Босс. 45 – баба ягодка опять (СИ) - Арская Арина - Страница 16

Увольняться сейчас, в период кризиса и с ипотекой на шее, для меня не вариант, но оставаться в этом офисе, в этом террариуме со сплетнями, превративших меня в беременную любовницу тирана, тоже не могу.

Да и для успокоения его взбешённой невесты Михаилу Валентиновичу будет выгодно перевести меня подальше.

В конце концов, мы же «расстались», а бывшие ну никак не могут работать в одном офисе. Думаю, он оценит мою идею.

С этими мыслями я покидаю лифт. Иду по коридору к массивной двери с табличкой «Градов М.В.».

Захожу в приёмную. Просторная, светлая комната с панорамным окном. Встречаюсь взглядом с его секретаршей Мариной — элегантной женщиной лет пятидесяти в строгом костюме. Она смотрит на меня поверх тонкой рамки очков, кивает и слабо, сочувственно улыбается.

Закрываю за собой дверь.

— Шеф у себя? — спрашиваю я, и голос звучит хрипловато.

Марина кивает ещё раз, но её улыбка тает.

— Да, Вера, только он… — она понижает голос до шёпота, — …он не в духе. Давно я таким не видела.

Глава 23

Тихо постукиваю костяшками двух пальцев по косяку, и Марина оглядывается. Недоумённо вскидывает бровь и говорит, чуть растягивая слова:

— Вера… Ну, тебе уже можно и без стука заходить к Мише, разве нет?

Голос у неё ровный, но в уголках губ все же проскальзывает лёгкая, почти незаметная усмешка.

Так, значит, и она в курсе моего «романа» с Михаилом Валентиновичем. И, чёрт возьми, в курсе моей «беременности».

Мне остаётся только тяжело вздохнуть.

Обхватываю пальцами холодную металлическую ручку, медленно на неё надавливаю. Дверь с тихим щелчком открывается. Захожу в кабинет, но за массивным дубовым столом Михаила Валентиновича я не нахожу.

Растерянно оглядываюсь в его просторном, залитом солнцем кабинете. Всё на своих местах: монументальный стол, кожаные кресла, стеллажи с книгами и папками, огромная картина с линиями и кругами на стене.

— Михаил Валентинович? — зову я.

Насторожённо смотрю на дверь по левой стороне кабинета — она приоткрыта. Оттуда идут странные звуки: ритмичный, нарастающий гул, прерывистое шипение и мерные, тяжёлые быстрые шаги.

Хмурюсь.

— Михаил Валентинович? — повторяю я громче.

Мне никто не отвечает. Только этот странный гул нарастает и шаги нарастают.

Перехватываю синюю папку с отчётами поудобнее. Делаю несколько неуверенных шагов к приоткрытой двери. Звуки становятся отчётливее: равномерный бег, учащённое дыхание, лёгкий скрип механизма.

Медленно приоткрываю дверь и заглядываю внутрь и вся замираю.

Мне кажется, что даже сердце перестаёт биться.

У панорамного окна, за которым раскинулся солнечный город, на современной беговой дорожке энергично бежит Михаил Валентинович. В одних спортивных черных трениках без опознавательных знаков.

Он меня не видит. Бежит он ко мне спиной, а смотрит в окно, на городскую панораму. В ушах у него воткнуты маленькие белые беспроводные наушники.

Я не моргаю. Стою, заворожённо наблюдаю за тем, как от каждого резкого, мощного движения Михаила Валентиновича перекатываются его мышцы под слегка смуглой, влажной кожей.

Волосы Михаила Валентиновича на затылке влажные и немного слиплись

Мой взгляд скользит от широких, мощных плеч, дельты которых чётко прорисованы, вниз по красивой, рельефной линии лопаток. Потом опускается по углублению позвоночника, по которой скатывает капля пота, и останавливается на двух симметричных ямочках на пояснице, прямо над резинкой треников.

Михаил Валентинович дышит шумно, но размеренно — глубокие, грудные вдохи и выдохи.

Я медленно сглатываю.

Невольно перевожу глаза ниже. На… пятую точку босса.

Когда стопы Михаила Валентиновича отталкиваются полотна дорожки ткань тренировочных штанов натягивается на ягодичных мышцах, обрисовывая твёрдые, упругие очертания.

У нашего босса, оказывается, не только кубики пресса имеются. У него очень достойная задница.

Наверное, очень приятно такую мужску попку с размаху шлёпнуть чем-нибудь увесистым. Например, папкой с квартальными отчётами.

Я даже на секунду представляю, как подхожу к беговой дорожке. Встаю сзади. Перехватываю папку покрепче. Закусываю нижнюю губу. Размахиваюсь и бам! — бью Михаила Валентиновича по его накачанным «булочкам».

От этой мысли уголки моих губ сами собой дёргаются вверх в улыбке.

Михаил Валентинович будто услышал мои фривольные мысли. Он резко оглядывается через плечо, а я точно так же резко поднимаю взгляд.

Наши взгляды пересекаются, и в его почти чёрных глазах при виде меня вспыхивает настощее бешенство. Его глаза даже чуть расширяются, затем он злобно хмурится, отворачивается.

Будь его воля, то он бы меня выкинул в окно.

Одной рукой он торопливо касается панели управления беговой дорожки. Механизм начинает замедлять ход с мягким гулом. Второй рукой Михаил Валентинович хватает с поручня белое махровое полотенце.

Пока дорожка замедляется, он раздраженно вытирает лицо, шею, грудь — резкими. Отбрасывает полотенце обратно на поручень, и через пару секунд дорожка полностью останавливается.

Михаил Валентинович сходит с неё. Похрустывает шейными позвонка, а после начинает разминать плечи круговыми движениями, от которых грудные мышцы выпирают сильнее, кажутся ещё больше и рельефнее. Каждая прожилка, каждый пучок мускулов напряжён.

Он вытаскивает наушники из ушей, прячет их в карман треников и делает ко мне медленный, беззвучный шаг.

Тут же до меня долетает густое, мощное амбре его терпкого, мускусного, солёного пота.

Седые мокрые завитки волос на его груди и на напряжённом животе слиплись и поблёскивают на свету.

Я хочу задержать дыхание, чтобы не вдыхать запах Михаила Валентиновича. Чтобы не отравлять мои женские лёгкие его мужскими феромонами.

Но я делаю всё наоборот: делаю очень глубокий, предательски шумный вдох. Воздух, наполненный мужским потом, жаром, злостью, пробирает меня до каждой альвеолы. Едкий. Терпкий. Животный.

Михаил Валентинович останавливается в полуметре. Новые капли пота стекают по вискам, по скулам.

— Чего тебе, Позднякова? — угрюмо, с легкой одышкой спрашивает он. — Пришла требовать алименты? — Он делает паузу, и в его взгляде вспыхивает язвительный, злой огонёк. — Может, ты уже успела родить? Мальчик или девочка?

Глава 24

Михаил

Выравниваю дыхание. Делаю глубокие, размеренные вдохи. Грудь поднимается и опускается горячая и шумная от бега.

Солёный едкий пот стекает по вискам.

Смотрю в ожидании на Позднякову.

Она стоит в дверях моей тренажерной комнаты, зажав у груди синюю папку. Краска смущения залила её щёки, шею, даже уши.

Я даже осязаю кожей её горячее и предательское смущение.

Она старается держать глаза на моём лице, но её взгляд все же сползает к моей груди и животу, мокрым от пота, а потом ее взгляд опять перескакивает на мое лицо.

После каждого такого маршрута она краснеет ещё сильнее. Будто не сорокапятилетняя женщина, а студентка, впервые увидевшая голого мужика в душевой общежития.

Да юные дуры не так смущаются! А эта… эта целомудренная разведёнка, которая близко к себе мужиков не подпускала, алеет вся. Вот-вот либо лопнет, либо описается.

Наконец она делает медленный, шумный выдох. Сжимает папку покрепче, и поднимает с гордым вызовом подбородок.

— Так вы, значит, в курсе того, что я хожу беременная от вас, Михаил Валентинович?

Я опять психую. Опять во мне вспыхивает лютое раздражение и желание бить стены.

Снежана после моего вчерашнего предложения воспитывать воображаемого ребёнка от Поздняковой обиделась. Выскочила из машины, хлопнула дверью и убежала, театрально и красиво вытирая слёзы с щёк.

Уже почти сутки молчит и я не звоню. Я ей не мальчишка, который будет оправдываться за сплетни тупых бабищ.

— Знаешь, что самое удивительное во всей этой ситуации? — медленно, почти шёпотом говорю я и делаю шаг к Поздняковой.