Не моя классная (СИ) - Кит Тата - Страница 33

— М-м-м, — простонала блаженно. — Мам, как всегда — космос.

— Так а хули, — хмыкнул папа самоуверенно. — Мастерство не пропьёшь. Хоть мать и пытается весь отпуск.

— Ой! Кто бы говорил! — мама махнула на папу рукой. Оперлась о стол локтями и всё внимание обратила на меня. — Рассказывай, Ев. Как дела? Как школа? Коллеги-мегеры так же мегеряться?

— Да, не, — повела я плечами. — Уже успокоились. По крайней мере, больше демонстративно нос при мне не морщат. Приняли за свою, наверное.

— Вот тоже интересные, да? — мама обратилась ко всем собравшимся. — Сами же зовут в школу молодых специалистов, а потом ещё носы морщат, что человек только-только после института. А как они хотят-то? Стаж-то где вчерашним студентам нарабатывать?

— Да ладно, мам. Нормально же уже всё. Лично мне всё нравится. Да, что-то меньше, что-то больше, но, в целом, я довольна. А у вас как дела? — перевела фокус на других. Уж очень много внимания мне одной. — Рассказывайте. Хочу всё знать и ничего не пропустить.

Близкие рассказывали о последних обновлениях. О том, что сделали, где побывали, что видели, что купили, какие планы дальше.

Я хоть и радовалась тому, что фокус внимания с меня ушел, но по маминому взгляду понимала, что разговор о предстоящем разводе и его причинах ещё только впереди.

— О чё разводитесь-то? — странно, но сей вопрос задал папа, а не мама. — Что этот лакированный тебе сделал?

— Ничего он мне не сделал, пап, — вздохнула я, взяв кусок арбуза, чтобы помочь Алёнке очистить его для детей от семечек. — Просто… не сошлись характерами, во взглядах…

— Белоснежке не понравилось, что в вашей паре самый красивый не он? — едко усмехнулся Савва.

— Ого! Это что? Комплименты сестре? — я поиграла бровями.

— Не дождёшься, — подмигнул мне младшенький. — За Белоснежку обидно, просто. Надеюсь, его в качестве утешения уже отодрали семь гномов?

— Савва! — шикнула на него Алёнка, стреляя злым и многозначительным взглядом на детей, которые уплетали арбуз, и, надеюсь, из-за хруста ничего не услышали.

— Ну, ты фильтруй хоть немного, — Лука строго посмотрел на брата.

— А Белоснежке не было больно, когда от неё гномов отодрали?

Вот как дети это делают? Вроде, и не слушают ведь сидят. Будто заняты своим делом и вообще никакого внимания на разговоры взрослых, а потом — бац! И вот такое вопросы.

— Надеюсь, было очень больно, — Савва улыбнулся подобно настоящему злодею. Но, заметив на детских лицах легкую грусть, поспешил добавить. — Но вы не переживайте, малые, эта Белоснежка была очень плохой. На неё обиделись даже гномы.

— Почему? — искренний интерес и сочувствие в детских глазах.

— Потому что эта Белоснежка не любила гномов и не хотела, чтобы по её дому бегали маленькие ножки, — ответила я.

— Дурочка, что ли?

— Ага. А кто её охранять будет?

— А гроб ей хрустальный кто сделает?

Возмущались дети.

— Сама себе на своей лесопилки из бревна выточит, — ехидно ухмыльнулся Савва.

И все за столом молча с ним согласились.

После ужина мы убрали со стола, Алёнка ушла укладывать детей спать, мужики собрались внизу у костра, чтобы тихо, за бутылочкой пива, посидеть чисто мужской компанией.

Мама была где-то в доме, наверное, готовилась ко сну.

Я вышла на балкон нашего дома, который уже дет пять является для нас дачным. Иногда сдаём туристам, но, в основном, отдыхает здесь наша семья.

Из-за особенностей ландшафта у берегов Байкала наш дом, как и все здесь, находился на горе. И вид отсюда на Байкал в последних лучах закатного солнца просто потрясающий.

Теплый свет отражается от водной глади, в стороне виден проблесковый маячок парома, отходящего от большой земли к Ольхону. Вдоль берега ещё ходят редкие отдыхающие и, как и я, подставляют лицо ласковому ветру, пришедшему со спокойной воды.

От палаточного лагеря, компактно установленного у подножия небольшого холма слышно, как кто-то играет на гитаре и тихо поёт. В теплом свете костра видны фигуры небольшой и, я уверена, очень дружной компании, вырвавшейся их городских джунглей.

Сидя в плетеном кресле, укутанная пледом, наблюдала за тихой размеренной жизнью отдыхающих. И отдыхала сама. Будто та жизнь — в городе — вовсе не со мной была. Я здесь. Здесь дышу полной грудь, живу, чувствую себя свободной.

Так хорошо, что даже разреветься хочется. В этот раз от счастья, разумеется.

— Держи, — тихо произнесла мама, а перед моим лицом появилась кружка с горячим травяным чаем.

Я слегка вздрогнула из-за внезапного маминого появления, но лишь на мгновение. Приняла чай, и мама села в соседнее кресло тоже с чаем в руке.

— Спасибо, — поблагодарила я её и отпила горячего, чуть сладкого напитка. — Смородина, мята и?

— Иван-чай, разумеется, — хмыкнула мама. — Как раз, чтобы расслабиться.

— Самое то, — вздохнула и сделала ещё глоток.

Теперь мы с мамой молча смотрела на горизонт, думая о своем.

— Значит, он не готов стать отцом? — произнесла вдруг мама.

Наивно было полагать, что она не заметит за столом мой панч насчёт маленьких ножек, бегающих по дому.

— Он постоянно на работе, — объяснила я.

Пока что я не могла сказать маме о том, что после недавнего даже речи быть не может, чтобы я рожала от этого человека. Не дай Бог моих моих детей будет такой отец, как Егор.

— Ну, это побочка больших денег, доча. Как ты хотела?

— Не знаю, мам. Я уже ничего не знаю.

— Дай парню встать на ноги, подожди ещё немного. Он ведь только недавно взял дело отца. Конечно, ему пока сложно. Он хочет добиться стабильности, стремиться заиметь вес в глазах конкурентов и, может быть, коллег. Все ведь в курсе, что дело ему досталось от отца, наверняка в его сторону полно скепсиса и неуважения из-за этого. Просто потерпи немного. Со временем всё наладится. И дети будут, и отдых у него будет… — мама замолчала. Задумалась. Отпила немного чая, и новые её слова уже не звучали тем философским тоном умудренной жизненным опытом женщины. — А вообще, пошёл он в жопу!

— Мам! — я тихо хохотнула.

— А чё? Никогда мне не нравился. С самого начала. Я, конечно, старалась делать вид, что я вся такая мудрая, принимающая выбор своей дочери мать, но, если отбросить все эти интеллигентные реверансы, то пошёл он в жопу, этот твой Егорка в жопе помидорка.

— Ой, блин, — смеялась я, чувствуя растекающееся в груди тепло уже не только от чая. Мама всегда умела подобрать нужные слова.

— Если помиритесь, я это, конечно, приму, Ев. Потому что это всё ещё твой выбор. Главное, чтобы не бил и уважал, — на этом месте моя улыбка значительно померкла. — Но, если вы разойдётесь-таки, уверена, ты найдёшь себе мужчину гораздо лучше вылизанного правильного Егорки. Какого-нибудь чуть-чуть хулигана, но серьёзного, когда нужно. Чтобы он разделял твои увлечения, понимаешь? Был готов сорваться с тобой в любую точку мира. Какого-нибудь такого… как наши мужики, — мама показала на наших парней, которые в этот момент как раз рассмеялись в голос, сидя у костра. — Чтобы он был вхож в их компанию, а не как твой Егорка — аппендикс несчастный.

Я очень старалась не думать о Максиме, пока мама мечтала вслух, но не получилось. Потому что именно он идеально подходил под её описание.

— Я разберусь, мам. Ты только не переживай.

— Да я и не переживаю. Если разведётесь, ты точно одна не останешься. А Егорка — тем более. Думаю, охотниц за денежками его семьи хоть отбавляй.

— Не знаю. Я ни одной пока не видела.

— Он ив кустах притаились, — ехидно ухмыльнулась мама. — Ждут, когда место Зуевской жены станет вакантным.

— Надеюсь, скоро, — вздохнула я.

— Идите к нам, девчонки! — позвал нас папа. — Алёнку прихватите.

— Что? Скучно стало без милых дам? — спросила мама.

— Конечно, — согласился папа. — Нам уже час никто мозги не жулькает. Непривычно.

— Вот засранец! — ругнулась мама, но с широкой улыбкой. — Пойдём, Ев. Алёнку прихватим. Дети по-любому уже уснули, пусть она тоже нормально отдохнёт.