Другие миры кроме этого - Кинг Стивен - Страница 179

И лицо своей матери.

Когда гитарный медиатор коснулся цели, лицо стража проявилось, сморщенное и древнее. Его красные глаза погасли, а латный доспех рассыпался прахом.

— Я убил стража, — прошептал Джек. — Самого последнего стража.

Мэри не ответила. Глаза ее были закрыты.

Он видел — теперь он видел — каждую щепку на ступенях, по которым поднимался туда, где его дожидался

(ДЖЕЙСОН! КО МНЕ!)

Талисман. Он слышал не один голос, а целую тысячу, а может, и миллион. Они пели и пели.

Он победил рыцарей и поднялся

(в бальный зал)

по ступеням. Потому что его цель находилась именно там.

Да он же просто захлебнется этим потоком образов, если не сумеет направить его в нужное русло. Великий Плазум вряд ли намерен разрушить его разум избытком воспоминаний — Джек не думал, что эта штука хочет причинить ему вред, она его, скорее всего, вообще не замечает, — но вполне может это сделать. Точно так же ребенок, подобрав заряженный ствол, может пустить себе пулю в лоб, если заглянет в дуло, чтобы посмотреть, откуда вылетает свинец.

— Мэри, осторожнее! Защищай себя, если можешь!

— Я… я… Господи Иисусе! — Она смотрела на него округлившимися глазами. — Бог мой и Ган! Ты… ты…

— Со мной все в порядке, — ответил он. — А с тобой?

— Да… кажется… это Ган? Джек, это он?

— Не думаю.

— Тогда Талисман? Твой Талисман?

Джек заглянул за веер ее разметавшихся волос, в ту внезапно ставшую полупрозрачной розовую глубь, на снующие кометы света.

— Не думаю. — Он поймал себя на мысли, пришедшей неизвестно откуда: «Не яблоко, а семечко. Не пистолет, а спусковой крючок». — Ничего удивительного, что Древние спрятали эти штуки глубоко под землю. Сила в них кроется невероятная. Ты можешь с ними общаться?

— Нет, — выдохнула она. — Вообще никак. Но… Джек… боль прошла.

Едва ли она сама осознает, но ее нога погрузилась в Великий Плазум точно так же, как до этого погружалась рука, но руки тогда Джек видеть не мог. А вот ногу видел отчетливо, поскольку плоть, что прежде выглядела серой и непрозрачной, теперь напоминала полупрозрачный розовый сироп. Желтые и оранжевые кометы, ярко вспыхивая, собрались вокруг раны от стрелы. Сотни, даже тысячи. Если и дальше смотреть на них, можно войти в гипноз. Джек огляделся по сторонам и увидел, что Ричард стоит на задних лапах, не сводя глаз со своей любимицы. Глаза путаника тоже стали розовыми, в них отражались желтые и оранжевые кометы.

«Путаник чувствует то же самое, — думал Джек. — Сколько сможет вместить его крошечный звериный мозг, прежде чем взорвется?»

Ричард любил Мэри, был готов без размышлений отдать за нее жизнь (и, возможно, еще отдаст), но инстинкт самосохранения в нем не угас. Он издал тоскливый скулящий звук, опустился на все четыре лапы и припустил в темноту, прочь из зоны влияния этой штуки.

Джек огляделся и увидел яркий розовый свет, пробивавшийся сквозь щели и дырки в брезенте, укрывавшем кузов «Колдуна».

Он проснулся окончательно и бесповоротно. Именно для этого он и был создан. Чтобы исцелять… и призывать.

Джек подошел к «Колдуну». Внимательно посмотрел на ярко-розовую пульсирующую массу. Наклонился, опершись обеими руками на задний борт, и в упор уставился в это скопление света. В самом деле, есть и другие миры, кроме этого.

Сделал глубокий вдох, а затем подался всем телом вперед и вниз.

Великий Плазум принял его.

21 декабря 1981 года. Мальчик по имени Джек Сойер стоит у самой кромки воды, там, где сходятся суша и море, бережно сжимая в руках бесценный предмет, и вглядывается в спокойную ночную Атлантику.

— Так, я вернулся из своего похода.

Он идет к пустому отелю, и мать замечает его из окна, пытается крикнуть, но голос ее слишком слаб, чтобы он мог услышать. Шар в его руках вспыхивает ярко, ярче, много ярче прежнего. Мальчик срывается на бег, пересекает пустой вестибюль с оплавленным и почерневшим от копоти телефонным коммутатором, взлетает по ступеням, прыгая сначала через одну, затем через две, а Талисман испускает розовый свет.

— Так. Все так и было.

Он врывается в номер и подхватывает мать на руки. Она сумела добраться до окна, но потом ноги отказали. Как и у Мэри, ее бедро и плечо пылают жаром, словно дверца растопленной печи. На костях совсем не осталось плоти; рак выжег все без остатка. Когда он переносит ее на кровать, обручальное кольцо соскальзывает с исхудавшего пальца, тускло блеснув в темноте. Он накрывает ее одеялом, она касается его. Ласково гладит по щеке.

— Так. Так она и сделала.

Я взял Талисман в руки, и

и тогда

тогда

Джек с силой выдернул голову из Великого Плазума. Раздался отчетливый чпок, который в менее отчаянных обстоятельствах прозвучал бы комично. Он попятился назад, повинуясь напору Прорвы. Мотнул головой, желая стряхнуть мокрые волосы с глаз, но волосы оказались сухими. Он вернулся к Мэри. Напор буквально толкал к ней.

— Джек? Ты здесь? — За исключением правой ноги, все тело Мэри оставалось лежать на поверхности сияющей розовой плоти. Она приподняла руку, прикрывая глаза. — Как же ярко.

— Я здесь.

Разорванная штанина ее штанов расползалась на нити, взмывающие вверх под воздействием этих желтых и оранжевых искр. Искры роились и внутри запекшейся кровью раны.

— Что с тобой стряслось? Припадок случился или что?

— Или что. Я вспомнил. — Слово «вспомнил» казалось таким жалким, таким мелким для описания того, что он пережил, окунувшись головой в Великий Плазум, что Джек невольно рассмеялся. — Я знаю, что мы обязаны сделать. Скажи, Мэри, оно лечит тебя?

— Еще как. Боль прошла. Но теперь это гонка со временем, поскольку Плазумы будят красноголовых. Они со всего Срединного Мира сходились сюда, чтобы уснуть в клун-делах. А теперь просыпаются.

— Сколько у нас времени? Ты знаешь?

— Мало. Очень мало. Может, до рассвета. Помоги мне.

Мэри подняла руки. Джек взялся за них и потянул на себя. Погрузившаяся нога освобождалась медленно, а Великий Плазум тянулся вслед за ней подобием светящегося ореола. Кожа на ноге была белой и безупречной. Прямо над лодыжками когда-то красовались татуировки — полосы из переплетающихся бабочек. Та, что на левой, осталась. Та, что на правой, испарилась, не оставив даже бледной тени.

Стопа вырвалась на волю с тем же самым чпоком. Джек ждал, что Великий Плазум снова поблекнет и станет серым, но этого не случилось. Как не случилось и с тем, что находился в кузове «Колдуна». Они сияли точно маяки. Спящие окончательно проснулись. Джек поставил Мэри на ноги.

— Порядок?

Она улыбнулась.

— Идеально. Глянь-ка сюда. — Она отбежала на двадцать футов, а затем припустила обратно. Ричард выбрался из сгустившихся теней, обнюхал голую ногу, а затем преданно уставился на Мэри. Было кристально ясно, чего он хочет. Мэри подхватила Ричарда на руки. Зверек вытянул шею, настороженно обнюхивая ее лицо.

— Не бойся, это все еще я.

Джек коснулся ее лба, чтобы подтвердить то, что и так уже знал. Жар спал.

— Мы должны сделать что-то сегодня ночью, Джек? С ними или для них? Мне кажется, должны.

— Да. — Еще одна порция информации, что он вынес из окунания мозга в Плазум. — Тебе нужно подать «Лазаро» назад. Я сделаю то же на «Колдуне», чтобы машины встали вплотную. Кеннит?

— Да.

— Сможешь?

— Смогу.

Мэри с Ричардом забрались в ее грузовик. Джек запрыгнул в свой. Развернулся; погнутая передняя ось заскрежетала, но выдержала маневр. Грузовик накренился на левый бок и заглох. Это уже не имело значения. Мэри пятилась, пока задний борт «Лазаро» не оказался всего в нескольких дюймах от «Колдуна». Она выбралась наружу и подошла к нему.