Ночная смена (ЛП) - Александер Кэсси - Страница 17

А потом снова зазвучал немецкий. Я не знала, что говорил дедушка, но он был в ярости. Немецкий язык повышался по тону и интенсивности, становился всё громче и громче, пока не стал страшнее рёва дракона, хотя тоже доносился изнутри дракона. Он стал громче, чем на любом концерте или в клубе, где я когда‑либо была, каждый слог отдавался в моей груди — я чувствовала, как он меняет ритм моего сердца.

Дракон открыл пасть, и я услышала последний немецкий боевой клич.

В свете его собственного живота дракон разорвался. Он лопнул по швам — ноги, живот, позвоночник — и куски горячей драконьей плоти полетели во все стороны, шипя, когда касались льющейся воды. Большой кусок ударил меня в грудь и опрокинул на спину. Я слышала, как куски дракона с влажным шлепком падают по всей комнате, и поднялся запах хуже, чем от любой ректальной трубки. Я была покрыта драконьим мясом, зелёной чешуёй, розовыми костями, обугленной плотью — комната была залита этим, кроватка, плюшевые медведи, кровать Шона, пакеты с Doritos. Мне пришлось бороться с позывами к рвоте.

Посреди всего этого хаоса и крови индикатор питания расплавленного CD‑плеера светился зловещим жёлтым светом низкого заряда батареи, прежде чем окончательно погаснуть. Я проползла через эту жижу к нему.

— Что… как? — Я подняла его и потрясла. С моего места на полу я видела, как люди идут к палатам, проходят мимо штор.

И тогда прибыла кавалерия.

Они всё-таки не были пыльными зайчиками.

Пятна на полу, затенённые мониторами, столами и кусками драконьей плоти, начали двигаться. Везде, где скапливалась тьма, она собиралась и росла, чёрные щупальца ползли по полу. Тени — защитники больницы, о которых я слышала, но никогда не видела, — наконец прибыли.

Расплющенная от жары банка газировки крутилась рядом с моей ногой, как затухающий фейерверк — Тени накрыли её на ходу, и она исчезла. Полоса их образовалась там, где шторы затеняли пол, и я видела, как они сливаются на стенах между вспышками сигнализации. Группа их начала скапливаться в моей тени, и я инстинктивно схватилась за бейдж. Они проигнорировали меня, омывая вокруг, сквозь, под, над дверью ванной, которая открылась без поворота ручки или снятия замка, и вытащили потрясённую старшую медсестру и моих двух пациентов с нарушенным дыханием. Они казались застывшими во времени и пространстве, неподвижными, как манекены, поднятые в центр комнаты волной чёрного. Сигнализация отключилась, спринклеры перестали работать. Я наблюдала, как они омывают каждую поверхность, очищая её, словно безумные феи из детской сказки, где цена чистых тарелок и свежего белья — кровь. Я не знала, что они сделали с останками дракона — сожгли их? Съели? Но дыра в стене затянулась после их прохождения, и матрас, целый и невредимый, появился из-под отдельной чёрной лужицы. Они вернули Шона и малышку на их места, а старшую медсестру вытолкнули сквозь закрытые стеклянные двери обратно к столу в коридоре. Я покосилась на часы, почти ожидая, что они отмотают время назад. И затем они закончили, за исключением…

— О нет… — я попятилась от лужи, растущей у моих ног. Но я была последней, кого нужно было «очистить». Я ахнула, когда они окутали меня — холоднее льда, заползая в носки, поднимаясь под одежду, добираясь до головы, полностью погружая меня в свою тьму.

На секунду я была нигде. Никем. Нет — я была собой, но внезапно осознала, насколько несущественна моя личность. Я не имела значения, ничто из того, что я сделаю, никогда не будет иметь значения, я буду есть, дышать и испражняться, как всё остальное на этой планете, но ничто не будет иметь последствий. Я была никчёмной, моя маленькая жизнь полностью лишена смысла, и когда я умру, я умру в одиночестве. Я ахнула, будто меня ударили в живот, а затем они начали отпускать меня.

Я ухватилась за кроватку малышки, чтобы устоять на ногах, и прислонилась к ней, желая отменить… отменить… вообще всё. С самого начала. Просто всё.

Затем они отступили, как волна битума из Ла-Бреа, унося с собой столько же костей, оставив меня в честной темноте. Я стояла посреди восстановленной палаты с двумя живыми пациентами и набором воспоминаний, которые принадлежали только мне. Я выглянула через открытые шторы: старшая медсестра в коридоре весело помахала мне. Я слабо помахала в ответ.

Потом я опустилась в кресло, спрятавшись за столом с компьютером, и опустила голову между колен. Наверху щёлкнул громкоговоритель: «Учебная пожарная тревога окончена. Спасибо за участие».

«Пожалуйста», — подумала я. Прошло много времени, прежде чем я снова выпрямилась.

15 Это военный термин, означающий, что человек не участвует в боевых действиях, но, например, мед работники обязаны оказывать помощь всем раненным, независимо от стороны конфликта

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

В то утро все собрались в коридоре возле раздевалки, чтобы услышать мою историю. Я рассказала её как можно короче — за исключением того момента, когда Тени поглотили меня: об этом я вообще не упомянула. Чарльз понимающе кивал, Джина ловила каждое моё слово, а Мясник… ну, она был всё той же Мясник.

— В целом ты справилась неплохо, — сказала Мясник.

— Я просто не хотела зажариться насмерть в ванной, вот и всё, — фыркнула я.

— Они должны были прибыть быстрее, — нахмурился Чарльз, поджав тонкие губы. — Ситуация не должна была дойти до такого.

— Может, сегодня ночью в отделении неотложной помощи было много работы?

— предположила Джина.

— Вообще этого не должно было произойти, — отрезала Мясник. — Они должны были поймать и изолировать его ещё внизу.

— Нет, они должны были… — начал Чарльз с возмущением. Я махнула рукой, прерывая дальнейшие споры:

— Так… что теперь будет? Я не переживаю за малышку, но что насчёт Шона и старшей медсестры? Коснулись ли их Тени так же, как меня? Когда я уходила, они вроде не изменились… но как вообще может быть настолько полным любое изменение реальности?

— Тени обо всём позаботились, — пожала плечами Мясник.

Это был не совсем ответ, и, думаю, Мясник это понимала.

— То есть так же, как обо мне? — Я опустила взгляд на свой бейдж. Что бы я делала, если бы безумный призрак дедушки Шона не оказался рядом? Умерла бы — вот что. И это ничего бы не значило, и никому бы не было до этого дела. Адреналин, на котором я держалась, иссяк, и я устало прислонилась к двери ванной. Мясник хлопнула меня по плечу могучей рукой:

— Ты устала. Отдохни. Приказ старшей медсестры.

Джина кивнула:

— Увидимся, когда вернёшься на смену.

— Хорошо, — я сглотнула, кивнула и открыла дверь ванной. Закрыла её за собой и встала перед зеркалом. За спиной я слышала, как они уходят по коридору, продолжая болтать между собой. Затем раздался тихий стук.

— Я здесь! — крикнула я и потянулась к замку. «Глупый дневной персонал…»

— Я не захожу, — донёсся голос Чарльза снаружи. — Просто хотел сказать, что они ошибаются.

Я посмотрела на себя в зеркало: волосы выбивались из хвостика под немыслимыми углами, под глазами залегли тёмные круги. Я выглядела так, будто увидела собственный призрак — возможно, так оно и было. Где‑то внутри меня какая‑то маленькая часть сдулась. И, подобно воздушному шарику с гелием, потерявшему слишком много воздуха, я не могла снова его надуть.

— Они ошибаются, Эди. Что бы Тени тебе ни показали или ни сказали — они даже не люди. Они лгут. Понятно?

Я кивнула сама себе в зеркале.

— Понятно? — снова спросил Чарльз снаружи.

— Да. Конечно, — ответила я, а потом громко включила воду, чтобы он больше не мог меня расспрашивать.

* * *

Я сидела в машине на парковке после того, как доехала до дома, понимая, что меня настигла проклятая дневная бессонница: события предыдущего вечера вымотали меня настолько, что я снова оказалась в состоянии бодрствования. Поэтому я решила заранее потратить свою следующую зарплату — отправиться в ломбард и забрать свой обеденный сервиз.