Беглянка (ЛП) - Андерсон Эвангелина - Страница 74

«Но это не только моя смерть, — подумала она, мельком взглянув на встревоженное лицо Меррика. — Я убью и Меррика тоже. А я люблю его слишком сильно, чтобы сделать это».

Едва эти слова прозвучали в её голове, она поняла: они истинны. Она не просто привязана к огромному Киндреду, она любит его — любит всем сердцем. И она сделает всё, что потребуется, чтобы спасти его — даже распахнуть двери хранилища. И всё же её душа сжималась от позора при мысли о том, что он и все старейшины сейчас увидят. Что он подумает о ней, когда всё закончится? Что он почувствует?

«Наверное, не будет иметь значения, — оцепенело подумала Элиза. — Потому что, скорее всего, я буду такой разбитой, что мне будет плевать, что кто-то обо мне думает после этого. Мне просто захочется умереть».

— Элиза, ты не обязана… — начал Меррик, но она покачала головой.

— Нет, не пытайся меня отговорить. Это то, что я должна сделать, Меррик.

Медленно, словно в трансе, она подошла к длинному столу и протянула руку.

— Я готова.

— Очень хорошо. — Старейшина с ушами кивнул на ветку скрилликса. — Просто уколи палец и позволь каплям крови упасть в чашу честности.

Чувствуя, будто тонет, Элиза потянулась к ветке.

— Нет! — закричал Меррик, но было поздно: один из длинных жестоких шипов пронзил нежную подушечку её указательного пальца, и она почувствовала, как яд лозы боли проникает в её тело. Оцепенело она подержала руку над вырезанной синей чашей и позволила ровно четырём каплям крови упасть в её тёмно-красное содержимое.

«Тот же цвет, что и моя кровь. Алый — их священный цвет», — подумала она.

И тогда яд сорвал дверь хранилища с петель, и начались видения.

Глава 31

— Быстро, пейте! — воскликнул старейшина со светящимися глазами. — Яд действует со скоростью змеиного броска — мы все должны выпить, если хотим разделить её боль.

Старейшины быстро передали чашу друг другу, и тот, со светящимися глазами, вложил её в руку Меррика. Осушая горькие остатки, он быстро взглянул на Элизу. Через связь он не чувствовал от неё ничего; она стояла неподвижно, словно статуя, с широко раскрытыми карими глазами, которые ничего не видели. Было очевидно, что её взгляд устремлён внутрь.

«Она вспоминает, — мрачно подумал он. — Вспоминает, что случилось много лет назад». Он лишь надеялся, что выпил достаточно горького сока с примесью ее крови, чтобы разделить ее боль. Он не хотел, чтобы ей пришлось проходить через это в одиночку, что бы это ни было.

— Начинается, — услышал он голос одного из старейшин. — Держитесь.

И затем полутёмная хижина из листьев вокруг него растворилась, и он оказался в другом месте, на совершенно другой планете.

«Земля, — подумал он. — Я на Земле».

Он ступал на поверхность этой маленькой сине-зелёной планеты лишь раз, но знал, что не ошибается. Хотя как именно он определил это по обстановке, не был уверен. Комната, в которой он оказался, была ещё темнее, чем покинутая хижина. Полосы тусклого белого света — лунного, как он осознал, от единственной земной луны — проникали сквозь плотно задёрнутое окно. Свет помог глазам адаптироваться, и он огляделся.

Меррик ожидал увидеть сцену жестокого насилия, но здесь царила тишина — умиротворение. В центре комнаты стояла кровать, и воздух наполняло ровное, мягкое дыхание. Судя по тому, что он различал в полумраке, это пространство принадлежало девушке — возможно, подростку. Тут были маленькие плюшевые зверушки и несколько кукол. Затем он заметил, что столешница перед серебряным зеркалом заставлена косметикой и украшениями для волос. Значит, всё же не ребёнок, а девушка, постепенно оставляющая детство позади. И всё же в комнате и в спящей фигурке на кровати была какая-то беззащитная чистота, от которой у него по какой-то причине сжалось сердце.

Внезапно раздался тихий скрип, и в стене напротив кровати появилась полоса резкого жёлтого света. Полоса расширилась, превратившись в прямоугольник — дверной проём, осознал Меррик, и сердце забилось чаще. В проёме стояла огромная тёмная фигура — явно мужчина, — наблюдавшая за спящей девушкой.

— Чарльз? — прошептала девушка, и Меррик мгновенно узнал мягкий женский голос — Элизы. — Что… что тебе нужно?

— Просто хотел проверить, как ты, принцесса.

Свет, падавший на мужчину сзади, превращал его лицо в сплошные тени, но Меррик всё равно ощущал исходящую от него угрозу — чувствовал, как эти невидимые глаза ползут по коже юной Элизы, вызывая тошноту.

— Ну, я в порядке. — Голос Элизы дрогнул лишь слегка, но Меррик, настолько настроенный на неё, сразу уловил тревожную дрожь. — И завтра у меня важный экзамен, так что, пожалуйста, дай мне поспать.

— О, не думаю. — Тёмная мужская фигура бесшумно шагнула ближе. — Я подумал, что мог бы укрыть тебя.

— Хватит дурачиться и оставь меня в покое! — Голос юной Элизы стал высоким и испуганным. — Это не смешно, Чарльз — я позову маму!

Мужчина неприятно хихикнул.

— Твоя мама побежала в магазин за кое-какими вещами, а ты знаешь, как долго она там зависает. Так что, думаю, у нас найдётся время для короткой сказки на ночь, правда, принцесса?

— Держись от меня подальше! — Элиза уже сидела в постели, вцепившись в одеяло и прижимая его к груди для защиты. — Мне это не нравится — я не хочу делать… делать это с тобой.

Он снова рассмеялся.

— После того, как я застал тебя за этим на прошлой неделе? Думаю, тебе понравится делать «это» со мной.

Меррик мог физически ощутить стыд девушки — её чувство обиды, нарушенной приватности и удушающий страх.

— Это было личное, — прошептала она.

— Да, я знаю. — Мужчина шагнул ближе, входя в её комнату. — И это тоже останется между нами. Мы ведь сохраним это в секрете, верно?

Он потянулся к Элизе как раз в тот момент, когда Меррик рванулся вперёд с криком:

— Нет!

— Ты не можешь ей помочь — это воспоминание. Боль, давно ушедшая в прошлое, — прошептал голос из угла.

Меррик резко обернулся и увидел троих старейшин, стоящих в стороне и тихо наблюдающих. Почему он не заметил их раньше, он не знал. Но сейчас они были здесь и, судя по всему, не собирались делать ничего, кроме как смотреть.

— Ты не можешь коснуться её — ты здесь лишь призрак, — сказал один из них. — К тому же у девушки уже есть защитник. Смотри.

— Что? — Меррик обернулся как раз вовремя, чтобы услышать низкий рык. Затем в комнату метнулась большая мохнатая фигура и вскочила на кровать, вклинившись между Элизой и тёмным силуэтом мужчины.

Разноцветные глаза зверя — один голубой, другой золотой — сверкнули в темноте, и он угрожающе щёлкнул зубами в сторону мужчины, ощетинившись.

С тихим ругательством Чарльз попятился, едва не лишившись пальцев.

— Тупой пёс! — прорычал он, в то время как собака продолжала стоять на страже, защищая Элизу. — Думал, запер тебя снаружи.

— Бак всегда находит дорогу ко мне, когда он мне нужен, — подала голос Элиза, и её голос дрожал от эмоций. — Поэтому мой отец — мой настоящий отец — и подарил его мне. Чтобы он присматривал за мной. Чтобы защищал от таких, как ты.

— Что ж, у меня для тебя новость, принцесса, твой настоящий отец мёртв, — огрызнулся Чарльз. — И этот пёс не будет вечно рядом. Мы ещё получим свой момент вместе, не переживай.

С последним тихим ругательством он хлопнул дверью спальни, оставляя Элизу и собаку в темноте.

— О, Бак… — Элиза обняла мохнатую шею и уткнулась лицом в густую шерсть большого пса. — Почему он не оставит меня в покое? Я знаю, мне не следовало делать… то, что он застал. Но я никогда… никогда не думала… — Последние слова потонули в слезах, и сердце Меррика сжалось от её тревоги, страха и стыда. Он чувствовал её чувство вины и непоколебимую уверенность в том, что в этом как-то она виновата — уверенность, что Чарльз оставил бы её в покое, если бы не застал её за чем-то «неправильным».

«Наверное, она трогала себя… доставляла себе удовольствие, — подумал он, и сердце сжалось от боли, когда он наблюдал за её рыданиями. — Именно поэтому она так расстроилась, когда впервые позволила мне коснуться её — это вернуло воспоминания, подобные этому. Вернуло всё то чувство вины и позора, которое она испытывает прямо сейчас, в этот самый миг».