миры кроме этого - Кинг Стивен - Страница 180

— Что теперь будет?

— Смотри и жди.

Шлейфы пыли, что до этого тянулись на северо-запад, опали. Напор Прорвы исчез.

Великие Плазумы засияли ярче прежнего. Розовый цвет превратился в слепящую белизну. Плоть в кузове «Лазаро» начала раздуваться. Выпустила отросток, тот преодолел ничтожное расстояние между машинами и намертво прирос к плоти в кузове «Колдуна». Словно пуповина. Масса в «Колдуне» разбухала, пока вторая сжималась, сияя все более неистовым светом. А затем и она начала уменьшаться в размерах. Стала терять цвет. Посерела.

На глазах Джека и Мэри она становилась все меньше и меньше. Там, где только что колыхалась желеобразная масса, начали проступать четкие грани.

В итоге перед ними снова лежал обычный сундук. Ну, или нечто, жутко на него похожее.

Мэри с изумлением уставилась на Джека.

— Он больше тех, что мы забрали в подземелье «Проекта „Стрела“».

— Да, потому что теперь это два, соединенные вместе, — ответил он. — То, что я увидел в самый первый день, было правдой. Они никогда не были двойниками. Один-единственный в своем роде, как и я сам. Его просто разделили надвое, осознавая, какая в нем кроется мощь.

— И кто это сделал? Древние?

Он пожал плечами.

— Не знаю.

— Драгоценный груз, — промолвила она. — Я прям чувствую это.

— Да. Я тоже.

— Раз он настолько силен, может, нам стоит выдвигаться прямо сейчас?

Джек покачал головой.

— В темноте нас могут поджидать красноголовые. Лучше дождаться рассвета. И мне нужно еще кое-что рассказать тебе, если хочешь послушать.

— Хочу.

Дров для костра найти не удалось, поэтому они пустили в ход запасные шины и изодранный брезентовый тент с кузова «Колдуна». Горящая резина издавала адскую вонь, так что все устроились с подветренной стороны. Ричард снова уютно примостился на коленях у Мэри. Трое выживших. По крайней мере, пока.

Джек рассказал о том, как его мать, получившая прозвище Королевы би-фильмов, с неизменным благородством и чувством юмора пробивалась через бесчисленное множество малобюджетных картин. Рассказал, как его друг Ричард был так напуган своим единственным случайным переходом в Долины в раннем детстве — когда был еще совсем несмышленышем, — что впоследствии наотрез отказывался верить в существование другого мира, даже когда это отрицание буквально сводило его в могилу. Отец Ричарда разделил мальчиков, послав сына в школу Тэйера на другом конце страны.

— Я не знаю наверняка, — говорил Джек при отсветах догорающего пламени, — но, думаю, Морган провернул это, чтобы я не вздумал внушить моему дружку, что у него не галлюцинации и не ночные кошмары, а Долины — то, что я теперь знаю как Срединный Мир — существуют на самом деле. От Моргана вполне можно было такого ожидать. Он был первосортной, чистейшей марки гнидой.

Он внезапно коротко засмеялся. Путаник вскинул голову.

— Что такое? — спросила Мэри.

— Дружок. Временами, когда я хотел вывести Ричарда из себя, то звал его так. Дружок, дружок, дружок! Как же он бесился!

В первый раз он делился настолько личным с тех пор, как рассказал обо всем Софи — когда они лежали вместе в постели, и Софи уютно устроилась на сгибе его руки.

Джек рассказал Мэри то, что никогда не рассказывал Софи, поскольку попросту не мог вспомнить. Разве что в сновидениях.

— Мы пришли к опустевшему отелю «Эджинкорт». Он находился наполовину в Долинах и наполовину в Калифорнии. Половины словно слились воедино, точно так же, как магия и развитые технологии сливаются здесь. К тому времени мы уже шли пешком. Встретили Спиди на пляже. Физически он был в паршивом состоянии, но рассудок сохранял крепкий. И по-прежнему был полон решимости поступить правильно. Он дал мне надувную игрушку. Я усадил Ричарда на эту надувную копию Серебряной Леди, и мы поплыли под террасу, пробираясь внутрь «Эджинкорта». Ричард с трудом, но справился. Я оставил его в обеденном зале. Он был очень болен, то и дело терял сознание. На лице выступили язвы, а под рубашкой набухли шишки. Можно было их прощупать. Я укрыл его скатертью со стола.

— Он что… ну, не знаю… начал превращаться в медленного мутанта?

Джек покачал головой.

— Не знаю. Может быть. Во всяком случае, что-то в этом роде. Мне пришлось драться с существом, что выглядело как рыцарь в латах. Там были и другие подобные ему. Через кого-то я прорвался, как минимум одного прикончил. При помощи гитарного медиатора.

— Волшебного гитарного медиатора? — Голос Мэри звучал заворожено, но без тени недоверия.

— Да. Поднялся наверх, в бальный зал. «Бальный зал Долин» — так было написано прямо на дверях.

— Где ты и отыскал свой Талисман.

— Да. Он парил высоко вверху. Вращался и заливал светом весь зал и меня самого.

— Прямо как диско-шар?

Джек улыбнулся.

— Вроде того. Я протянул руки, ощутил его силу. Воззвал к нему, и он опустился ко мне.

— А как он выглядел? Теперь-то ты помнишь?

— Да. Но любые мои слова и близко не передадут его сути. Я попробую, но… — Он покачал головой. — Примерно три фута в окружности. Блестящий. Не из этого мира. Он заставил меня вспомнить космические корабли из фильма «Близкие контакты третьей степени», который вышел уже после твоего «когда».

— Как и «Колдун».

— Да. Как и «Колдун». Он был хрупок — и неуничтожим. Силен — и подвержен силе. Ничего подобного Древние не создавали ни в одном из миров. Он сам был миром, Мэри. Всеми мирами сразу. Точнее я сказать не могу.

— Ми-а-ми, — тихо повторил Ричард с коленей Мэри.

— Я унес его. Ричард пошел со мной. Нас охраняли добрые Волки. Талисман пел мне, Мэри. Он пел.

— Да. Я верю, что пел.

— Я понес его через всю страну к матери. В отель «Альгамбра» в Нью-Гэмпшире. Я успел в самый последний миг. Нашел ее на полу в нашем номере, она едва дышала. Я опустил Талисман — бережно-бережно — и поднял ее на руки. Она была такой легкой. Я помню песок в ее волосах. Словно в беспамятстве она бродила по пляжу, прежде чем окончательно лишиться сил. Не знаю.

Костер ярко вспыхнул, бросив отсвет на его изможденное лицо, и в этом отсвете Мэри смогла разглядеть мальчишку, каким Джек был когда-то, давным-давно.

— Я поднял ее на руки. Перенес на кровать. Она коснулась моего лица. Ласково погладила по щеке. Даже несмотря на то, что умирала. Думаю, она держалась из последних сил ради меня. Знаю, в это трудно поверить. — Слезы покатились по его щекам. Джек смахнул их ладонью.

— Нет. Совсем не трудно. Она была твоей матерью, а ты — ее ребенком. И что он? — Мэри сразу поправилась: — Что ты?

Воспоминание об этом тоже вернулось во всех деталях.

— Талисман засиял ярче, стоило мне взять его в руки. Заиграл всеми цветами радуги. До этого на ощупь он напоминал стекло, но мои ладони, должно быть, согрели его, потому что он стал более податливым. Совсем как Великий Плазум, когда я впервые к нему прикоснулся. Он раскрылся, и наружу хлынул радужный свет.

Джек бросил попытки утирать слезы. Эта история почти подошла к концу. Самая последняя история. Болезненная и сладкая.

— За окнами отеля запели птицы, хотя стояла глухая ночь. Мамино лицо озарилось. Свет разлился вверх и вниз по ее телу. Донесся запах жасмина. Гибискуса. Роз. Свежескошенного сена, словно по траве только что прошлась коса. У меня возникло ощущение, будто я рождаюсь заново. Ее глаза распахнулись. Рот приоткрылся. Весь этот радужный свет… все эти сладкие запахи… они вошли в нее. И она исцелилась. Совсем как твоя рана. Совсем как я, когда возвращаюсь в Срединный Мир. Но только мощнее. Куда мощнее. Едва дышащий скелет, который я нашел на полу, снова стал моей матерью.

— А что случилось с Талисманом?

— Сдулся. Когда я огляделся по сторонам, его уже не было.

— Ты… что? Израсходовал его полностью?

«Не яблоко, а семечко», — вспомнил он. И изо всех сил постарался улыбнуться.

— Подобные вещи никогда не расходуются полностью. Вот и вся моя история. Есть кое-что еще, но я устал и проголодался.