Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 (СИ) - Афанасьев Семён - Страница 3

— Я вас слушаю. — Он сориентировался быстрее подчинённого, на которого даже не взглянул.

Тип всё тем же безупречно каллиграфическим почерком вывел:

К удивлению Накамура, лист незаполненного бланка был сложен пополам и передан на его глазах шефу, который к ещё большему изумлению новичка принял писульку двумя руками.

Не говоря ни слова, старший смены вернулся в свой стакан, закрылся и принялся куда-то названивать. Его слов слышно сюда, разумеется, не было.

Там же, примерно через 40 минут.

— Забудь. Ничего не было. Ты всё сделал правильно. — Такаги говорил уверенно и даже где-то доброжелательно.

Это немного не вязалось с ощущениями Накамуры — странный задержанный только что вполне официально испарился, будто его и не было: в участке появились двое в штатском, один из них остался у входа, второй стремительно прошёл в стакан старшего смены, показал инспектору Такаги какое-то удостоверение (без передачи в руки).

Последовал короткий обмен фразами, который частично было слышно на деске:

— … статус формально тот же — «сопровождаемое лицо», не задержанный…

Новичок с любопытством прислушался, поскольку загадочную команду шефа последние полчаса выполнял без понимания собственной роли — изолировать типа до особого указания, но без процессуальных действий.

Рёта попытался напомнить старшему смены пожелание патруля — обеспечить срочную работу следователей. С фигурантом, по словам старших коллег, нужно успеть поработать до прибытия врачей (от медицины, кстати, таинственный персонаж сам отказался, когда скорая приехала — так и написал уже на другом листике).

В итоге избитого не допросили, никак не оформили арест, просто ожидали «подтверждения статуса» — вероятно, сейчас произошло именно оно.

Глава 2

— Почему мы его отпустили? — Накамура всё-таки набрался наглости и, улучив момент, спросил Такаги напрямую.

— Я получил подтверждение по линии, — старший смены на мгновение оторвался от экрана с отсутствующим выражением лица.

— Но у нас нет никакой подписи! Его у патруля принял я! — Рёта чувствовал, что чего-то недопонимает, точнее, не знает — не хватало опыта.

— Этого и не требуется, — взгляд Такаги сфокусировался и стал осмысленным. — Я же пометил в твоём файле по сети.

— Что? Как? — удивлению новичка не было предела.

Старший смены ответом не удостоил, вернувшись к собственной работе.

На своём мониторе Рёта через пять секунд открыл нужный файл и действительно прочёл:

— при этом не указывалось, какому именно органу.

Накамура уже понял, что и где искать. Ещё через мгновение он полностью восстановил картину: на основании акта передачи лица данное дело, не доходя до следователя полиции, получило отметку о смене юрисдикции, зафиксировалось время — и на этом всё.

Задержанного полицией человека официально, хотя и по закрытым каналам, передали другой службе.

Выходил из участка избитый, кстати, в сопровождении двух приехавших за ним костюмов не через центральный вход — через служебный. И не как задержанный, а как свободный человек.

Накамура работал лишь второй день и просто не знал: именно так у полиции забирается дело (и — кадровый сотрудник, если есть) организациями с более высоким приоритетом в иерархии национальной безопасности.

Не освобождение — формально, а «передача по компетенции». Что с неизвестным произойдёт дальше, полиция никогда не узнает — в Едином Реестре запись сменит подведомственность и получит гриф, за который чернорабочим полицейского участка нет хода.

Такая система.

Рёта ещё вернулся к файлу в конце смены. В графе статуса там сколько-то часов как сменилось наименование:

— доступ участка к данному делу был закрыт.

Когда Накамура уже шёл после дежурства домой, он смог сформулировать случившееся тремя короткими фразами: никакого конфликта, никаких объяснений ему-новичку, только резкое изменение дистанции и тона — нить оборвалась на старшем смены.

Непонятно, как в следующий раз этим патрульным в глаза смотреть, подумал Рёта. А с другой стороны, что я мог сделать? Воевать с Такаги?

— Решетников-сан? Вас беспокоит полицейский участок Meguro… — по мере разговора челюсть логиста опускалась всё ниже, а брови становились домиком всё выше. — … таким образом, мы не нашли процессуальных оснований для дальнейшего задержания.

— Ты же сейчас сто процентов валяешь дурака? Не так ли, коварный Такидзиро-кун? — Ута, мгновенно сориентировавшись в моменте, намотала локон на палец и произнесла так, чтоб было слышно присутствующим, но ни в коем случае — не собеседнику логиста.

— Ты о чём? — Хонока встрепенулась, отвлекаясь от чужой беседы в громком динамике.

— Он на самом деле такой же отбитый, как Хину-тян, — ноготь с очень дорогим маникюром обличительно вытянулся в направлении пловчихи.

Хьюга продублировала выражение лица Решетникова: подняла брови и вопросительно посмотрела на айтишницу.

— А вы на самом деле никогда не нервничаете, — охотно пояснила Уэки. — Его я вот этими глазами видела в Пекине, — ноготь, украшенный кристаллами, похожими на стразы меньше, чем на натуральные бриллианты, сменил направление и упёрся в переносицу хозяйки. — Там замес был никак не нынешний телефонный разговор. Если он делает такое лицо, значит, играет на публику. Я точно знаю, я видела, какой он настоящий.

— Скорее, он сейчас даёт мне без лишних слов понять то, что считает подоплёкой данного звонка, — мрачно пробормотала гангстерша Миёси, внимательно прислушиваясь к разговору — было очевидно, что собеседника Решетников транслирует через громкий динамик в первую очередь для неё.

— Какая подоплёка? — Хонока после едва уловимой паузы всё-таки спросила якудзу напрямую.

— Задержанного отпустили, — спокойно кивнула борёкудан. — Того типа, который напал на моего отца с подельником у вас на парковке несколько часов назад.

В следующую секунду Ута удивилась: Хонока, от демонстрации любых положительных эмоций всегда далёкая, по виду искренне закусила нижнюю губу и тронула кончиками пальцев запястье гангстерши:

— Это очень плохо? Сочувствую. Детали будут?

— Сейчас, этот news-maker договорит, — Миёси-младшая имела в виду звонящего.

Она, незнакомая с финансисткой накоротке, даже не заценила, какой разрыв шаблона только что случился. Ута добросовестно набрала воздух, чтоб прокомментировать; в предвкушении наклонила голову к плечу, даже раскрыла рот.

Поймала безэмоциональный взгляд Хьюги, который тем не менее что-то всё же говорил — без слов. Лязгнула зубами, закрывая рот. Возмущённо прошипела спортсменке:

— Ты меня сейчас подавляешь! Злобная ведьма, немедленно прекрати!

Хьюга наклонила голову к плечу в манере задумчивого удава.

— Стерва, — не сдалась Ута. — Я тебя не боюсь.

— Завязывай дурачиться, — поморщилась Хонока шёпотом. — Серьёзные же дела, даже я уже поняла.

— … почему вы это всё рассказываете именно мне? — Решетников добросовестно разыгрывал по телефону спектакль одного актёра, валяя дурака и «изумляясь» не только голосом, а и мимикой.

Было понятно, что он пытается вытянуть максимум деталей из весьма сухой и лаконичной ситуации.

— Вошёл в образ! — прокомментировала Ута зловещим шёпотом, наплевав на спортсменку. — Я хоть не психолог, но уже понимаю: когда он притворяется наивняхой и дурачком, то избегает рассинхрона физиономии и голоса.

— Это как? — грустно улыбнулась половиной лица борёкудан.

— Если б он играл идиота голосом, а лицо осталось как обычно — был бы рассинхрон. А так его звукоряд полностью согласован с видеорядом. — К концу тирады Уте надоело амплуа, оттого договаривала она нормальной.