"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Шторм Максим - Страница 847

— И какой результат? — у меня тоже перехватило дыхание.

В приёмной стало тихо. Даже Билл, который что-то в этот момент говорил Куперу, замолчал и повернулся к нам. Лапидевский, стоявший у окна, подался вперёд. Все понимали, что сейчас прозвучит, может быть, самое важное за весь день.

— Хороший, — сказал Самсонов, и голос его дрогнул. — Конкретно сказать об урожайности пока сложно, но первые тонны, уже вывезенные с полей, просто сказка. Думаю, вы заедете на ток и сами посмотрите. Элеватор тоже уже готов принимать первое зерно урожая сорок четвёртого года.

Он замолчал и провёл ладонью по лицу, быстро, будто стирая что-то. Я отвернулся к окну, давая ему секунду. За окном в раскалённом степном мареве стояли далёкие силуэты силосов элеватора, и сейчас, в дрожащем воздухе, они казались миражом. Но они были настоящие. И зерно, которое уже везут с полей, тоже настоящее. Полтора года назад здесь стреляли, горели танки, и земля была напитана кровью и железом. А сейчас — пшеница. Первая по настоящему послевоенная пшеница на этой земле. У любого нормального человека от этого перехватит горло.

Самсонов справился с волнением и о начале уборочной и первых результатах говорил с нескрываемой гордостью, и похоже потерял нить своего доклада.

— Это всё, что построено в этом месте? — напомнил я докладчику о необходимости продолжать.

— Извините, Георгий Васильевич. Сбился немного, — виновато сказал Самсонов и заглянул в свои записи, лежавшие рядом с планом, несколько листов, исписанных крупным, торопливым почерком. — В Опытном построена котельная. Она уже в этом году будет обеспечивать теплом, горячей водой и возможно электричеством посёлок Опытный и все животноводческие помещения. Её мощности позволяют обеспечивать и Кузьмичи, но туда надо провести теплоцентраль.

Это тоже было немало. Котельная — это тепло зимой, а зимы здесь, в открытой степи, злые, ветреные, с позёмкой, которая забивается в любую щель. Люди, пережившие военную зиму в землянках, знают цену тёплой стене.

— Севернее Опытного посёлка, в полутора километрах, справа от Майской балки, построены животноводческие помещения: молочный и мясной дворы, свиноферма на три тысячи голов и птицефермы. Слева от молочного и мясного дворов станция искусственного осеменения, а за ней ветстанция.

Самсонов перечислял, водя карандашом по плану, и я следил за его рукой, мысленно переводя бумажные прямоугольники в реальные здания. Девятьсот километров от Москвы, выжженная войной степь, а тут новые коровники на тысячу голов, свинарник, и птицефермы. Люди в освобождённых районах живут в землянках, едят лебеду, запрягают в плуг женщин и подростков, а здесь, на одном отдельно взятом клочке степи, поднимается что-то невообразимое по нынешним меркам.

— Куриная птицеферма комплексная, — продолжал Самсонов, и в его голосе появились хозяйские, уверенные нотки человека, который знает свои цифры наизусть. — Яичный птичник на тысячу кур-несушек с плановой годовой продуктивностью не меньше ста пятидесяти тысяч яиц в год. Бройлерный птичник на две тысячи бройлеров с плановым годовым получением пяти тонн курятины. И племенная птицеферма примерно на тысячу кур самых различных пород и направлений, в том числе и наших советских.

Сто пятьдесят тысяч яиц в год. Я быстро прикинул в уме — это примерно четыреста яиц в день. По нынешним временам, когда яйцо в Сталинграде валюта не хуже рубля, цифра фантастическая.

— Индюшиная птицеферма рядом, на три тысячи голов, тысяча из них племенное поголовье: бронзовая и белая широкогрудые, — Самсонов поднял глаза от плана и добавил чуть тише. — И ещё можно сказать мини-птичник для гусей и уток. Это можно сказать пока для души товарища Лапидевского. Там сейчас всего голов двести. Он их собирает со всей округи и планирует заняться и этим направлением.

Лапидевский, услышав своё имя, смущённо кашлянул и отвернулся к окну, но по его шее пошёл румянец. Чувствовалось, что гуси и утки — это для него не просто «направление», а что-то личное, может быть связанное с домом, с детством, с тем миром, который война разнесла вдребезги.

— Хорошо, с этим всё понятно. Прежде чем рассказать о начале работы этих ферм, расскажите-ка мне вот об этом, — я показал на плане то, что там обозначено как «очистные».

Самсонов кивнул, и по его лицу было видно, что он ждал этого вопроса. Может быть даже надеялся, что я его задам.

— Утилизация навоза животноводческих ферм — это огромнейшая проблема. Вонь вокруг многих ферм стоит такая, что с непривычки с ума можно сойти, особенно около больших птичников. Кто не нюхал — тот не поймёт, это не просто запах, это стена, плотная, физически ощутимая, от которой слезятся глаза и першит в горле. А наши птичники у нас не маленькие, конечно по меркам нашей страны. Поэтому мы расположили наши фермы с учётом розы ветров и на достаточно большом удалении от посёлков, больше полутора километров. Это первое.

Самсонов загнул палец и продолжил:

— Второе, надо требовать строгого соблюдения технологических процессов и вовремя убирать навоз. Это звучит просто, но на практике добиться этого очень тяжело. Люди зачастую привыкли работать по-старинке, «потом уберём, и так сойдёт», и переломить это можно только ежедневным контролем. Да и людей откровенно маловато.

Я невольно усмехнулся про себя. «Ежедневный контроль» — это, видимо, Лапидевский, как главный по этому делу, лично ходит и проверяет. И наверняка с матом и угрозами, потому что по-другому в сорок четвёртом году хозяйственные вопросы не решаются. Хотя мата может и не быть, все таки воспитанный иностранец.

— Третье, убранный навоз сразу же компостировать и делать это правильно. Не сваливать в кучу за забором, как это обычно делается, а закладывать послойно, с соблюдением технологии. Американцы оставили нам свои подробные инструкции, Станислав Васильевич их перевёл и адаптировал.

Перед собой Самсонов положил лист бумаги со списком пунктов; читая, я видел, что их ещё несколько.

— Четвёртое. Мы построили экспериментальные навозохранилища, деревянные и кирпичные. Всего их четыре. Два из них накрыты герметическими крышками, вернее, мы их таковыми считаем, насколько нам удалось добиться герметичности имеющимися средствами. Если всё сработает как задумано, то в этих навозохранилищах начнётся анаэробный процесс и мы получим горючий газ, который можно будет использовать, так как это почти чистый метан, и хорошее удобрение.

Самсонов сделал паузу и посмотрел на меня, какая будет моя реакция. Он явно гордился этой затеей и ждал одобрения. Но не тут-то было. Товарищ Хабаров был большим хитрецом и сохранял полнейшую невозмутимость. Лицо моё не дрогнуло, хотя внутри я ликовал. Биогаз из навоза идея, которая в моём будущем стала рутиной, обыденностью, работала на тысячах ферм по всему миру. Но здесь, в 1944 году, это было на грани фантастики, и то, что Самсонов с Антоновым додумались до этого сами, без моей подсказки, говорило о них больше, чем любые характеристики в личных делах.

— Открытые навозохранилища будем накрывать соломой или землёй, жидкую фракцию отводить в специальный накопитель, при необходимости добавлять известь, — продолжал Самсонов, поглядывая в свой список. — Если эксперимент с газом получится, то начать строить установку для полной переработки всего навоза в биологический газ. Это на самом деле не так уж и сложно. Станислав Васильевич этим до войны интересовался, мировой опыт уже есть. На наше поголовье, по его расчётам, потребуются биологические реакторы с общим объёмом примерно пять тысяч кубометров.

— Пять тысяч кубов, — усмехнулся я. — В принципе да, не так и сложно.

И тут я позволил себе маленькую роскошь, блеснуть расчётом, который для Сергея Михайловича был арифметикой третьего класса, а для присутствующих должен был выглядеть как работа опытного инженера.

— Это всего лишь куб со стороной семнадцать с небольшим метров. Или, если делать разумнее, пять кирпичных резервуаров, каждый примерно двадцать на двадцать метров и глубиной два с половиной. Сверху накрываем металлической крышкой и ставим газоотводную трубу. Потом в любом случае будет нужен газгольдер и различное насосное оборудование. Для бытовых нужд населения хватит за глаза, и можно думать, как котельную перевести на газ. Неплохая идея.